Ткани, кофе, два стола

Ганнибал больше не касается этой темы, пока они завершают ужин и принимают по очереди душ. И только когда, чистые и довольные жизнью, устраиваются на гигантской кровати, он возвращается к прерванному разговору. Уилл почти ненавидит его за это, но ненависть длится не больше минуты. — Мне очень сложно поверить, что ты не ощущаешь себя прелестным, Уилл, — говорит Ганнибал, тщательно изучая его лицо. Уилла почти оскорбляет настолько отвратительная попытка набрать максимум очков в его личной головоломке Candy Crush*, и какое-то время он не решается поднять взгляд. — Ради бога, — отвечает он, внутренне проклиная недостаточное количество синих конфеток в своём ряду. — Я не испытываю особой любви к официальным костюмам, а про платья мы уже говорили. — Но ты бы носил одно конкретное, если бы ощущал себя в нём хорошо? Уилл уже истощил запас красноречия, поэтому просто вздыхает. — Да. В конечном итоге он всё же поднимает взгляд и встречается с тёплой улыбкой Ганнибала. — Позволь мне помочь тебе, Уилл. — …Помочь мне? — Хочется доказать, что ты ошибаешься. Какое-то время Уилл просто смотрит на него в ступоре, пытаясь сообразить, говорит Ганнибал серьёзно или же смеётся над ним. — Предлагаешь нарядить меня? — Да, Уилл. Позволь мне предложить тебе ещё один способ почувствовать себя на волне. В ответ следует недовольное фырканье. — Ну, ты можешь попробовать. Ганнибал отзеркаливает атаку улыбкой. — Более того — у меня всё получится. К моменту, когда они действительно решают уснуть, Уилл соглашается. Он не позволял никому украшать себя с того момента, как Беверли затянула его на рождественскую семейную вечеринку, где её племяшки вплетали в волосы Уилла красные и зелёные ленты. Сама задумка вызывает смешанную с трусостью неловкость. Страшит и результат подобной попытки, и её полная нежизнеспособность. Уилл сворачивается в руках Ганнибала и возвращается мыслями к котам. Он привёз их в город, потому что тем плевать и на крохотные размеры квартиры, которая используется исключительно в качестве привала между бесконечными рабочими днями, и на длительные внезапные отлучки самого Уилла. Для собак это был бы настоящий ад, поэтому они остались с Аланой в Вулф Трап. — Думаешь о ком-то, в кого влюблён? — шепчет Ганнибал, и Уилл смеётся. — О своих питомцах. И подруге, которая за ними присматривает. Он зевает и длительное время просто лежит с закрытыми глазами. — У меня есть террариум с улитками, — признаётся Ганнибал, и что-то в его манере речи заставляет Уилла рассмеяться. Он смотрит на Ганнибала в едва освещающих спальню отблесках уличного света и игриво скалится. — Ну всё, теперь ты должен показать мне. — Они сейчас не спят, — уступает Ганнибал и целует затылок Уилла, прежде чем отпустить его, вытягивая руки над головой и скатываясь с кровати, чтобы надеть халат. Он находит ещё один для Уилла и ведёт его за руку в сторону кухни, затем они проходят через дверь, которая, очевидно, должна вести в кладовую или другое подобное помещение. В целом предположение Уилла о кладовой оказывается верным, вот только содержимое её превышает любое воображение. Растущие в горшочках травы, сосиски домашнего приготовления и ещё гора вещей, которые никто не держит дома, а тем более в квартире. Некоторое время он просто стоит и смотрит на это всё, пока рядышком Ганнибал чуть ли не сияет от гордости. — Ну ладно, — выдаёт Уилл наконец. — Я восхищён. — Приятно слышать, я ведь тоже человек и имею собственные слабости. Пойдём, — говорит он и проводит Уилла в угол, освещённый только голубоватой лампой с рассеянным светом, напоминающим лунный, свет наполняет уши фантомным гудением. Террариум представляет собой большую стеклянную коробку, которая просто бурлит улитками. Они ползают по стеклу, камням, растениям и друг по другу. Уилл очарован этим медленным вязким танцем и не находит в себе сил отвернуться. Заторможенные волнистые движения сопровождаются очень странным медленным перезвоном, и прежде Уилл никогда не слышал подобного звука. — Они такие необычные, — отмечает он и приседает, чтобы рассмотреть поближе. — И тем не менее милые. — Находишь странным содержать таких домашних животных? — Да, но это тоже мило. — Будет ли считаться милым то, что я ем некоторых из них? Некоторое время Уилл размышляет, а затем смотрит вверх на Ганнибала. — В вольере только добавится места. И да, ты похож на любителя эскарго. Ганнибал смеётся и присаживается рядом с Уиллом. — Друг друга они тоже едят. — Почему-то это меня не удивляет, — отвечает Уилл и смотрит будто сквозь Ганнибала. В текущем освещении его эффектные скулы на вкус звучат подобно серебру, и Уилл вздрагивает от своего совершенно внезапного и дико причудливого желания пробежаться по ним языком. Эта фантазия дарует удовлетворение даже от воображаемого действия, но он уже достаточно взрослый и понимает, что другие люди воспринимают мир иначе. Лёгкое покачивание головы прогоняет лишние мысли, и Уилл поднимается. Ганнибал следует за ним, но на лице проступает встревоженность. — Уилл? Он ещё раз качает головой, потирая ладонями лицо. — Прости. Пытаюсь не натворить чего-нибудь странного. — Уилл, если бы меня пугали странности, мы бы просто здесь не оказались. Мне по вкусу твоя чудаковатость, и надеюсь, это взаимно. Уилл фыркает, и необычные сенсорные ощущения на минуту ослабевают. — Мне твоя тоже нравится, улитковод-улиткоед. — Ты знаешь, как улитки спариваются? — спрашивает Ганнибал, обвивая его ладонь. — Очень медленно? — высказывает предположение Уилл, и ответный смех сопровождает их по дороге в спальню. — Всё начинается осторожно, — продолжает Ганнибал, когда они заныривают обратно в постель, — и да, ты прав, очень медленно. Они приближаются друг к другу, далее следуют пробные касания, лёгкие поглаживания, отстранения и движения по кругу. Всё действо целиком может длиться до шести часов. Уилл калачиком сворачивается рядом, кладёт голову ему на грудь и слушает. Ганнибал рисует медленные круги на его спине и продолжает рассказ. — Далее они покусывают генитальные отверстия друг друга, или технически скорее полизывают, потому что используют радулу**, а не зубы. — Приятный медленный петтинг, сопровождающийся некоторыми оральными ласками, — шепчет Уилл. — Звучит многообещающе. — Следующим шагом они выпускают хитиновые любовные стрелы*** и пронзают друг друга, — говорит Ганнибал, и Уилл невольно заходится в приступе смеха. — Я, конечно, странный, но боюсь, мне придётся наложить вето на совокупление в улиточном стиле. Ганнибал ухмыляется, глядя на него сверху вниз. — Полагаю, такой компромисс я вполне способен пережить.