Ткани, кофе, два стола

Гроза застаёт их по дороге к квартире Уилла, они выбегают из такси на максимальной скорости и всё равно промокают за пятнадцать шагов до двери подъезда. Когда же промокшие едут в обшарпанном лифте, Ганнибал жутко беспокоится за сохранность собственного галстука, а Уилл подхихикивает, глядя на его волнения. — Ещё одна причина того, что я люблю одеваться как бомж. — Не все из нас умеют пренебрегать условностями таким образом, чтобы в этом прослеживалась своя элегантность, — отвечает Ганнибал, бережно развязывая галстук. Уилл только улыбается, позабавленный его ханжескими манерами. Когда они действительно заходят в квартиру, Уилл не в силах удержаться, чтобы не продемонстрировать увлекательнейший фокус. Поздоровавшись с Сэмми и Арахисовой Пастой, он следует на кухню и ставит кипятиться немного воды, затем находит чистое кухонное полотенце, кладёт его рядом с плитой и аккуратно помещает в него галстук. Затем усаживается на коврике, поглаживая обеими руками громко мурчащих котов. Чешет Арахисовую Пасту между ушек и шёпотом убеждает Сэмми, что Громовая Птица не прилетит, чтобы его съесть. — А ты разве не так выводишь оставшиеся на шёлке капли воды? — игриво спрашивает Уилл, когда вода начинает закипать. — Я покажу тебе как, — отвечает Ганнибал, извлекая идеальный снежно-белый носовой платок откуда-то из внутреннего кармана. Уилл продолжает няшить котов, потому что Арахисовая Паста просто без ума от его поглаживаний, а Сэмми ненавидит грозовые дни. В отличие от собаки, Уилл не может оставить его одного сражаться с погодными бедствиями, а его любовь и забота творят с ним чудеса. — Я всего лишь проглаживаю их и получаю сухими и чистыми, — дразнит Уилл, и Ганнибал хмыкает. — Надувательство чистой воды. Ганнибал аккуратно держит повреждённую часть галстука над образовавшимся паром. — …Ты серьёзно носишь везде шёлковый носовой платок? Уилл слышал про метод шёлк-по-шёлку, но это для людей, которые с тщательностью заботятся о собственном гардеробе, а не на случай спасения шёлкового вечернего платья Дю Морье для специального приёма, пока Джек Кроуфорд орёт на того несчастного, который позволил этому платью намокнуть, и изо рта его разлетаются раскалённые угли. — Они гораздо удобнее, чем многие предполагают, — говорит Ганнибал, уменьшая горение конфорки и мягко поглаживая галстук носовым платком снова и снова. Раз уж Уилл уверен, что катастрофу с галстуком удалось предотвратить, он отпускает котов и идёт за виски. Ганнибал оставляет сохнуть свой драгоценнейший галстук, и они усаживаются на диване, чтобы просмотреть фотографии, папка намокла совсем немного. И пусть Ганнибалу по-настоящему нравится отбирать моделей, но сегодня даже он не отличается терпеливостью. Чемодан поглядывает на них из-за двери, требуя к себе внимания. Уилл предполагает, что внутри не менее двух платьев на выбор, и мысли о грядущем вечере ужасно отвлекают от забот о том, какие из представленных им живых вешалок симпатичнее других своих аналогов. После пятнадцати минут настоящих попыток сконцентрироваться они сдаются и отправляют Джеку имейл с рекомендациями, по большей части отобранными Ганнибалом. Раз уж Ребе достался тот самый сияющий комбинезон, за остальные костюмы можно не волноваться. Ганнибал смеётся завуалированной попытке Уилла оправдать происходящее и просто нажимает кнопку «Отправить», оставляя их наедине с котами, виски, звуками грома, бьющими в окно крупными каплями дождя, и друг с другом. Ганнибал делает глубокий глоток, по всей очевидности, довольный возможностью сидеть с ноутбуком Уилла хоть всё оставшееся время мира. Арахисовая Паста воротником ложится ему на плечи, потому что коты давно в курсе, что нельзя лезть на работающую клавиатуру, иначе получишь брызгалкой в морду. И если Арахисовая Паста со всем своим миролюбием давно приняла этот закон, то Франжелико приходится постоянно отталкивать в сторону, потому что он то и дело пытается оспорить драконье правило «никаких котов на ноутбуке». Ганнибал всё ещё находится под защитой образа Опасного Незнакомца, пусть Франжелико и снизошёл до того, чтобы любезно обнюхать все его пальцы на ногах, видимо, в знак своего величайшего уважения. — Господи Иисусе, — говорит Уилл, когда тишина натягивается невыносимо тягостной резиной, как, собственно, и его нервы, — давай уже меня наряжать. — Я думал, ты никогда не попросишь, — отвечает Ганнибал с непроницаемым лицом, а вот глаза блестят. — Думаю, нам следует начать с ванной, если у тебя есть ванная, в противном случае сойдёт и душ. — Гребанный дерьмовый тазик, как в низкорейтинговых, но не самых отвратительных отелях, тем не менее технически им можно воспользоваться. — Тебя заботила растительность на теле, — поясняет свои действия Ганнибал. — …Хочешь побрить меня? — Уилл пытается не вскрикнуть на этом предположении, но выходит у него из ряда вон плохо. Улыбка Ганнибала же получается медленной и широкой. — Я люблю делать всё добросовестно, — отвечает он, и Уилл громко сглатывает. — Хорошо. Но будь аккуратен. — Безусловно, Уилл, — говорит Ганнибал и поднимается, чтобы проследовать в ванную, Арахисовая Паста всё ещё сидит у него на плечах, а Сэмми трётся об ноги. Со стороны это выглядит так, будто он действительно здесь живёт, и от сюрреалистичности этой мысли Уилл допивает залпом весь виски и наливает себе ещё. Ганнибал не упреждал его от вскрытия чемодана, но Уилл чувствует себя так, словно этого делать не стоит, как бывало в детстве, когда он всегда знал, где именно папа прячет рождественские подарки. Сэмми и Арахисовая Паста сопровождают Ганнибала и на обратной дороге из ванной, когда он возвращается за чемоданом, будучи уже раздетым по пояс, слегка взъерошенным и с мягкой улыбкой на лице. Он настолько красив в таком состоянии, что Уилл не сразу даже различает, что Ганнибал при этом что-то ещё говорит на обычном человеческом языке. Причём даже на английском. — Я обнаружил, что Арахисовая Паста любит купаться, а Сэмми, наоборот, боится. — Ты полностью прав, — отвечает Уилл, когда находит в себе силы пошевелить языком, — Арахисовая Паста и тут необычная. Наверное, она рыбачка или нечто подобное. — Пойдём, — обращается Ганнибал, — ванна такого размера за это время должна уже наполовину наполниться. — Да, да, да, — соглашается Уилл, поднимаясь и стягивая рубашку вместе с футболкой разом, — нам следовало бы этим заняться у тебя, но без постоянного мяуканья и скребущих по двери лап, боюсь, у меня просто ничего не получится. Ганнибал смеётся, захватывая чемодан и следуя за Уиллом в ванную.