Потерянного не вернуть

На всё про всё ушло три месяца. К четвёртой годовщине смерти Шинки бумажная волокита наконец-то закончилась, журналисты отстали, приставы сдались перед судебным решением, крупная сумма перетекла с личного счёта профессора в научную организацию, занятую разработкой нанороботов, подвал и пустые комнаты поместья были заполнены продовольствием. В основном с длительным сроком хранения. Оформляя документы на дом, Нара не переставал тихо радоваться, что он не подключён к общей электрической сети — собственная маленькая электростанция на солнечной энергии и запасной генератор для пасмурной погоды в гараже, топливо для которого мужчина купил лет на десять точно. А то вот объясняй потом, откуда безумные счета за энергию из дома, где никто не живёт. Так же он заказал автономную охранную систему для периметра — теперь весь забор был под напряжением. Хотя вряд ли кто-то потащится разворовывать дом в такую глушь — и ещё одна скорбная улыбка от Нара в пользу решения шурина жить в отдалении. Всё ценное из дома психолог продал — машины, ненужную технику, даже некоторые инструменты из лабораторий — всё то, что позволил забрать Шинки. С племянником они виделись редко — парень всё так же не говорил, хотя не возражал против компании за обедом, если дядя приезжал во время приёма пищи (к вящему удивлению, ел возрождённый исключительно на кухне — видимо, не хотел тащить грязь в лабораторию). Шикамару был уверен, что так дела вести будет довольно сложно — например как же тогда отобрать вещи на продажу? Но проблема решилась сама собой. В первый свободный день Нара стащил приглянувшиеся предметы в гостиную, но не успел упаковать их в машину и оставил на ночь. Утром, по возвращению, мужчина обнаружил, что часть из вещей пропала. Точнее — вернулась на свои прежние места. — Ясно. Это — не трогать, — с грустью изучив единственные оставленные сыном часы отца (серебряные с чёрным кожаным ремешком), Шикамару вернул их в футляр. — Это облегчает задачу. Забрав разрешённое, к следующему разу Нара приготовил награды учёного — он планировал передать их институту, с которым Гаара больше всего сотрудничал. Племянник прошествовал мимо, бросив единственный безразличный взгляд в сторону медалей, кубков и дипломов. — И почему я не удивлён, — пробормотал дядя, по случайности ставший свидетелем этой сцены. Аналогично мужчина поступил со всем остальным. Дом значительно опустел, хотя три комнаты, которые посещал возрождённый — кухня, гостиная и спальня Гаары — почти не претерпели изменений. Примерно за неделю до того, как закончились окончательные приготовления к закрытию поместья, Шикамару удалось поговорить с парнем. Хотя беседой в привычном смысле это назвать, конечно же, было нельзя. Они обедали (Шинки приготовил суп из привезённых накануне дядей свежих продуктов), когда Нара набрался смелости поинтересоваться: — Скажи, Шинки, тебе ничего не нужно? Племянник качнул головой, продолжая есть. — Я имею в виду не только обычные вещи... может быть что-то специфическое? Какое-то оборудование? — он помолчал, получив в ответ ещё один отрицательный кивок. — Кровь? В этот раз оживлённый продемонстрировал руку — на локтевом сгибе виднелись следы от уколов. — Ты отдал ему свою? — прежде, чем высказать что-нибудь нелепое, в виде возмущения, Шикамару вспомнил слова шурина про особенность кровяной жидкости сына. — "Нанороботы, конечно". — Вслух же он произнёс: — Ясно. Снова повисла напряжённая пауза. — А как вообще дела? Ну... — Нара замялся. Да, не по душе ему была вся эта затея — ни с возвращением к жизни Шинки, ни, тем более, Гаары. Но он не мог не признавать, что так... так он не чувствовал себя столь же одиноким. Психолог не признавался в этом даже себе, но он ждал. Надеялся на успех. Потому что не хотел оставаться совсем один. — Ещё немного. Это было единственное, что произнёс парень. Больше дяде не удалось вытянуть из него ни слова. "Гаара, наверное, тоже часто так повторял..." — неделю спустя крутилось в голове у мужчины, когда он шёл по подъездной дорожке, чтобы запереть ворота на замок, затем перекинув ключ через ограду. — "Всё же, у него ушло почти три года на то, чтобы вернуть Шинки к жи..." Что-то заставило его повернуться. Ощущение пристального взгляда? Мороз по коже? Мертвецкий, но такой заманчивый и успокаивающий холод? Шикамару не знал — он остановился и встал вполоборота, смотря в большое окно кухни, выходящее как раз на выезд. Там стоял Шинки. Они не виделись сегодня, да Нара уже привык, если племянник не выходил поздороваться — мальчик был слишком занят для подобных нежностей. Но иногда юноша провожал его взглядом, вот так же стоя у окна. Мужчина нахмурился: в этот раз что-то было не так. Привычная изодранная одежда, заплатка на пол-лица, отграничивающая фиолетовый цвет от бежево-серого, голубой огонёк в красном глазе, заметный даже на расстоянии в пару десятков метров и... Зрачки Шикамару медленно расширились, губы приоткрылись, подчёркивая непроизвольное падение челюсти, кончики пальцев похолодели и конвульсивно дёрнулись, когда психолог наконец-то осознал, что видит. Рядом с парнем стоял отец. В розоватом, покрытом чёрными стежками халате, которым Шинки непременно накрывался, ложась спать, надетым на голый торс. С красным, под цвет волосам, рваным швом поперёк шеи и туго замотанными бинтами, перекрывающими половину живота. С глубокими синяками под теперь мутно-бирюзовыми глазами, что так походили на грим. — Гаара... Нара дёрнулся назад. Остановился. Коротко вдохнул. На глаза опять навернулись слёзы. В этот раз, однако — счастья. Горького, словно стекло на вкус, но счастья. "У тебя получилось", — медленно поднимая ладонь, думал Шикамару. — "Ты смог, Шинки!" Мужчины не ответили, когда Нара помахал им. Хотя психолог явно различил привычно-величественный кивок Гаары, всегда означавший признательность. Потом они ушли — растворились в темноте дома, официально покинутого и закрытого для посещения. Шикамару утёр слёзы, медленно зашагал к воротам. Повесил замок, запер его. Размахнулся посильнее и метнул ключ на подъездную дорожку. Ещё раз со вздохом посмотрел на дом шурина с племянником. Света не было, как и силуэтов в окнах. — Прощайте, — тихо произнёс Нара, отпуская прутья забора. — Вам лучше быть только вдвоём. Сев в машину, он уехал. А поместье профессора Гаары так и осталось стоять. Обдуваемое ветром, омываемое дождём, осыпаемое снегом. Хранящее тайну, что лучше никогда не являть свету. *** НЕ НАЖИМАЙТЕ "СЛЕДУЮЩАЯ ЧАСТЬ" ЕСЛИ ВЫ НЕ ГОТОВЫ ПОЛНОСТЬЮ РАСПРОЩАТЬСЯ С АТМОСФЕРОЙ ДАРКА И ПЕРЕСТАТЬ ХРУСТЕТЬ ГААШИНОВСКИМ СТЕКЛОМ! Я вас предупредил.