Ткани, кофе, два стола

Уилл ни капли не удивлён тем, что семейное сходство проявляется в умении Чио управляться с кухонными принадлежностями. И сколько бы она не возмущалась фамильярностью Ганнибала в рабочее время, Чио счастлива получить заказ на саке для троих, просто потому что они с Ганнибалом обожают этот напиток, и Уиллу по-любому пришлось бы попробовать его рано или поздно. — Если тебе не понравится, выпью я, — добавляет Ганнибал, и Уилл хихикает. — Весьма галантно с твоей стороны. Саке оказывается по-настоящему вкусным и идёт легко, а рыба так вообще безупречна. Ганнибал заказывает блюдо дня, и они вдвоём наблюдают, как Чио раскладывает рыбу поверх риса, придавая ей форму бабочки, работает она быстро и точно, что свидетельствует о немалом опыте. — Я вынужден спросить, — говорит Уилл, когда Чио подаёт блюдо на стол, — у вас все в семье готовят? — Даже малышка Миша, — отвечает Чио. — Если под словом «готовить» подразумевается поедание сырых овощей в нашей компании, — не удерживается Ганнибал, затем благодарит Чио, пока та раскладывает заказ Уилла и ставит на стол две половинки морского ежа. Узнав, что Уилл никогда не пробовал это блюдо, Ганнибал уговаривает его сделать хотя бы один горчично-оранжевый укус. — Если мне не понравится, это будет пустая трата продукта, — протестует Уилл, пытаясь звучать не слишком капризно. — Это не будет пустая трата, — заверяет его Ганнибал. — Потому что тогда ты попробуешь и узнаешь, что это блюдо тебе не по вкусу, а не будешь томиться в чистилище неизвестности. Уилл фыркает. — Таком уж прямо чистилище, — отбрыкивается он, но аккуратно приподнимает один кусочек и с опаской рассматривает студёную плотную массу. Фактура напоминает человеческий язык, и Уилл не может перестать сравнивать, когда Ганнибал кладёт кусок в рот. Ганнибал наблюдает за ним в ответ, и между ними двумя наступает ужасно извращённый момент взаимного наблюдения, прежде чем вкус смешанного-со-сметаной-горького-рассола наполняет Уилла целиком, и тот борется с инстинктом выплюнуть содержимое. Помимо того, что это мерзко выглядит со стороны и крайне невежливо по отношению к Ганнибалу, дело ещё и в вопросе гордости, поэтому Уилл кривится и жёстко сглатывает. Выражение его лица, должно быть, бесценно, потому что Чио выдаёт сдавленный смешок. — Ну вот, теперь ты знаешь, — сообщает Ганнибал, не скрывая своей глубокой позабавленности. Уилл опрокидывает в себя половину стакана воды. — Ну вот, теперь я знаю. Буэ. — Он пожимает плечами. — Зато тебе достанется больше. — И вправду. В результате они обедают гораздо дольше, чем Уилл обычно позволяет себе во время дедлайна. Конечно его «дедлайн» у других людей называется «гора времени», тем не менее становится легче, когда они всё же медленным шагом двигаются в студию. Преследуемые шумом толпы, даже не говорят по дороге, но это не умаляет ощущаемого ими комфорта. Уиллу нравятся люди, которые не вынуждают его постоянно болтать, и особую благодарность за молчание Ганнибала он чувствует в тот момент, когда они вновь погружаются в привычный хаос. Ещё одна прекрасная черта Ганнибала — его умение разделять личное и рабочее, что позволяет им после обеда действительно довести до завершения ощутимую часть работы, несмотря на саке и переваривающийся белок. А ещё гормоны, но об этом Уилл предпочитает не думать вовсе. Если предаться подобным мыслям, он вообще за день ничего не закончит. Вернувшись к своей привычной поношенной рубашке и игнорируя не менее привычные шутки Беверли про Золушку, Уилл полностью ныряет в рабочий процесс. Где-то на фоне Ганнибал с Прайсом обсуждают подходящую обувь, а Зеллер и Бев заключают пари, вот только неизвестно, на что именно, потому что Уилл не вслушивается, целиком поглощённый своим дизайном. Взглянуть на часы и обнаружить восемь вечера оказывается серьёзным шоком. Протирая глаза, Уилл оглядывается в поисках идеально приготовленного и вовремя сервированного кофе от Ганнибала. Он даже приподнимается, но нигде рядом нет и следа кофейной чашки. Уилл вздыхает. — Не хотел снова обнаружить тебя уснувшим за эскизником, — поясняет Ганнибал, и Уилл смеётся. — Спасибо за заботу. Он зевает с таким оттягом, что щёлкает челюсть, а затем кривится. — Можем поехать ко мне. — И будем просто обниматься? — переспрашивает Уилл, пытаясь вложить побольше сарказма в свои слова. — Мы будем делать что угодно или же воздерживаться от чего-либо согласно твоим предпочтениям. Поехали. Ганнибал протягивает руку, и Уилл просто принимает её. Это так похоже на его предыдущий визит, но на этот раз Уилл делает попытки остаться в сознании и запомнить дорогу до дома, а ещё длительную поездку в лифте на нужный этаж. С порога он плюхается прямо на тот самый диван и укладывается на нём в точности, как в прошлый раз, это всё выглядело бы забавно, если бы не было так грустно. Уилл сообщает свои наблюдения Ганнибалу, но тот только смеётся, затем снимает пиджак, закатывает рукава и убегает на кухню, чтобы вернуться со стаканом холодной воды и обещанием приготовить ужин. — Это что, два свидания за один день? — спрашивает Уилл, устраиваясь поудобнее на диване и принимая стакан. Ганнибал издаёт позабавленное кошачье помуркивание. — Если предпочитаешь так считать. — Чувствую, мне стоит снова переодеться. — Ты очарователен даже в поношенной фланели, но качественные вещи только подчёркивают твою красоту. Могу я поинтересоваться, почему ты не носишь их чаще? Уилл давит смешок и усаживается вертикально, ситуация и смешная, и одновременно жалкая, ну опять двадцать пять. — Для этого есть определённая причина. Я расскажу подробнее, если не будешь смеяться. — Мне сейчас нужно кое-что поставить в духовку, — говорит Ганнибал, — а затем я весь внимание. И клянусь, что не буду смеяться. Должно быть, у него уже была какая-то предварительная заготовка, потому что возвращается Ганнибал минут через пять, в руках он держит свой собственный стакан с водой и присаживается на диван рядом с Уиллом, глаза пылают сочувствующим любопытством. Уилл делает глубокий вдох. — Ну, ладно. Я не особо обращаю внимание на то, что ношу в повседневной жизни, потому что я унылый неудавшийся кроссдрессер. — Неудавшийся в каком плане? — То есть? Ты просто взгляни на меня! Я же какой-то мелкий снежный человек. — Много благородных, выдающихся и красивых женщин имели лишнюю растительность и жили в лесах, Уилл, — произносит Ганнибал, и звучит он настолько серьёзно, что Уилл взрывается смехом.