Ткани, кофе, два стола

Уилл просыпается от запаха завариваемого кофе и садится на постели, некоторое время вспоминая, где находится. Затем перекатывается по громадной кровати Ганнибала, надевает вчерашние вещи и следует на кухню, где застаёт хозяина дома за приготовлением яичницы с сосисками. На нём винно-красный халат, от которого исходит высокий насыщенный звук, а поверх — одуванчиковый джем льющегося из окон солнечного света. Ганнибал оборачивается через плечо и улыбается Уиллу. — Доброе утро, — здоровается он. — Знаю, ты привык быть в студии к восьми, но я не теряю надежды, что получится задержаться до девяти. — … По правде говоря, мне нужно проведать котов, — отвечает Уилл. — Можно поехать с тобой? С радостью познакомлюсь с ними. — Мы уже на этом этапе отношений? — спрашивает Уилл с невозмутимым видом, но в шутку, и его пугает проскочившая вспышка беспокойства на лице Ганнибала, пусть тот и быстро возвращает себе прежнее выражение. Поэтому он улыбается и приобнимает его со спины, когда тот переносит тарелки на стол. — Да, — произносит едва слышно. — Именно на этом. Конечно же, яичница мягкая и пышная, а сосиски идеально подходят ко вкусовому ансамблю. — Я просто вынужден спросить, — начинает Уилл, поглотив уже половину порции, — а ты вообще хоть когда-нибудь готовишь плохо? — Ну поскольку я простой смертный, то предполагаю, что да, — признаёт Ганнибал. — Но этого не случалось уже довольно давно. После завтрака Уилл слегка обеспокоен временем, которое может уйти на сборы полного гардеробного ансамбля, но Ганнибал завязывает очередной галстук с узором пейсли с той же скоростью, с которой Уилл обычно запрыгивает в брюки. По крайней мере костюм не в крупную и даже не в мелкую клетку, а цельный образ имеет дымный ванильный вкус. Он наполняет всё такси по дороге до квартиры Уилла и тянется лёгким шлейфом, когда они покидают машину. Пока Уилл собирает голову в единое целое, Ганнибал уже успевает заплатить и только смеётся в ответ на бурчание Уилла по этому поводу. — Можешь оплатить дорогу до студии, если пожелаешь, — реабилитируется он, вежливо игнорируя тот факт, что до неё вообще два шага. Уилл не привык жить в городе, поэтому не видел смысла выкладываться за что-то действительно годное. Он просто нашёл ближайшую квартиру по минимальной цене, ориентируясь только на то, чтобы соседи не влезали в окна с целью поживиться чем-либо ценным или даже котами, да и самим котам в принципе здесь комфортно. Лифт отвратительно грязный, но Ганнибал никак это не комментирует, просто следует за Уиллом в квартиру с выражением вежливого любопытства, которое так роднит его с семейством кошачьих. Дверь Уилл открывает со тщательно скрываемым трепетом. Сэмми бежит трусцой в сопровождении Арахисовой Пасты, Франжелико* прячется где-то в глубинах квартиры, преисполненный кошачьей независимости. — Их всего трое, — комментирует Уилл, присаживаясь и поглаживая присутствующих двух, те оглушительно мурчат и подставляют пушистые щёки и затылки, — но третий не слишком общительный. Арахисовая Паста издаёт счастливую трель и принимается исследовать обувь Ганнибала. — Пожалуй, большинство живых существ гораздо менее общительны, чем Арахисовая Паста, — добавляет Уилл, когда Ганнибал присаживается на корточки, чтобы погладить кошку и смеётся её попыткам запрыгнуть на руки. — Арахисовая Паста, говоришь? Я думал, белый по вкусу похож на мяту. Уилл выдаёт смешок, затем, оставив Сэмми с завершающим обнюхиванием, направляется на кухню, чтобы проверить запасы кошачьей еды. — По непонятным причинам оттенок её меха на вкус как арахисовая паста, и я считаю полностью бессмысленным бороться с этой ассоциацией. — Слышала, Арахисовая Паста? — тихо воркует Ганнибал, приобнимая её одной рукой, в то время как о вторую пытается потереться задницей Сэмми, требуя и себе кроху внимания. — Нет, она не слышит, — отвечает Уилл. — Полностью глухая. Сэмми опекает её: даёт ей знать, когда я дома, втискивает её в укромные места, когда гремит гром. Он ополаскивает мисочки и наполняет их чистой водой, а также пополняет запасы в автоматической кормушке. — Значит, ты у нас социально активный? — интересуется Ганнибал у Сэмми, мягко почёсывая того под подбородком. — А ещё симпатяга, да? Его голос приобретает тот сладкий регистр, которым взрослые люди обычно общаются с маленькими милыми животными, и это полное несоответствие его интонаций и внешности только придаёт Ганнибалу пущей очаровательности. — Какие красивые полосы, — приговаривает он, окружая своей заботой обоих котов. — Мне любопытно, какие на вкус чёрно-серые полосы? — По непонятным причинам Сэмми не особо задевает мои вкусовые рецепторы, — отвечает Уилл, поднимая Арахисовую Пасту, и она сворачивается у него на руках, как ребёнок, смотрит вверх разноцветными жёлто-голубыми глазами, а затем тянется к его лицу крохотной белой лапкой. Уилл запечатывает поцелуй у неё на затылке. — Когда же я чувствую вибрации, то на вкус они подобны дождю. — Какой милый, — приговаривает Ганнибал, а затем напрямую обращается к Сэмми. — Ты такой милый котик. Уилл подхихикивает над ним, спускает Арахисовую Пасту на пол и пробегает по квартире, собирая разбросанный мусор. Франжелико, насупившись, восседает на книжной полке и выглядит ужасно обиженным на полностью невменяемое решение Уилла привести домой этого иностранного дьявола. Тем не менее он снисходит до того, чтобы позволить Уиллу погладить свою лоснящуюся шелковисто-коричневую морду кончиком пальца, а когда тот отлучается, чтобы выбросить мусорные пакеты в мусоропровод, Франжелико усаживается в дверном проёме кухни и изучающе смотрит на Ганнибала, который, обладая превосходной интуицией, продолжает игнорировать его и расточать свои ласки на оставшихся котов. Уилл шикает в его сторону, и скоро кот оказывается у него на руках. Несмотря на все свои возмущения, Франжелико не имеет ничего против, чтобы его держали и гладили. Благодаря длинному меху он представляет из себя ещё больший пушистый комок, чем другие коты, к тому же во время громогласного мурчания его объёмный свисающий хвост неспешно раскачивается. — Франжелико получил свою кличку по тому же принципу, что и Арахисовая Паста? — спрашивает Ганнибал. — Ага, всё верно, — подтверждает Уилл. — Когда я впервые остался тут дольше, чем на неделю, то отправился в приют для животных, а по дороге нашёл Франжелико сидящим в мусорном баке. Вот, в принципе, и вся история. Поглаживание котиков растягивается ещё минут на пятнадцать, после чего профессионализм всё же возвращается к Уиллу. Он оплачивает такси до студии, игнорируя озорные огоньки в глазах Ганнибала.