От Сеула к Гонконгу

Юнги в предвкушении разминает шею, а бедра поддаются вперед на автомате. Вроде, вижу цель — беру её, в принципе на то и был расчет, когда сладкий блондинчик, с пухлыми губами и глазами-щелками приглашал выпить чаю. Откуда нахуй, Мин мог знать, что его реально зовут пить чай. Однако по порядку. Фриков много и разных, может это намёки и пора читать между строк, что собственно он и пытается делать. Такому блядски красивому мальчику простительно все, решает Юнги, заваливаясь на диван чужой квартиры. — Предпочитаешь цветочный аромат или фруктовый? Паренек, представившийся Чимином (даже имя карамельно-сладкое чёрт побери) и младшим братом Намджуна по матери, придвигает журнальный стол ближе к гостю, смущенно улыбаясь. Кажется, в нем было больше решительности, когда он словил репера в клубе возле барной стойки, предлагая расслабиться. Уж что-что, а расслабляться Юнги любит. — Мне не принципиально, детка. Кто вообще парится над запахом смазки? Откидывая каштановую челку назад, Юнги облизывается в сотый раз, обнажая то ли в полу-улыбке, то ли в полу-оскале дёсны, не отводя липкий взгляд от мощных бедер. В какой-то момент, он осознает, что его кулак плотно сжат. Неосознанно. Пожалуй, это произошло, когда Чимин-не-тяни-кота-за-хвост-еб-твою-мать наклонился ставя две кружки на этот сраный стол, который, как думалось Мину, будет одной из платформ для их ебли. — Детка, серьезно, ты бы еще свечи зажег. Я уже в нетерпении, можно немного поскорее? Чимин прыскает смехом в пухлую ладошку и Юнги тихо рычит. Боже, да он уже согласен, на то чтобы этот парень просто отдрочил ему, своими трогательно-милыми пальчиками, украшенными кольцами, которых разве что не по два на каждой фаланге. Парень в целом очень ухожен, от красивой укладки до прозрачного маникюра. Все это настолько гармонично и так далеко от типично пидорского жеманства, что у Юнги уже подмыкает просто завалить пташку и взять свое. — Я надеялся, что ты не так искушен в этом вопросе и хотел удивить тебя. Брюнет хмурится, переваривая информацию. Хвалиться не в его духе, но будем откровенны, постель Юнги — проходной двор и скольких он там уже имел, не вспомнить. Случайный секс, к слову, второе имя и впечатлить его навыками, либо обстановкой немного сложно, однако Паку это удается. Десять гребаных минут, за которые он мог уже разок кончить и натянуть следующий презерватив испаряются секунда за секундой, как и его терпение. Стояк единственное постоянство, плотно упирающийся в джинсовую ткань, ведь Мин был так предусмотрителен, не надевая нижнего белья, рассчитывая на перепихон после выступления с Намджуном. — Прелюдии мне не интересны уже давно, но если хочешь, я мог бы показать тебе Гонконг. — У тебя недвижимость в Китае? «Отсосать парню» обычно то, чем занимаются над его членом, но святые яйца, Юнги согласен устроить пацану королевский минет, до упора, мокро и прочему фэншую, лишь бы сдвинуть с мертвой точки этот неясный спектакль. Сперма бьёт в голову до непонятно откуда-то взявшегося шума в ушах. Юнги не сразу улавливает подвох, гулко сглатывает слюну, набравшуюся из-за фантазий полный рот. Какая ебаный в рот недвижимость в Китае? Он о чем вообще? — Я был пару раз в Пекине, мой знакомый Лухань открыл там чайную школу, но попутешествовать не было времени. Намджун не гастролировал за границей, ты ездил в Гонконг отдохнуть или записывал коллаб? — Детка… Ты меня реально позвал пить чай? Чимин хлопает глазами и ответ становится настолько очевидным, что Мину хочется смеяться и плакать одновременно. Он приперся к брату АрЭма (поправка: горячему брату) в квартиру пить цветочный чай, после двух часов надрывания глотки на вшивой сцене, во вшивом клубе, не ясно каким образом ставшим жутко популярном в Сеуле. — Блять, — репер чешет щеку, прочищая горло от хрипотцы. — Я горячий не пью. — Сейчас остужу, — Чимин садится на пол между ног брюнета, поворачиваясь спиной, давая лишний раз насладиться крепкой задницей и тонкой шеей. Смирившись с пиздецом, Юнги ставит ногу на деревянную поверхность столика, коленом задевая плечо парнишки, который помешивает ложкой чудо-напиток. Нетерпеливо расстёгивая ширинку, в черепушке набатом одна мысль — он взорвется, если не получит долгожданную разрядку, а так и чайку хряпнет после дрочки. Сплевывая в ладонь, Мин откидывается, шипя от собственного грубого прикосновения к побагровевшей головке. Удивительно что она вообще не разлетелась к чертям, вместе с яйцами как салют, друг за другом, потому что перевозбуждение не шутка, а ебаный стресс. — Ю.юнги? Блондинчик напрягает спину, окаменев, что веселит и распаляет Мина сильней, заставляя ускорить ритм. — Мммх…сука…слишком сухо. Несмотря на выступивший предэякулят, который брюнет с остервенением размазывает по стволу, ему становится больно, но и остановиться сейчас невозможно. Чёрт. Ему до смерти нужно кончить. Чёрт. — Детка, — Чимин, сидевший молча все это время вздрагивает, от действительно сексуального голоса. — Имей совесть, я бы отсосал сам себе, но. ааах. просто смочи ЧимЧим… Пак касается пальцами ступни Юнги, которую последний так вальяжно поставил на журнальный стол, не в силах выдавить из себя слова. Бледная кожа, вопреки собственным ожиданиям, оказалось горячей и Чимин боится упасть в обморок, если обернется, потому что знаете, проклятый Шуга стал его головной болью неделю назад, после грандиозной попойки, на которую Джун-хен позвал младшего развести пьяниц, но несомненно гениальных пьяниц, сутками создающих музыку и дерзкие текста. Пак понимал, что они давно не школьники (и ни разу не девственники) бегать по гостям пить чай, да смотреть кино, но так откровенно предлагать себя, разве он мог? Много ли таких под себя стелил Юнги, чтобы становиться очередным? Да, много. В целом, Чимин планировал поехать домой сразу после вписки в клубе, но не смог сдержать влюбленный порыв и поздороваться с репером за стойкой. Сложно винить человека, когда видишь контраст черной футболки с белой кожей на жилистых руках и стакан виски, зажатый в длинных, в отличие от его, пальцах. А там, слово за слово, самая большая тупость что могла сорваться с уст сорвалась. «Не хочешь поехать ко мне? Я бы угостил тебя чаем.» Репер ухмыльнулся, словно забыв обо всем и двинулся ближе к парню, обжигая небольшое ушко решительным «хочу». — В рот или на лицо? Разворачиваясь уже полностью, Чимин покусывает губки, обводит ладонями бедра Юнги. Во взгляде по-прежнему читается неуверенность, но жгучее желание обволакивает зрачки, за исчезнувшей радужкой. Знай Мин, что достаточно расчехлить дружка и блондинчик покорно сдастся, спустил бы джинсы едва переступив порог. — На лицо. Оно у тебя бесподобное детка, — Мин оглаживает большим пальцем нижнюю губу Чимина, проезжаясь по ней небольшим ногтем. Пак опускается к члену, мягко облизывая у основания, от чего брюнет подпрыгивает на месте, совершенно не по-мужски поскуливая. Как побитая шавка, ей богу, разве так можно? Нежный язычок проходится по вздутым венам, предварительно проезжаясь кончиком носа по ним. Поганец не берет в рот, лишь смачивая, а после и бьет тяжелой головкой по широко раскрытому рту, прикрывая ряд белых зубов. У Юнги крышу сносит. Он наблюдает не моргая, тяжело дыша, подавляя желание схватить крашенную макушку и насадить на член. Он так привык трахать чей-то рот, когда трезв и лениво задавать ритм, когда пьян, что простая мастурбация кажется более желанным, чем упругий зад. Всё новое давно забытое старое? — Да-а, быстрее, — Мин довольно улыбается, щуря глаза, когда кольца неаккуратно задевают чувствительную головку, да и серебряная цепочка на кисти паренька периодически бьется о потяжелевшие яйца. Блядский шедевр. Оформите в рамку и Юнги повесит в своей студии — Мммм… Поцелуй мой член… Мне неудобно наклоняться, детка, но я так хочу поцелуев. Чимин сводит брови, снизу-вверх смотря на мужчину перед собой. За каким чертом, он делает его таким безвольным? Низким, шепелявым голосом прося о таком. Шипит будто змея, разливая яд подчинения по венам Пака, который с готовностью присасывается к головке. Обводит её языком, пытаясь кончиком проникнуть в уретру, будто раздвигает чужие зубы в сопротивлении. Он чмокает и стонет сам, яро надрачивая обеими ладошками, напоследок оттягивая кожицу. Чимин обрезан, но брюнет, меж чьих ног он старается — нет и извращенные желания, вроде натянуть крайнюю плоть поверх быстро превращаются из мыслей в действия. — Бляааааадь… Бесстыдная ты блядь, детка, — Мин находит в себе силы выдавить пару смешков пока тело заходится крупной дрожью. — Я скоро… я так близко, ЧимЧим… Собственное возбуждение уходит на дальний план, и Чимину абсолютно не до себя. Всё его существо поглощает рвение угодить Юнги. — Тебе хорошо? Хёеееен, скажи, что тебе хорошо… Мальчишка хнычет, выпрашивает похвалу так отчаянно, что Мин не отказывает ему в этом. Кладет трясущуюся, широкую ладонь на щеку, закрывая ей и ушко, пытаясь погладить. Едва ли у него получается элементарный жест, уплывающим сознанием контролировать тело невыносимо сложно. — Замечательно, детка… Да-а, ты такой хороший мальчик, — держа с сумасшедшей силой блондинистые волосы на виске, которые мгновенье назад любовно оглаживал, Юнги протяжно стонет, выпрямляя спину, словно облили холодной водой — Блять, да-а! Сперма толчками покидает плоть, пока Чимин подставляет щеки и даже убирает одной рукой челку со лба, позволяя перепачкать все лицо. Он никогда не был фанатом таких вещей и если делал минет, то исключительно с презервативом, не говоря уж о том, как сперма неприятно стягивает кожу. Отмывать ее после засыхания не самое приятное дело, но для Юнги и его чистого кайфа, Пак даст и в зад без резинки, если тот только попросит. — Уффф…черт, — Юнги все еще потряхивает и оргазм плещется в крови. Сгребая обмякший член вместе с яйцами, брюнет легко сжимает их, пытаясь прийти в себя и наконец прекратить эту затянувшуюся эйфорию. Снимая с себя футболку, пропахшую сигаретами и потом, Мин обтирает лицо парня. Тот едва может различить скользнувшую в черных глазах нежность, ведь открыть собственные невмоготу из-за слипшихся ресниц. — Ты большая проблема, детка. Намджун пришьет меня к потолку, ведь я собираюсь и дальше портить его братика. Пак не соображая поддается навстречу, пересаживаясь на колени старшего. Через пару минут его губы находят чужие в медленном поцелуе. Долгом, с дыханием на двоих в редких перерывах и даже ленью. — Чай остыл. Юнги хрипло смеётся, покрывая легкими прикосновениями собственных губ смуглую кожу шеи. Да, наверно, чай и впрямь остыл.