От Сеула к Гонконгу

Юнги зверски устал. Человек, который ленится встать с кровати чтобы поесть и так дал отличный концерт, в буквальном смысле разорвал толпу, о каких съёмках сейчас городит Намджун? Мин никуда не хочет, только трахаться и спать. Точнее много трахаться и пиздец как много спать. — Хоуми, пойми, упоминание о нас в журнале хороший ход, мы сможем привлечь большую аудиторию, — Нам яро жестикулировал, все еще находясь в возбуждении от недавно полученного заряда толпы — Это дерьмо читает слишком много тинэйджеров. Всего-то пару фотографий для разворота, накинешь там косуху и дело в шляпе. К тому же Чимини тоже считает тебя горячим в ней. — Чимини? Хмуря брови, мужчина останавливает пронизывающий взгляд на друге. Горячий? К счастью АрЭм, понимает всё по-своему: — Мой младший, недавно в Сеул перебрался. Навряд ли вспомнишь его, потом познакомлю, на трезвую голову. О, Боже. Мину бы хотелось съязвить в репертуаре «я и мой член знакомы с ним лучше, чем ты можешь себе представить», но конечно же промолчал. Как самый близкий человек отреагирует на их отношения (отношения ли?), он знал наверняка. Юнги и так, блять, шепелявый, прожить остаток жизни со вставной челюстью не входит в его планы. — Я подумаю. — Завтра в восемь, подумаешь непосредственно на площадке, ок? Вырвавшееся цоканье, что означало начало долгой и нудной триады прервало оповещение о смс. Юнги чисто по инерции достает телефон, все еще обмозговывая драматичную речь и захлебывается в собственных мыслях, читая всего одно предложение. «Не дай Джуну зайти в студию» — Ладно, до завтра, теперь съеби отсюда. — Погоди, — Нам мешкает секунду, после улыбаясь так, словно вся правда мира оказалась перед ним на блюдце — Тебя кто-то ждет, да? — Да, ебаный сон и пачка лэйс, оставь нас наедине. Расстояние до их скромной гримерки, которую Мин часто использовал как студию, перетащив технику со съёмной однокомнатки, впервые давалось так тяжело. Чёрт, он даже запыхался, но едва ли от того, что срывался на бег. Он хотел. Как же сильно, сука хотел. Весь день. Пальцы ломило в предвкушении. Чимин здесь. Распахивая дверь и захлопывая её следом, он встречается с карими глазами и все тело будто кто-то окатывает ледяной водой. Едва осознает, что мальчишка напротив, в пару шагов преодолевает расстояние между ними, обвивая бледную шею руками. Слишком близко, практически нос к носу и общее горячее дыхание. — Я скучал, Юнги-хён. Блондин облизывает свои полные губки, кончиком языка случайно касаясь губ Юнги, дрожащих, как и весь он от возбуждения. — Детка, — вжимая в стену не сопротивляющегося Чимина, мужчина подхватывает под одно колено, пахом врезаясь в чужой — Хочу тебя. Вторая рука жадно оглаживает задницу Пака, изредка сжимая ягодицы. Видит небо, Мин становится все более голодным зверем, сколько бы ни получал. Его слух щекочет тихий вздох сверху, пока он выцеловывает карамельную кожу на шее, давя желание оставлять метки. — Детка, скажи блять… ты ведь думал обо мне? Думал так много, что прибежал сюда. Неужели, ты не можешь без моего члена и нескольких часов, я ведь тебя так хорошо оттрахал утром. Хрипло наговаривая, Юнги опьянённый лишь запахом, спешно расстегивает рубашку Чимина, который затылком не отлипает от стены, сбито дыша. Они, совершенно точно, помешанные. — Да-а, хён, ты всегда меня трахаешь больше чем хорошо, но мне нужно ещё. Утробно рыча, Юнги теряет терпение. Он гоняет, когда слышит о том, каков в постели, не знает почему, но слышать это от младшего еще приятней. Пак ниже, на пару грёбанных сантиметров, шире в бедрах и ноги мощнее, но он умеет дарить ощущение власти над собой, что мужчина невольно чувствует физическое превосходство, даже там, где его нет. Обнаженная грудь цепляет взгляд, и честно, Мин разрывается не зная куда хочет смотреть больше на лицо, со слипшимися прядями от пота или пресс. — Красивый, — скользит к ширинке, ловко расстегивая и пробираясь ладонью к каменному стояку — Лишь для меня. — Не могу…прошу, хён, мне не терпится… Мин медленно дрочит, обводя большим пальцем сочащуюся головку, вглядываясь в складки, которые залегли на переносице парня. Чимин просто не может быть братом такого мужлана, как Джун. Его мальчик такой нежный, с приятным вкусом везде. Буквально. Брезгливый до взаимного петтинга, Юнги редко радует партнеров подобным, хоть и знает, как бесподобен в этом. Однако Пак не разовый любовник. Мин вжимает парня по всем плоскостям чуть меньше месяца и не помнит ни дня, когда бы не хотел сделать это вновь, но самым неожиданным стал римминг. Серьезно, Юнги не ловит с этого кайф, но реакция блондинчика, для которого подобное стало откровением возносит на облака. — Упрись руками о стену, детка, твой Сахарок тебя порадует — облизывая ушко, невольно зубы цепляют три серьги, друг за другом, отдаваясь глухим звоном — Хочешь же? Чимин кивает, попутно всхлипывая, пока кулачком размазывает скопившуюся влагу в глазах. Чёрт. Обезоружить Юнги оказывается проще некуда и ему то ли в сердце щемит, то ли в яйцах звенит, не разберешь. Мин хочет встать перед ним на колени, что и делает, предварительно широкой ладонью проходясь по изогнутой в прогибе спине. Фаланги пальцев скользят словно по горячему шелку, разгоняя ответный жар. — У тебя потрясающая кожа и такая чистая, — младшего смущают такие вещи, сказанные вслух, однако это правда, никто кроме Юнги не ценил его стараний, принимая данностью. То как он открыто восторгается красотой, озвучивая каждую мысль льстит. — Меня, сука, заводит как ты ухаживаешь за собой, чтобы было приятно брать. Даже смотреть ебаное наслаждение. Мужчина тянет вниз светлые джинсы вместе с бельем, обнажая перед глазами подтянутые ягодицы. Язык невольно ворочается во рту, перекатывая скопившуюся слюну, пока он расставляет ноги парня шире насколько тому вообще позволяет это одежда. — Ух, блять, детка, я бы мог писать о тебе песни. — Юнги-хён, не говори, прошу тебя. Чимин дрожит словно под промозглым ветром на улице, царапая стену, когда прохлада касается ануса. Он зажмуривается от стыда, потому что Мин никогда так не тянул время, обычно сажая парня на свое лицо или просил лечь на грудь самозабвенно вылизывая, но не разглядывал. Извращенец. Юнги не спорит. Первое прикосновение мокрое и дразнящее, старший обводит колечко мышц, хрипло проматерившись после. Его мозг отключается, глаза закрыты и все сосредотачивается на кончике языка, стремящегося глубже. В горячее нутро, идеально растянутое заранее. Был ли он одержим физической близостью когда-нибудь столь сильно? Лавируя меж бесконечных потоков идей как скрасить их единение и удовлетворить нравственную сторону простого перепиха. Очевидно же, что нет, жадный до секса Юнги сейчас желает совершенно иного. Это нечто настолько абстрактно и не осязаемо, что невозможно уловить след. Он слепо идёт за чем-то призрачным, боясь признать. Ещё не время. Сейчас же Мин мнет упругие половинки, разводя шире, чтобы удобней уткнуться носом в ложбинку. Гель для душа отдаёт слабым запахом манго, а сам Чимин молоком, запечатывая приятную смесь в памяти. — Чимин — смакуя слогами сладость имени, брюнет поцелуями поднимается вдоль позвонков, оставляя горячие выдохи меж лопаток — Хочу услышать, блять, попроси меня. Сам Пак различает обрывки фраз сквозь шум в ушах, словно окунули в воду. Его голова давно пуста. — Хен, заполни меня наконец… Спуская чёрные боксеры, мужчина намеренно забывает о резинке в заднем кармане. Чимин догадывается, но не возражает. Позволяет свести себя с ума одним толчком в вылизанный анус, с высоким, протяжным стоном. Ему нет нужды двигаться самому, Мин цепко держит бедра, находя идеальный угол, чтобы младший чувствовал себя бесподобно. Раз за разом хрипя, когда член до упора входит со звонким шлепком. Чертов спарринг из пяти минут фрикций, напряженной позы и маячащего на горизонте желания попросить остаться рядом до утра. Хочется оттянуть конец, струящийся сладкой негой по нервам, но остановиться нет воли. Юнги агрессивней проникает внутрь, хватая за светлые пряди младшего. Кончать без презерватива оказывается обжигающе. Его теплая сперма в Чимине, пачкает изнутри и снаружи, пробуждая дополнительное удовольствие в оргазме. Мин тянется огладить пресс, проверить получил ли своё парень. Семя на животе высохшее. — Детка, диван здесь конечно не люкс-класс, но я обещаю позаботиться о тебе. — Было бы отлично, чувствую себя выжатым. — Хотел сказать выебаным? Его лёгкий смех невероятен, как и улыбка едва трогающая уставшее лицо. Юнги не важно, утонул ли в том абстрактном нечто или нет, просто позвольте ему видеть Чимина каждый день. Большего для себя он уже не желает.