Где же ты мой соулмейт?

      Очередное утро, надо вставать. Из-за всех тех слез, что я вчера пролила, мои глаза опухли. Аня, за время пока мы в Корее, нахваталась местного сленга и кличет меня “кальмаром”. Таким образом, она хотела меня подбодрить, но будь сейчас кальмаром, я бы безумно кайфовала, наплескавшись водичке, а потом и не грех пойти на сушеные кольца. Но мы не кальмары, так что надо вновь собираться на учебу, ведь до экзамена остались считанные дни. Как же я устала. Радовало с утра одно, мои руки были чистые, лишь одна маленькая надпись красовалась на моей руке.       “Мой номер для связи +82ХХХХХХХ1”       Я хоть и не хотела, но всё таки записала. Вдруг мне понадобится помощь, а сестры не будет рядом или я не смогу дозвониться. Отправив ему в ответ в мессенджере просто три точки, я пошла собираться на учебу.

***

      Дни перед экзаменом становятся всё тяжелее и тяжелее. Каждый понимает, что у него есть западающие моменты, что их нужно как-то исправлять или наверстывать, в то время как преподавательница тоже бегает и нервничает. Она тоже много волнуется за нас и старается подойти к каждой и указать на её ошибки.       Так бы и прошел день, я бы закончила учебу, вернулась домой, посмотрела бы с сестрой новую дораму или фильм, и уснула спокойно, впервые за несколько дней, если бы не одно предложение. А именно от моих одногруппниц, что решили расслабиться в караоке неподалеку. Я пыталась отказаться, но они были старше меня, и не знаю, то ли я настолько уже прониклась корейской культурой и просто не могу отказать старшим, то ли из-за того, что я уже много раз им просто отказывала, когда только начинали учиться. Так или иначе я сдалась, не без боя конечно. Тут же поспешила написать сестре об этом, как она опередила и сообщила, что уехала на очередную встречу и до ночи её явно не будет. Кроме этого, моя измученная всеми любовными переживаниями душа хотела отдохнуть и оттянуться. Я согласилась и мы небольшой командой из 6 человек отправились в караоке.

***

      Корейцы не корейцы, если не будут пить. Закрадывается вопрос, почему все страны мира считают, что именно русские – самая бухающая нация, если есть корейцы, что готовы выпить камаз местной водки в середине недели. Вот и я не знаю, а девочки уже начинают разливать соджу по стопкам.       Начинается всё достаточно весело – первым делом под первые пару рюмок идут песни модные и динамичные вперемешку с чем-то милым. К песням присоединяются и отрывки хореографий, которые учились по тиктокам. Я даже успеваю спеть одну песню BTS, забавно пытаясь повторять движения за знающими. Всем весело и классно, словно мы уже сдали тот самый экзамен, который у нас должен пройти на днях.       За одной стопкой идет другая, а за ней и следующая бутылка. Песни становятся всё меланхоличнее, спокойнее, о какой-то несчастной любви. Ни одной песни я не знаю, но продолжаю во всеми медленно качать телом из одной стороны в другую. Кто-то успевает даже расплакаться, настолько проникся текстом и своей жизнью, что даже не сдержал слез. Так бы мы и продолжили бы тут сидеть с кислыми грустными минами, запивая слезы соджу, как одна из девчонок, самая активная, по имени Джиу, не придумывает гениальную идею.       – А давайте в клуб?! Хочу танцевать! – все разом как будто ожили, закивали, начали собирать свои монатки. Я уже достаточно выпила и не хотела напиваться в хлам, поэтому думала уже пойти домой, но меня за руку схватила Хевон, что явно прочитала мой язык тела.       – Вики~и, ты идешь с нами! Никаких "но" мы не принимаем! – и потащила эта орава меня в ближайший клуб.

***

      Клуб оказался очень даже приличный. Пока мы ждали движухи на танцполе, мы конечно же начали пить. Платила кстати самая старшая из нас, та самая всеми любимая онни – Сомин. По корейским традициям, самый старший платил за младших, я конечно к такому до конца еще не привыкла, но внутренняя скряга радовалась неимоверно, ведь можно напиться практически бесплатно. Так и получилось, шот за шотом, перебиваясь несколько раз на коктейли, мы дождались нормальной музыки.       Люди начали подтягиваться не только на танцпол, но в сам клуб, делая его более загруженным и тесным. Играла смесь к-попа и популярных западных песен прямиком из тиктока. Все умели как могли, кто-то как я перебивался простыми движениями, как в самом обычном клубе, кто-то аж показывал полноценные куски официальной хореографии к песне. Алкоголь сильнее дает в голову, не зря выпила все те коктейли, добавляя в мои движения больше развязности.       Сейчас мне и правда хорошо, голова не забита ненужными мыслями, в уши долбит музыка, а стробоскопы только сильнее заставляют зрение плыть. Меня даже не напрягают взгляды, что прикованы ко мне. Я иностранка в Корее, поэтому тут и такое внимание. Многие те самые клубные парни хотели бы заполучить такую “белую лошадку” как я, правда способны только смотреть, ведь на нахожусь сейчас под защитой девочек. Они явно знают и понимают больше меня, поэтому стараются быть ближе ко мне, испепеляя глазами каждого, кто начинает движение в мою сторону.       Проходит одна, две, три…семь песен? Я устала. Ноги требуют отдыха от таких активных танцев, а жажда раздирает горло. За это время я натурально опьянела, да и не только я. Кажется я потеряла из виду всех девчонок. Надо отдохнуть.       Музыка продолжает долбить по ушам. Я направляюсь четко к барной стойке, что так заманчиво привлекает. Голова кружится, зрение плывет, а тело шатает, но всё таки добираюсь до своей цели, садясь на барный стул и окидывая взглядом карту коктейлей. Мохито замечательно подойдет, как раз свежее, то что нужно. Машу бармену, чтобы тот подошел и показываю пальцем на желаемый напиток, тот кивает, уже ставит стакан на стойку и в руке тянет терминал. Моя рука лезет под чехол за картой, чтобы оплатить, но я слышу звук пиликанья. Молодой парень сидит прямо передо мной, на соседнем стуле и мило улыбается.       Он очень красивый. Такой лисий взгляд, макушка волос белая, что так удачно отражается неоном из-за освещения. Губы пухлые, весело улыбается и пытается привлечь моё внимание. Из одежды только рубашка да джинсы, но ему безумно идет. А на шее цепь.       Пока я пыталась понять, что это за парень, параллельно еще и любуясь им, бармен уже приготовил мой заказ. Я совсем забыла, что его оплатили за меня. Я заторможено кланяюсь головой, на что парень только сильнее улыбается, показывая зубы. Его рука, лежавшая до этого на стойке и отбивающая ритм, легла на моё колено. Он наклонился ближе ко мне, чтобы его было лучше слышно.       – Как тебя зовут? – даже близко находясь к моим ушам, он с трудом смог перекричать музыку.       – Вика! – крикнула я в ответ, – Спасибо за коктейль!       – Вау, – его рука снова легла на стойку, – иностранки в этом клубе редкость. Ты пришла с подругами?       Я только кивнула в ответ, делая глоток из своего стакана. Хоть парень и кричал, его голос был вполне приятный. Музыка стала более расслабленной, ведь последний час танцпол просто взрывался от жара, но люди стали потихоньку выходить на улицу, чтобы освежиться и отдохнуть. Я бы тоже вышла подышать свежим воздухом, но в руке был коктейль, а впереди неплохой такой собеседник. Музыка теперь так сильно не била по ушам, поэтому мы смогли разговориться. Возможно, не встретившись мы в клубе, я бы с этим парнем пообщалась подольше, но сейчас я пыталась отыскать в толпе хоть одно знакомое мне личико. Шесть человек буквально испарились из виду, оставляя меня совершенно одну. А я ведь самая младшая из них! Они должны за мной глаз да глаз как старшие, а сами своим же традициям не следуют.       Поболтав примерно 10 минут, диджей снова начал разогревать толпу новыми песнями. Вслед за песнями, очередная доза алкоголя влетела ко мне в голову и моё тело захотело пойти в пляс. Но не успела я даже встать, как то парень берет меня за руку и ведет в глубь толпы.       По началу я чувствую некую скованность, в то время как парень продолжает только сильнее распыляться. Его оказывается зовут Хосок, только сейчас до меня дошло его имя. Он нереально танцует, как будто профессионально этим занимается. Я начинаю потихоньку втягиваться и у нас получается неплохой такой дуэт. Сейчас так хорошо, так беззаботно, что хочется продлить такой момент.       Динамичная музыка перерастает в более пикантную, горячую и сексуальную. Хосок закусывает свою губу передо мной и кладет свою руку сначала на плечо, но она постепенно сползает дальше вниз. Теперь я чувствую ее на своей талии, а он ведет себя как настоящий чертенок, в глазах которых плещется огонь. Я тоже не отстаю за его плавными движениями и хватаюсь за его плечи. Под руками чувствуются мышцы и я закусываю губу. Это не утаивается от него. Он хватает меня крепче за талию и приближает к себе.       Я чувствую толчок и горячие руки, что обвивали мою талию, исчезают. Парень отшатывается, пытаясь удержать себя вертикально и не упасть. На его лице считывается недоумение и растерянность, стараясь сфокусировать взгляд и понять, кто его толкнул.       Я чувствую на своем плече руку, чужую, такую тяжелую и очень горячую. Место соприкосновения начинает гореть адским пламенем, а в голове снова помутнение, а следом еще и нахлынувшие воспоминания. Блядское дежавю снова тут, как и голос над ухом, что так резко прозвучал.       – Съебался от неё нахуй! – голос мужчины пропитан злостью.       Хосок выровнялся и уже тянет руки обратно ко мне, пытаясь отбить от внезапного соперника, но меня тянут назад, за чужую спину, не давая даже опомнится от неожиданно головокружения. Я опираюсь на чужую спину, пытаясь прийти в себя, пока крепкой хваткой меня задержали за запястье. Голосов я не слышу из-за музыки, но по тому как резко дергается человек впереди меня, разговор явно не задался.       Даже не отойдя от резкого помутнения, меня снова куда-то тянут. Он берет меня за руку и быстро ведет сквозь пьяную толпу, что продолжает двигаться в такт музыке. По тому как резко мои плечи окутывает холод, я понимаю, что мы вышли из клуба и оказались на улице. Меня продолжают куда-то снова тянуть, а затем осторожно сажают на какую-то лавку, что располагалась близ клуба.       В глазах до сих пор рябит, а голова идет кругом, еще и присоединяется тошнота, что подкатывает к горлу. Свежий воздух немного помогает и я начинаю приходить в себя. На мои плечи ложится чужая кофта, пропитанная мужских одеколоном. Приятный запах, совершенно не усиливает тошноту, а только помогает. Стараюсь глубже дышать, постепенно и тошнота опускает, а теплая вещь начинает греть.       Я чувствую на себе чужой взгляд, а в своих ладонях чужие руки, что тихонько гладят мои в попытках успокоить. Открываю глаза и вижу его, кто-бы сомневался, что он сейчас будет ходить за мной хвостиком, а может и удачное совпадение. В сознание приходит тот самый сон, что единственный был без его моськи. Как оказалось, это снова судьба над нами издевается.       В его глазах чувствуется беспокойство, а чужая грудь вздымается. Мужчина стоял в одной лишь белой рубашке, хотя на улице не месяц май, а уже глубокая осень, хоть и не такая как в России, а корейская, с более теплым и бесснежным климатом. Глаза до сих пор немного ведет, а в ушах стоит музыка, что битами отдается прямо в голову, а еще и алкоголь, что был недавно выпит и до сих пор не выветрился.       Взгляд цепляется за чужую рубашку и шею, которая уж слишком открыта. Глазами скольжу дальше по телу вниз и обнаруживаю пару оторванных пуговиц.       – Где пуговицы потерял, горе тусовщик? – мой голос прорезает тишину между нами. Сехун, до этого сидевший передо мной на корточках и державший мой руки, выпрямился и рассмеялся, пока пытался посмотреть, что наделал с его рубашкой тот парень.       – Да вот, девушку одну отбивал от одного явного извращенца, – продолжал смеяться он, параллельно застегивая на мне куртку.       Тепло от куртки и чужой парфюм совсем меня разнежили, заставляя растечься прямо на лавке лужицей. Заметив это, айдол снова тянет меня, на этот раз заставляя встать. Мне так хорошо, я не хочу никуда идти, но он всё настырнее продолжает это делать.       – Не трогай меня! – я пытаюсь вырваться из его рук, дергаюсь и брыкаюсь.       Всё таки у него удается меня поставить и собираясь сесть обратно, но он хватает меня и крепко притягивает к себе, заключая в объятия. Я снова начиная извиваться и шевелиться, но не сдвигает свои руки ни на сантиметр и остается стоять так, положив свою голову мою голову к себе на плечо и поглаживая мою спину.       Мой план не удалось повторить, хотя какой там был за план, всего лишь нежелание куда-то идти. Мы продолжаем так стоять. Хоть на улице и лето, его тело безумно горячее, даже при условии, что он стоит в одной рубашке, и этот жар идет явно не от меня с кофтой. В этих объятиях мне максимально комфортно и я не хочу никуда уходить.       – Я отвезу тебя домой, – говорит мужчина спустя пять минут такого положения.       Никто не собирается друг друга опускать и мы продолжаем так стоять, тихонько покачиваясь из стороны в сторону. Я уже начинаю кивать головой в качестве согласия, как в кармане моих джинс начинает звонить телефон. Сехун, почувствовав вибрацию своим бедром, чуть-чуть отодвигается, позволяя достать гаджет.       Время час ночи и звонит сестра.       А в голове пустота, буквально. Сехун пялится на меня, ожидая, что я наконец-то возьму трубку от человека, имя которого ему совершенно не понятно из-за непонятных букв. Пока я пытаюсь сообразить что делать, звонок пропадает, а за ним появляется следующий. Мужчина понимает, что я совершенно не в состоянии, поэтому сам перелистывает трубку вверх, забирает телефон и подносит к уху.       – Ты где, пьянь такая?! Я тебя на улице жду! А ты трубку не берешь! – из трубки слышится голос сестры, что кричит на меня на русском. Где-то отдаленно слышится эхо, пока она продолжает свою тираду о том, чтобы я не ходила одна по клубам.       Я поворачиваю голову в сторону входа в клуб и вижу ее. Злая, но красивая, видимо только вернулась со встречи. Только как она узнала, что я тут?       Моя рука высвобождается из объятий Сехуна и машу ей, как бы привлекая ее внимание.       – Аня! – крикнула я, на что сразу получила суровый взгляд, сразу же начиная трезветь.       Она медленно подходит к нам. Мужчина, что наблюдал за этой сценой, сразу смекнул, что нужно меня опустить, поэтому когда сестра ко мне подошла, он уже стоял на расстоянии нескольких метров от меня и склонился в небольшом поклоне. Быстро среагировал, хорош, а то скорее всего по мордасам сумочкой получил бы, лапая чужую сестру.       Аня на него так же зло посмотрела, в свете нескольких тусклых фонарей было сложно рассмотреть лицо, но она всё таки признала его. Ее взгляд смягчился, понимая, что это мой соулмейт, но она всё равно оставалась в бешенстве. Пока сестра зрительно нас сканировала, я пыталась держать себя вертикально и не поддаваться икоте, что так предательски решила начаться.       Тяжело вздохнув, она меня обняла и начала гладить по спине, осторожно стаскивая чужую вещь, отдавая ее в руки хозяина. Мне стало холоднее, но я виду не подала, понимая, что даже если я Сехуна прощу, то она нет. Она явно будет его испытывать, играя роль родителей, чьего ребенка недавно довели до слез.       – Нам пора домой, – она произнесла это мне прямо на ухо. Я согласно кивнула, начав махать Сехуну рукой. Похоже я до сих пьяненькая.       Сестра меня отпустила и взяла за руку, уже начиная вести к машине, что стояла недалеко отсюда. Откуда у нее вообще машина? Чья она?       Сехун хватает меня за плечи, разворачивает к себе и целует меня прямо в лоб. Смеется с моего растерянного вида и вновь надевает на меня свою куртку. Сзади слышится злое шипение, что адресовано явно ему, а затем он учтиво прощается с сестрой и меня наконец-то тащат к машине.       Я снова пригрелась под чужой вещью, а салон оказался настолько удобный, что меня сразу же вырубило, хотя автомобиль даже не начал свое движение. Хотя на фоне противно шуршали пакеты, которые сестра подготовила специально для меня.       Я просыпаюсь только по приезде домой и только на пять минут, чтобы добраться до своей кровати.       Я вновь засыпаю. В чужой куртке.