Где же ты мой соулмейт?

      Представьте, живете себе спокойно, работаете, договариваетесь с людьми, чтобы вашу младшую сестру знакомили с работой и продвигали как визажиста, ждете когда она вернется с первой серьезной съёмки, а вместо того, чтобы по прибытию домой слушать, как один из самых дорогих вам людей безумолку трещит о своих впечатлениях, вы видите на пороге ее зареванную и с потекшим макияжем. Ваши действия? Конечно же это будет ступор и никак иначе. Писала вроде, что всё хорошо идет, нервничала немного, а тут чуть ли не валерьянкой нужно отпаивать, чтобы хоть как-то успокоить.       Сложно представить какой вихрь мыслей был в голове сестры, когда она увидела меня в тот момент. Я сама мало что соображала. Лицо Ани просто исказил шок и она явно не знала, что со мной делать. Дак тут еще и Мина, которая точно также не одупляет происходящее.       Хотелось просто провалиться в сон и ни о чем не думать, чтобы приснились розовые поля, голубые облака, а овечки жарили зефирки на костре. Всё бы сейчас отдала за наркоманский, но такой сладкий и приятный сон.       Кое-как придя в себя, Аня с Миной завели меня в квартиру, умыли, уложили. На их попытки расспросить меня, я отвечала мычанием и просто не могла связать и пары слов. Поняв, что сейчас они мало чего добьются, они бросили попытки что-то узнать и просто были рядом.       Через какой-то период времени я всё таки очнулась от своей любимой истерики и смогла хотя бы попросить воды. Голова гудела, глаза опухли от слез, а желудок истошно кричал о голоде.       Попив горячего сладкого чая и поев вкуснейший, кажется, в этой жизни рамён, я всё таки смогла собрать себя в более менее рабочее состояние. Естественно, сейчас надо поговорить с сестрой, подумать как быть и как дальше жить, да и думаю Мина тоже подкинет пару советов.       Я пересказала им всю ситуацию, разъяснялась периодами на русском, чтобы Аня более четко меня понимала, о сна тоже не забыла добавить. Девочки были в полнейшем шоке с произошедшего и несколько минут сидели, обрабатывали информацию, не зная что даже сказать. За шоком последовал гнев. Сестра была вне себя от бешенства. Казалось, что она прямо сейчас встанет и пропишет этому Сехуну таких пиздюлей, что она улетит в космос.       Праведный сестринский гнев и негодование длились недолго, видимо она поняла, что сейчас лучше сосредоточиться на поддержке, чем на агрессии.       Мина тоже не знала что делать, но я видела, что искренне за меня переживает. Это было очень мило, хотя мы не так сильно знакомы.

***

      Время шло, а в ход пошел не только чай, но и соджу, за которым быстренько сгоняла Мина, утверждая, что с помощью него станет легче. Методы решения с помощью алкоголя я никогда не одобряла, но сейчас очень сильно хотелось напиться, хотя Аня мне бы всё равно это не дала сделать в полной мере. Так или иначе, одна, вторая, а потом и третья бутылочка добились своего эффекта: язык развязался, тревожные мысли и переживания, а также воспоминания о недавнем дне, ушли на второй план. Пару раз еще пустив слезу на миллионный пересказ о пиздецкой храбрости О Сехуна, я смогла наконец-то расслабиться. Начало тянуть в сон.

***

      Утро выдалось не лучше чем ожидалось. Голова снова начала болеть, а опухлость еще с вечера стала только сильнее. Спокойных снов я не видела, как и вообще других. Я просто уснула, а затем просто проснулась. Ладно хоть этим не пришлось голову забивать, а то бы еще сон о будущем я бы не вынесла.       В времени себя жалеть не было, ведь надо было собираться на учебу. Пиздец в жизни это одно, а отданные бабки за обучение уже другой разговор. Деньги я конечно очень сильно люблю, да и родителей с сестрой не хочется разочаровывать. Ведь негоже убиваться по идиоту, который с тобой даже общаться не хочет. Поэтому намотали сопли на кулак и пошли ебашить.       Сестра и Мина совсем не ожидали, что я буду такая уже активная с самого утра. Они явно готовились к тому, что пойдет всё по кругу и меня снова придется успокаивать всеми возможными методами, но моя личная мотивация оказалась намного сильнее. Уже сидя за столом втроем, ибо Мина осталась у нас ночевать после неожиданной попойки, завелся интересный разговор.       – Есть такая штука, что если соулмейт тебя отвергает, то его всё равно будет тянуть к этому человеку, – вкинула мысль в воздух Мина, пока мешала свой кофе в кружке, – ему также будет больно, как и тебя, – она положила свою руку мне на плечо, – так что он еще за тобой побегает. Осознает и побегает, очень надеюсь, что ты ему устроишь месть.       На ее слова я только хмыкнула. Действительно, троп “отвергнутый соулмейт” был очень популярен и использовался в книгах, фильмах и сериалах всегда. Правда это уже настолько избито и банально, что в реальной жизни всё бывает совершенно по другому и не всегда хорошо. Не всегда соулмейт возвращается и начинаются новые отношения, хотя бы на уровне дружбы, не всегда отвергнутый соулмейт готов принять обратно человека. Существует множество примеров такого явления. Хотя это не значит, что внутри меня не теплится наивная надежда, что всё исправится, мужчина одумается и прибежит к моим ногам. Насколько он был категоричен в каком-либо взаимодействии со мной, настолько и сильнее тухнет пламя внутри меня.       Хоть моя мотивация и была сильной, это не значит, что я обо всё забуду и перестану думать. Мысли не остановишь, а вот то, чтобы снова опускаться к безвольному плачу, вполне себе.       Мои раздумья прервал крик, издаваемый одновременно и Миной, и Аней. Я сначала не поняла, что произошло, неужели у нас завелись тараканы, но девочки быстро мне указали на причину.       – Посмотри на свою руку, – Аня указала мне на моё предплечье.       Метнув взгляд туда, я заметила как на руке начинают вырисовываться буквы. Никогда ранее не замечала именно процесс написания, это происходит так медленно и плавно. Немного подождав, когда чернила перестанут появляться, мы стали их рассматривать. Так как у нас тут сидел носитель языка, нам было легче всё это разобрать.       – Короче, он типо извиняется, – подвела итог Мина.       Мы с сестрой переглянулись. У нас просто не было слов, что на это можно ответить. Даже просто комментировать ситуацию не хотелось, не говоря уже что-то сказать в ответ на эти “искренние” слова. В голове сидело только недопонимание.       – Интересно, как на корейском будет “засунь свои извинения себе в жопу”, – спросила я у сестры на русском, чтобы Мина раньше времени не узнала, что мне хочется на это безобразие ответить.       – Надо у Мины спрашивать, – сестра откинулась на столе, обдумывая как быть, – посмотри в переводчике и напиши прямо на лбу, – Аня как всегда генератор гениальных идей и кроме пальца вверх я ничего не могла ей показать.       Пока мы обсуждали наши планы как ответить, Мина совершенно нас не понимала и только хлопала на это глазками. Конечно же нам пришлось ей объяснять что мы хотим, с трудом формулируя нужную фразу и место великого послания, на что она встала в позицию. Девушка уверяла нас, что портить его образ нам не стоит и что это выльется в ахуеть какие проблемы. Кивнув на это, мы решили перенести это бедро, чтобы никто это не смог увидеть.

***

      Я отправилась на учебу, а девочки на работу. Осталась совсем неделя учебы, хоть мы и знаем практически всю важную теорию, практики нам заметно не хватает, поэтому пропускать занятия ой как не хотелось.       Естественно, после нашего послания всё стало только хуже. Послания с различного рода извинениями продолжились и практически покрывали все мои руки, а потом и ноги.       Естественно это не укрылось от девочек, с которыми я учусь. Пришлось заново пересказывать все события, не так конечно эмоционально и упуская некоторые детали. Я старалась быть очень крепким орешком и снова не впадать в уныние. Со своей задачей я справилась на ура и девочки меня поддержали. Они накинули еще пару баек о том, что он точно так же сейчас страдает и ему очень плохо. Хочется верить, но верится с трудом. Я думаю, что в нём играет стыд за эту сцену, скорее всего он получил по шапке от своего менеджера и сейчас пытается исправить ситуацию. Думаю любой бы переживал, если бы однажды утром его босс, который ты должен светить своим личиком на огромную аудиторию, проснулся с хуем на лбу. Такая себе конечно перспектива.       Также за счет того, что наши модели были в большей степени кореянки, за сегодняшнее занятия я увидела множество реакций на свои исписанные руки. Кто-то просто смотрел на них, но ничего не спрашивал, кто-то очень пристально разглядывал, а потом начиналась тонна вопросов, кто-то считал что это какие-то необычные татуировки, а кто-то и вовсе начал давать свои непрошенные советы, но их быстро отсекали либо я, либо другие девочки-визажисты. Да уж, мои руки и правда выдавали всю ситуацию, достаточно просто по ним всё прочитать.

***

      Естественно, что когда в жизни случается говно, нужно обо всём всем сообщить и промыть косточки. Так меня ждало третье по очереди увлекательное приключение по ветвям моей памяти. Собрав Настю, Соню и Сашу вместе через обычный видеозвонок, что мы давным-давно не делали, я на них вывалила всю историю одновременно. Девочки были в полнейшем шоке и не знали, как на это реагировать.       Некоторое время спустя, истинный характер Насти проснулся и она начала рвать и метать, приговаривая “какой мудила мог обидеть мою малышку”. Сехуну явно сейчас лучше было сидеть и не высовываться. Я также им показала и свои руки, которые продолжали быть в чернилах и мелких буквах. Даже к вечеру он не потрудился их смыть.       Удивительно, как чужие проблемы перекрывали собственные, и Настя, которая каждый день мне скидывала тот самый отчет на запястье, запылала и прямо сейчас была готова вылететь в Корею и надрать жопу этому засранцу. Саша достала свои любимые карты и мы начали смотреть че да как, что этот паршивец сейчас думает и чувствует, да и общий расклад на ближайшее будущее. Не знаю, правда ли карты настолько видели ситуацию и Саша могла без проблем их толковать, или же она просто говорила то, что сама думает и пытается таким образом меня успокоить. Странным образом, это и правда успокаивало и где-то на подпорках сознания надежда росла. Ведь не могут же карты врать? Ну не будет же человек просто так стучать в мою дверь, если же сам ее и закрыл? Не могут ведь все сны быть ложью, а только один единственный правдой.       После разговора с девочками, которым они пытались меня успокоить и отвлечь, во мне снова поднялась эта буря. Буря эмоций и переживания, ведь до этого я совершенно не задумывалась о будущем, что будет дальше, как дальше жить и что делать. Стоит ли пытаться искать вторую половинку не соулмейта? А примут ли меня такую и смогу ли я добиться взаимности с другим человеком? Голову снова разрывало, но слез не было. Были только бесконечные самокопания.       Чуть позже, посовещавшись с сестрой, что сейчас рассказывать родителям не будем. Нам не хотелось их расстраивать, ведь тем более прошло только 2 дня. Время покажет, стоит ли нам вообще в будущем поднимать эту тему. Возможно всё еще изменится 100 раз.

***

      Проходит еще 3 дня, до самого экзамена и выпуска остается всего 2 дня, а я совсем не уверена в своих способностях. Каждый день я остаюсь еще где-то на 3-4 больше, крася дополнительно еще двух моделей. Стоять по несколько часов безумно сложно и утомительно. Голова забита переживаниями, а руки снова чернилами. Кажется, что человека там конкретно едет крыша. Каждый день я вижу всю новые и новые записи. Человек уже перестал писать простое “прости”, а перешел на более крупную артиллерию в виде стихов и песен. Очень красивых и грустных песен. Хотелось узнать что у него сейчас в голове, узнать что он думает.       Так проходит еще один день. Очередные две дополнительные модели уходят из салона, а я собираюсь домой. Хочу прогуляться пешком и освежиться. На улице уже совсем нет листьев, но не так холодно, как кажется на первый взгляд. Надо разгрузить голову, возможно даже зайти купить чего-то вкусненького.       Уже выходя за порог салона, мой взгляд замечает новую надпись, которая находится прямо на тыльной стороне ладони.       “8:00 PM Парк Тапколь       Давай встретимся, я хочу с тобой поговорить”       Увидев надпись, я совсем не знала что делать. Идти или не идти. Одна часть моего мозга говорила мне, что зачем мне туда идти если он уже всё сказал еще тогда, в то время как другая тянулась к нему и хотела выслушать. Я была безумно уставшей, но решила пойти и посмотреть этому человеку прямо в глаза.       Поисковик и карты мне выдали, что это небольшой парк и расположен он совсем недалеко от салона, в котором я прохожу обучение. Посмотрев на время в телефоне, я увидела, что у меня есть еще порядка получаса, чтобы дойти до него, а еще и взять себе в ближайшем магазине воды.       За 15 минут я добралась до парка, и выудив из своей сумки ручку, написала чуть ниже послания о том, что я его жду на мостике через речку. А пока его нет, я решила насладиться красотой этого живописного места. Я даже не сообщила сестре о том, где я сейчас нахожусь и почему я тут. Все заботы отошли на второй план, пока небольшой ветерок обдувал моё лицо.

***

      Скрип дощечек и чужое тяжёлое дыхание я услышала сразу. Он стоит сзади меня и молчит. Прошли долгие 15 секунд, перед тем как я смогла собраться с духом и повернуться к нему лицом.       Сразу бросились в глаза маска и бейсболка, что частично скрывали его лицо. Было видно лишь глаза, но тень от козырька сильно их затемняет. Легкая футболка и те самые джинсы из сна с аптекой. Кажется я поняла, что дальше произойдет. Правда было отличие, на мужчину была накинута теплая джинсовая куртка, что видимо впопыхах была застегнута не на те пуговицы.       Я почувствовала холодок ветра сквозь худи и водолазку, что были на мне надеты. А возможно это мурашки из-за страха от сна, что так натурально передавал ситуацию преследования. Я абсолютно не знала.       Пока я пребывала в своих раздумьях, мужчина так и не проронил ни слова. Сам позвал и молчит, так не делается. Рука невольно тянется к тем самым пуговицам, что безумно смущали бы, будь это совершенно обычной ситуацией, но я просто думала чем бы занять свои руки. Он вздрагивает от моего прикосновения у куртке и опускает глаза туда, где моя рука проводит по ткани, но молчит, не говорит. Я начинаю расстегивать пуговицы, жду когда он соберется с мыслями и наконец-то откроет свой рот.       Первая, вторая, третья, … последняя. Рука доходит до горла, где находится самая верхняя, а О Сехун так и молчит, словно верный солдат в плену. Тут уже моё терпение лопается, я совершенно не вижу его лицо и не могу считать его эмоции. Дергаю одноразовую маску вниз,рвя при этом веревки за которые она держится на ушах. Роняю маску на землю, его глаза округлились. На щеке след, четкий такой, видимо от моей той самой звонкой пощечины, что слышал весь стафф.       – Либо говори, либо проваливай, – в моих глазах плещется только злость, словно он проверяет меня, выводя меня на эмоции. В ответ молчание.       Проходит 10 секунд, я собираюсь уходить. Я безумно устала, впереди сложный экзамен, а сейчас вместо того, чтобы отдыхать и набираться сил, стою тут и трачу свои нервы на человека, что отверг меня без возможности на разговор.       Глубокий вдох, он хватает меня за руку, когда я собиралась повернуться в сторону выхода. Наконец-то он начинает говорить.       – Послушай, – я смотрю ему в глаза, а он пытается отводить свой взгляд, держа моё запястье при этом. Кажется рука горит адским пламенем в месте, где он ее обхватывает своей ладонью, – я не должен был это говорить.       Наконец-то он смотрит в ответ, его глаза говорят от невероятной грусти и сожалении. Я продолжаю молчать, ожидая что он скажет дальше. Он перемещает свою ладонь ниже, теперь держа не за запястье, а за руку.       – Я не хотел это говорить, но получилось как получилось, – между фразами закусывал губу, – я много раз репетировал, вдруг это когда-нибудь случится, но это всё было напрасно, – он опускает голову, смотря на ладонь в своей руке, – это получилось слишком грубо с моей стороны, я правда так не хотел! Прошу, поверь мне! – к его глазам кота из шрека не хватало только яростных толчков в грудь, которые якобы доказывают его искренность.       Я вырываю свою руку, кривя свое лицо. Я совсем его не понимаю, тогда зачем ты это говорил вообще, если сейчас так сильно сожалеешь и мучаешь себя?       – Как это можно сказать менее грубо, а? Как ты хотел это сделать, – я разрезала тишину своим голосом. Он явно затихарился ощущая свой острый взгляд на себе.       – Я совсем не ожидал, что это произойдет тогда и просто не мог поверить своим глазам, – он снял свою кепку, зачесывая свои волосы назад, – когда понял, что нужно поговорить, совершенно не мог собраться с мыслями и произнести хоть слово, – он начал повышать свой голос, – видя как ты ждешь от меня хоть что-то, я совершенно сбился и произнес одну из последних частей речи в самом начале, а когда спохватился, понял, что всё проебал, увидев твой потухший взгляд.       Он выглядел как побитый котенок. Слишком много смешанных чувств сейчас были во мне, но я пыталась сохранять спокойствие. Не хватало тут на него кричать что есть силы или плакать навзрыд. А еще так же безумно хотелось его обнять.       – И что служит причиной твоего категоричного “нет”? Беременная девушка или жена? – с разбегу в воду головой, я стреляю прямо в упор. Но его глаза округляются, словно я сморозила самую глупую вещь в мире.       – Нет! Нет! – он крутит головой в отрицании, – у меня никого нет.       – И что же тебе мешает со мной хотя бы познакомиться? – я нахожусь в полнейшем недоумении, ведь какие еще могут быть причины? – разве тебе не интересно что за человек тебе столько тел написывал и портил чистую кожу чернилами? Хотя бы на капельку?       Я была в полнейшем шоке. Я мечтала узнать что за человек мой соулмейт, чем он живет, как выглядит. Просто как человек, а не возлюбленный! А ему даже не интересно. Я была ранена глубоко в сердце, повторно попадая в еще свежую рану. – Нет, было интересно, – он снова заходится в отрицании, махая перед собой руками, – дело не во второй половинке, – он замолчал, обдумывывая что сказать, – дело в моём контракте как айдола.       Чего я совсем не ожидала услышать, так это о том, что из-за своей работы не может абсолютно иметь отношения, даже со своим соулмейтом! Что там должен быть за золотой контракт, что человек отказывается от своей личной жизни? Я была сбита с толку. Ну не убьют же его за какие-то отношения? В чем вообще тогда смысл.       Мой поток мыслей остановил внезапный щелчок камеры. Он был безумно громкий, а когда я хотела повернуться в стороны звука, Сехун не позволил это сделать, поворачивая мою голову обратно, надевая свою кепку на меня, в попытках скрыть моё лицо.       Я не успевая даже возразить, как он снова хватает меня руку, но уже не за запястье, а за ладонь, и тянет куда-то в стороны за собой. Он идет безумно быстро, я не успеваю за ним совершенно, он оборачивается и сбавляет скорость, но продолжает движение в сторону дороги.       Мы останавливаемся возле черной тонированной машины, меня резко пробивают мурашки. Хочется взять и стартануть бегом куда-нибудь, но он не дает это сделать, крепко держа мою руку и открывает машину. Я пытаюсь вырваться, но ему удается усадить меня на переднее сиденье.       – Мы должны поговорить в другом месте, – он смотрит на меня умоляющими глазами и я сдаюсь. Он обходит машину, садится за водительское сиденье, заводит мотор и мы начинаем двигаться.       – Это были сасен-фанаты, – разрушает тишину своим голосом Сехун, внимательно следя за дорогой, – чем больше снимков они сделают, тем хуже нам будет.       Хоть он сейчас за рулем и всё его внимание сконцентрировано на вождении, на его лице проступает улыбка, словно его спасли те самые сасен-фанаты.       Едем мы недолго, в районе 10 минут, и останавливаемся возле нескольких круглосуточных магазинов, что светятся ярче уличных фонарей. На улице уже стемнело, а тонированные стекла только добавляли черноты небу. Быстро глянув по картам с GPS где мы находимся, я успокоилась, ведь до моего дома можно дойти пешком. Оказалось это было прям не далеко и в случае чего, я смогу сбежать и понестить прямо к сестре. Пока я прикидывала свой маршрут для плана “бегство”, мужчина успел снять куртку, что я так тщательно ранее застегивала и остаться в одной футболке.       Просидев в тишине ещё какое-то время, Сехун снова собрался с мыслями и решил продолжить наш разговор, который был прерван назойливыми фанатами.       – Смотри, такая ситуация, – он привлёк моё внимание и я развернулась к нему корпусом, чтобы смотреть на него, – у меня есть контракт, который не даёт мне заводить романтические отношения вообще, – он затих, смотря на мою реакцию, в то время как я округлила глаза и совсем не могла понять как так может быть.       – Они разве имеют право включать это в контракт? Разве они не переходят границы?       – По идеи, не имеют, но перезаключить повторно контракт без этого условия они не могли, ведь я запросил много чего другого, – он стал нервно бить ногой, – в следующем году он истекает и этого требования в нём точно уже не будет.       Я знала, что есть такое правило у многих корейских агентств, но оно действует на момент дебюта и вплоть до 3 лет. Но чтобы ограничивать человека, который совсем давно дебютировал такими требованиями, это вверх идиотизма.       – Это идиотизм какой-то, – я схватилась за голову, пытаюсь всë это обмозговать, – даже с соулмейтом нельзя?       – Нельзя, – он посмотрел на меня грустными глазами, сжимая губы в тонкую полоску. Ему явно не нравился этот пункт в контракте, по крайней мере он сейчас осознал, что это было огромной ошибкой, – поэтому надо подождать.       – Чего ждать? Конца света? – от растерянности меня бросило в злость. Взрослый человек, а говорит такие вещи. Деточка, подожди меня тут, пока я там занят чём-то другим. Надо было успокаиваться, иначе я совсем не взорвалась, – разве они не могут пойти тебе на уступки? Ты ж знаменитый, поди закрыли бы глаза на твои свиданки с девушками?       – Там сложно, я не один в таких условиях там, – он перестал смотреть на меня, начав крутить свой телефон в руках, – когда Чонде-хен объявил, что у него скоро родится ребёнок, руководство было в ярости. Под их руководством крупные издания начали публиковать эту новость с явным пренебрежением, побуждая хейтеров и недо-фанатов поливать грязью его. Он лишился большинства своих рекламных контактов, а при условии что группа не продвигалась в это время, он поставил под удар свою девушку и дочку, – рассказ о горе одного из друзей и коллег мужчины я внимательно слушала, но пазл так и вкладывался. Ясно было одно - агентство в край обнаглело ограничивать людей в своих правах.       – Послушай, они не имеют никакого права так делать. Это низкий поступок с их стороны, какими благими целями они не перекрывались. Тебе нужно пойти против этой ебанутой системы, тебе судьба уже всë показала и сказала! Я даже в Корею прилетела, хотя совершенно сюда не стремилась, кроме встречи с тобой. Либо ты берёшь быка за рога, либо всë теряешь, – казалось я поставила финальную точку в данном вопросе. Я понимаю, что я совершенно здесь не имею никакого веса и со своими проблемами человеку нужно разбираться самому. Никто меня не спрашивал что делать, но меня безумно бесили эти нахальные люди, что посмели встать между мной и моим соулмейтом.       – Я не могу, – он посмотрел на меня, ударив по рулю руками, что издал неприятный громкий сигнал, испугав парня недалеко от магазинчика, – я не знаю что мне ждать, каких собак на меня натравят, чтобы проучить. Почему мы не можем подождать и начать узнавать друг друга через переписку например? Это будет продолжаться всего лишь год, а там мы наконец-то сможем сделать это как нормальные люди.       Я сидела в полнейшем шоке. Он реально в это верил, смотря своими глазами полными надежды на меня? У него кукуха полетела или как?       – Я ждала 4 года ради этого! А ты даже ни разу не ответил мне, кроме дня рождения! Думаешь сейчас что-то изменится от того, что мы будем переписываться в телефончике, хотя у нас были прекрасные возможности для этого ещё тогда? – меня конкретно понесло, – что сейчас изменится? А? О Сехун, что? Думаешь я буду в Корее через год?       На мои бесчисленные вопросы он не пытался ответить, а только снова принялся рассматривать всë вокруг, лишь бы не встретиться с моим разгневанным взглядом. Он вёл себя как ребёнок, наивно полагая, что все его хотелки в будущем сбудутся. Хотя он явно был старше меня на пару лет уже точно, возможно даже старше сестры.       Молчание продолжалось, а мои гнев и обида только сильнее накапливались, скоро натурально начну прыскать ядом. Я больше не могу здесь сидеть, я достаточно послушала его и мне надо уходить. Ничего хорошего к этому не приводит, а ещё во воспоминаниях всплывает сон про аптеку. В целом обстановка намекает, что сейчас именно тот самый момент, чтобы стартануть. Мой взгляд и правда натыкается на аптеку, что находится в квартале отсюда. Надо идти, мои нервы явно сейчас бы не отказались от пары таблеточек какого-нибудь успокоительного.       Смотрю на него, а он всë так же сидит с опущенной головой. Шарюсь рукой возле рычага открывания двери и понимаю, что она не заблокированная.       – О Сехун, – я привлекаю его внимание к себе и отстегиваю ремень безопасности, – пошёл ты нахуй, – открываю дверь, хватаю сумку и быстрым шагом сматываюсь подальше от машины.       Шаг сменяется на бег, а направление лежит точно к аптеке, но я забегаю в закоулки, пытаясь скрыться от мужчины. В моей голове крутятся совершенно разные мысли. Мне одновременно хочется крушить ломать, в другой рухнуть на землю, прижаться лицом в колени и просто расплакаться. Как бы меня не ломало, а мой мозг рассматривает бегство как самый лучший вариант разрешения проблем, мне нужно успокоиться, переварить всю информацию.       Забежав в тот самый переулок, слышу как хлопает дверь машины, а следом и звуки бега. Вот блин, он длинный и быстро догонит меня, в то время как мой организм не был готов к таким физическим нагрузкам. Приходится снизить скорость и остановиться возле ближайшей стены. Сердце вновь бешено стучит, а глаза блуждают из стороны в сторону, пытаясь найти догоняющего. Слава богу, он меня не заметил и не стал забегать в злосчастный темный переулок. Скорее всего он направился дальше по улице, пытаясь высмотреть меня. Это и правда со стороны похоже на побег от маньяка, надеюсь там не стояло камер, а то найдется внимательный смотритель и позвонит в полицию.       Чуть переводя дыхание и немного успокоив буйное сердце после небольшого забега, моя прошибает током. Осознание всей ситуации проносится в голове. В глазах начинаются проявляться слезы. Это совсем несправедливо! Между мной и моим счастьем стоят какие-то несколько бумажулек, с подписью моего соулмейта, и очень наглые дядьки, что думаю могут распоряжаться жизнью других людей. Как же хочется сжечь его этот контракт, а ему надрать задницу за согласие на эти условия. Ну как можно на такое соглашаться? Я вижу это как добровольное рабство без право на какие-либо чувства. Нельзя так, нельзя.       Меня натурально рвет на части со всей это истории и причин. Слезы предательски скатываются по щекам, попадая прямо на бордовую кофту. В попытках не разреветься еще больше, прикусываю губу и пытаюсь себя приглушить. Надо собраться с силами и дойти до той самой аптеки. Правда… а зачем мне туда идти? Чтобы сон повторился, он меня догнал и сказал тоже самое?       Я в смятении. Я не знаю что делать. Меня накрывает новая волна истерики и я понимаю, что мне нужно пройти через ту самую аптеку, чтобы попасть домой. Там меня встретит сестра и всё будет прекрасно. Надо собраться, Вика, и начать двигаться. Шаг за шагом я выхожу из темноты как на улицу.       Свет витрины бьёт прямо в глаза, совсем делая стоящий неподалеку фонарь бесполезной вещью. Эффект дежавю опять бьет в голову. Смотрю в своё отражение.       Я выгляжу отвратительно       Даже когда я не могла прийти в себя пару дней назад, я выглядела явно получше. Глаза опухли, на щеках еще остались мокрые дорожки из слез и туши, что ожидаемо потекла от такого потока, а нижняя губа прокушена и скоро оттуда хлынет кровь. Рукавом толстовки пытаюсь стереть всё это безобразие, правда оставляю только черно-серые разводы.       Как и в том сне, меня одновременно бьет и злость, и обида. Причем настолько больно, что голова совсем отключается. Было бы прекрасно сейчас закрыться в своей черепной коробке и никого не впускать, ожидая, что все проблемы сами разрешаться по взмаху волшебной палочки. Но всё не так просто.       Глубоко вдыхаю и захожу в аптеку, не дожидаясь пока он меня догонит. Возможно, благодаря этому он меня и не заметит. Прохожу мимо кассира, что подрывается с места, услышав звук колокольчика над дверью. Совсем глаза не продрал, а уже приветствует, на что я только могут выдать кривую улыбку.       Прохожу вглубь мимо полок с лекарствами. Хватаю первую попавшуюся бутылку воды, открываю и отпиваю, следом начинаю искать что-то похожее на нашу родную валерьянку, пустырник или на крайний случай глицин. По итогу нахожу что-то вроде бы похожее и иду на кассу, снова будя продавца.       Выхожу из аптеки на улицу, в надежде что товарищ меня не увидел и вернулся в свою машину, но нет, стоит ждет. В одной футболке, видимо как сидел, так и выскочил. Я тяжело вздыхаю, чем привлекаю его внимание и он ко мне подходит. Он хватает меня за предплечье и я слышу его голос:       – Послушай, – я смотрю своими глазами в его, – мы не можем быть вместе, пока что.       Я продолжала смотреть на него, а он ожидал что я ему скажу, но в ответ была только тишина.       – Через год точно всё будет хорошо, поверь мне! – кот из шрека сейчас явно бы позавидовал сейчас этим глазам, – я попытаюсь сейчас сгладить углы и настроить руководство к тому, что нашел соулмейта, но для этого же опять нужно время.       Больше он ничего не говорил, а только смотрел на меня. Я тоже продолжала молчать, а время шло и близилось к ночи, сестра начала названивать, ожидая узнать где я сейчас нахожусь.       Пришлось выдернуть руку из чужой, что за время нашего молчание переместилась на ладонь, крепко ее держа.       – Мне нужно идти, сестра меня ждет, – я киваю в сторону дома, намекая, что я ухожу.       Его лицо грустнеет только сильнее, пока я разворачиваюсь в направлении дома. Я продолжаю отходить от него всё дальше и дальше, а он смотрит на то как я отдаляюсь, не двигаясь с места. Постепенно, моя фигура и вовсе исчезает из его поле зрения, растворяясь в темноте.

***

      Придя домой, меня встречает взволнованная сестра. Она явно сейчас чувствует той самой мамой подростка, что перешел в пубертат и начал шляться по ночам где попало, в то время как материнское сердце обливается кровью, гадая где он. Увидев мой видок, она еще сильнее начала беспокоиться и по сто раз спрашивать вопрос “что случилось?”. Я рассказала ей обо всё что произошло: о самом контракте, о его поведении и попытках достучаться до меня. Находясь дома вместе с сестрой я чувствовала себя намного лучше. Обида и злость сменились на легкую грусть, что всё равно продолжала выедать бедный мозг бесконечным потоком мыслей.       Проходит время, часы в комнате тикают, а рука сестры размеренно гладит мою спину в попытках меня усыпить.