От Сеула к Гонконгу

Чимин облизывает губы, коротко выдыхая в ритм глубоких толчков. Юнги особенно груб, когда в его венах плещется ревность. Парень соврет, если скажет, что не пользуется этой чертой характера своего любовника. Особенно в плохие дни, представляющие собой бесконечную череду сомнений и воспоминаний, Паку не хватает жесткого секса. Юнги хорош. Блондин зажмуривает глаза, когда хватка на затылке усиливается, заставляя со шлепком столкнуться ягодицы с чужими бедрами. Мин, кажется за последние дни похудел, становясь явно меньше телосложением, но блядь, именно его темперамент и широкая ладонь, заставляющая прогибаться сильней, забирают всю инициативу. Чимин лишь отдается, держась руками о спинку «их» дивана в небольшой студии, стараясь унять дрожь в ногах. Стоять так невыносимо сложно, однако каждую попытку двинуться или немой призыв сменить положение, Юнги агрессивно пресекает. — Что же ты, детка? — голос мужчины хриплый, словно сигаретный дым, всё еще оседает в легких, нарочно придавая большую грубость. — Где твой пыл? Так флиртовал с ним, а теперь давишься воздухом, потому что мой член глубоко в тебе. Чимин устраивается на стуле у барной стойки, забавно болтая ногой, не достающей до пола. Заказывая колу, Пак решает дождаться репера, скинув ему сообщение заранее. Как только Намджун уходит из клуба, младший тут как тут. Скучать эти братья не заставят. Днем старший ебет ему мозги, а ночью Юнги просто ебет младшего. Закон равновесия. Чем дальше ночь, тем громче музыка. Басы обволакивают со всех сторон, заглушая разговоры вокруг. Все лишние шумы теряются и тело неимоверно тянет на танцпол. Пак забыл это оглушающее чувство вечеринок, интерес к ним пропал ровно в момент, когда Чонгук впервые обмолвился, что предпочитает единение и тихие вечера. Жизнь Юнги, видимо, совершенно иная и он в ней гармоничен. Паку ничего не стоит представить, как Мин втирает белый порошок, после смеется, хрипло, с придыханием, как делает это обычно. Мысль, а трахался ли мужчина под кайфом, оседают в голове и Чимин окунается в собственные фантазии. Прикрыв глаза, парень легко улыбается пухлыми губами, напрягая все мышцы на ногах, пока по телу прокатывается истома. Прекрасно. Делая глоток газировки, потерявшей вкус, на языке остается лишь неприятная сладость, но блондин ощущает, будто жидкость в глотке - теплая сперма. Легкое возбуждение, разгоняет кровь, опаляя щеки румянцем. Чимину хочется прямо сейчас сжать пах небольшими пальцами, не обращая внимание ни на кого, но он сдерживает порыв, ерзая на круглом стуле. Глупо полагать, что его никто не заметит, уж точно, не в клубе, где каждый второй либо пьян, либо ищет секса. Смельчак подошедший к Паку, не высокий и из примечательного в лице, только красивый разрез глаз, однако и они не цепляют. Стоит лишь вспомнить хищный взгляд Юнги. Ни в какое сравнение. За упоминанием имени любовника в голове, следует легкий стон, который ошибочно воспринимает на свой счет, пришедший за знакомством парень. — Как тебя зовут, детка? Пак морщится. Детка не из его уст, звучит пошло не в лучшем смысле слова. Нечто липкое и противное скользит по коже с примесью чужой похоти. Блондин едва задумывался когда-либо о подобном, но это уместно, ведь те же действия и слова от Юнги никогда не воспринимались так как сейчас. Мерзко. — Иди мимо. Лаконично выдает Чимин, не желая терпеть чужого присутствия и тянется к карману в джинсах за телефоном. Его мужчина явно опаздывает, стоило бы поторопить, но чужая ладонь вальяжно расположившаяся поверх, останавливает. Чимину хочется дерзануть, не сдерживая свой вспыльчивый нрав, но не приходится. Парня резко оттягивают назад и тот легко подается, не ожидая подобного. Юнги ловко заламывает его руки и бьет стопой под коленом. Не удерживая равновесия незнакомец оказывается прижатым лицом к барной стойке, а сверху коршуном нависает Мин, недовольно хрипя: — Тебе что было сказано? — не слыша ответа, брюнет хорошенько встряхивает его, цокая, — оглох? — Иди мимо… — Верно, — приподнимая за шиворот, цепко схваченной за легкую ткань футболки, Мин с силой пару раз прикладывает парня о деревянную поверхность, — так, блядь, слушай и вникай! С пренебрежением отпуская потерявшего ориентиры из-за притупленной боли в голове молодого человека, Юнги морщит нос. Его лицо искажается гримасой, словно ноздри пробивает неприятный запах, но Чимин видит, как они раздуваются. Просто это гнев, объяснимый обжигающей ревностью. Не стоит недооценивать Юнги. Его рост и вес, последнее, на что стоит обратить внимание, если кто-либо решит сдвинуть его персону на второй план, желая ухватить минуту в компании блондина. — Тебе смешно? — Юнги раздвигает колени Чимина, становясь меж них, с силой шлепая по бедру. — Похоже, что я смеюсь? Кладя ладони на широкие плечи, Пак сминает напряженные мышцы, легко массируя. И оказывается прав в действиях, поскольку брюнет расслабляется и теперь пальцы гладят в близости паха Чимина. Момент, установивший между ними — интимное напряжение, буквально требует уединения, но отчего-то младший молчит, лишь смотрит в почерневшие глаза напротив. Чимину интересно, насколько сильную власть он имеет над этим мужчиной. Они не разговаривают об отношениях и подобные провокации, всё, чем приходится довольствоваться. — Чаги-ним, — брюнет резко дергает бедра Чимина на себя, не давая тому слететь со стула окончательно, но достаточно для того, чтобы его губы едва не касались губ его великолепного мальчика, — Я отдам минусовки звуковику и как только зайду в студию, хочу видеть тебя задом кверху, готового для меня. — А иначе? — Насухую, детка. Без смазки и растяжки Чимину определённо не хочется. Юнги в сексе разный. Он приветствует абсолютно всё и Чимина это вдохновляет. Ленивый, нежный, по-быстрому, вне дома, без проникновения, фроттаж, но чаще агрессивный и страстный, как сейчас. Пак подумывает периодически намеренно флиртовать с другими людьми, лишь бы ощущать этот собственнический порыв и твердый член чаще. — Ммх, сука, — хватая шею и чувствуя под потной ладонью, выступающие позвонки, Мин замирает, прекращая фрикции. Пак под ним разочарованно выдыхает, рефлекторно двигая бедрами навстречу, — Ты ведь наслаждаешься, да? Брюнет ждет ответа, задерживая взгляд на родинке, чуть ослабляя хватку бледных пальцев. Ему нравится, так безумно нравится горячая кожа и россыпь этих пятен, которые Мин мысленно пересчитывает на чужом теле. — Юнги-хен, ах, — блондин сдувает челку, чтобы та не прилипла ко влажному лбу. Его уже трясет от желания поскорее кончить, — мне с тобой так хорошо. Тягуче-медленно, даже плавно начиная вновь толкаться, чтобы не потерять возбуждение, Мин скользит с шеи вдоль лопаток, большим пальцем обводя незамысловатый узор. Младшего уже накрывает с головой и его удовольствие, открытость только перед Юнги, прекрасно-пленительна. Мин любуется, с пульсирующим возбуждением, что даже не подошло к пику. Блондин кончает быстро, отчаянно держась о спинку дивана, но получив свою долю, не соображает уже ничего. — Чаги-ним. Мин окликает парня, который падает на колени. Трясущиеся ноги больше не держат, поэтому Чимин через силу садится на растраханную задницу, открывая рот шире. Он отлично знает, чего хочется Юнги. Быстро надрачивая, брюнет рычит, осознавая, что мог бы заниматься мастурбацией просто смотря на любую часть тела Пака, но губы и лицо его безусловные фавориты. Пережимая член у основания, потяжелевшей головкой, он водит по щеке, со свистом выдыхая воздух. С ума сойти. Более убийственного зрелища ему не представится никогда. Пак отчего-то скулит, быть может от тянущейся боли в челюсти или же еще чего-то, Мину всё равно. Его морально удовлетворяет, как Чим проглатывает слюну с открытым ртом и это оказывается той точкой, после которой вязкое семя одним толчком снимает всё напряжение в теле. Юнги, откидывает голову назад, с облегчением простанывая сквозь сомкнутые губы. Сверхчувствительность после оргазма особая. Мин любит эти несколько секунд, поэтому даже кончив, он просит блондина взять в рот, слегка надавив на затылок. Несмотря на легкость в теле, изнутри его гложет факт, что из взаимного у них только удовольствие. Чимин подобные мысли отгоняет, бесконечно много раз ссылаясь на «Если даже Чонгук бросил, то…». Зацикленность на прошлом, которое к слову его уже мало беспокоит, остается пагубной привычкой. Неким стоп-краном, который Юнги бы мог сорвать, но отчего-то не предпринимает более решительных попыток. Стоит Чимину на досуге задуматься, а сумей старший решиться и попробовать продвинуть их на новый уровень, пошел бы сам Пак навстречу, как нечто похожее и происходит. Блондин шутливо причитает перед зеркалом, что устает от стирок, предлагая привезти больше вещей Юнги на квартиру, последний молниеносно подхватывает тему. — Может предложишь съехаться? Было неожиданно. Чимин отшутился. Ему в принципе сложно воспринимать, то насколько всё серьезным становится. Покидая квартиру, в которой оставляет мужчину наедине с тяжелыми мыслями, сам блондин желает лишь поскорее убраться подальше. Он осознает, что они слишком долго топчутся на месте, по его прихоти и дальше два варианта развития: расходиться во всех планах и не мучить неопределённостью, либо противоположный. Скоротечность происходящего удивляет его второй раз за день, очередным ударом и вынужденностью принимать быстрые решения. Мин на грани, видно по глазам. Мужчина кидает ключи на стойку, не удосужившись взглянуть на Чимина, уходит слишком быстро. Пака охватывает леденящее душу волнение, крайне неприятное, поднимающееся от пяток, вверх вдоль тела. Намджун недоволен (хотя, это ещё слабо сказано) и Чимин невероятно устал. Сеул больше не видится убежищем от проблем прошлого жизненного этапа, наоборот, кажется котлом большего размера и с проблемами крупномасштабнее. Тут всё с размахом в трижды превосходящими Пусан. Уровень жизни, дороговизна, разнообразие развлечений, зарплаты и ебаные чувства туда же. -Ты его любишь? Любит? Джун спрашивает об этом так просто, будто о погоде за стенами клуба. Как можно ответить без размышлений, долгих разговоров и анализирования. Ведь любовь более глубокое понятие, разве нет? Не та, что из серии «я люблю долгие поцелуи, ночной перекус и прозвища». Пак молчит, следя глазами куда пошел Юнги, еще раз задумывается о любви и блять. Он любит долгие поцелуи. С Юнги. Ночной перекус. Принесённый Юнги. Прозвища. Например, детка. И в особенности Чаги-ним. Любить определённые вещи из-за конкретного человека, значит ли испытывать эмоции непосредственно к нему? Или ощущать удовольствие от любого действия и близости? И наконец, стоит ли вообще пытаться ответить, углубляясь в мысли, когда сердце рвется за Юнги? Самому блондину тоже не ясно, каким образом он не сорвался следом. Старший брат читает по глазам буквально все. Определённо любовь. Чимин никогда не пожалеет, что они с Юнги теперь живут в одной квартире и стирки, вопреки ожиданиям, стали чаще. Мин ест очень небрежно и почти всегда на диване. В оправдание старшего, Пак далеко не самый чистолюбивый человек, но все же крабовые чипсы и крошки от них ненавидит. В прекрасной истории и сильной любви, им обоим хорошо. Пока Чимину не написал в твиттере Чонгук. Казалось, даже шрам от первой любви исчезает, но стоило разворошить воспоминания внутри себя как все обрушилось с новой силой. Якорь, что будет тянуть всю жизнь не сам Чонгук, а боязнь быть брошенным. Отдать всего себя, чтобы позднее оказаться за бортом чужой жизни и дрейфовать на волнах собственной депрессии в компании красного полусладкого. Второй раз не готов. Пак по кругу обдумывает, анализирует переписку с бывшим парнем. Типичная банальщина из серии «как дела», «что нового», а сердце рвет. До слез от жалости к самому себе. Не дай Бог, кому-нибудь мнительность Чимина. Гук по-прежнему в Америке, в танцевальной группе, по его словам, вечно на чемоданах и воспоминаниях о родных местах. Скучает по корейской кухне и их вечерам за приставкой. Чимин скучает тоже, но лишь по тому, что уже прошло. Оба понимают, насколько они изменились и былого не вернуть. Горечь утраченного порой будет сжигать, пока на периферии не замаячит едкое «а если бы». Зачем-то, Чимин дает знать, что в отношениях и все отлично. Чон желает всего наилучшего без повторения их ситуации, уже позднее узнав о музыкальной карьере Юнги. Прощаясь до следующей переписки, которая, возможно, будет через года, юноша бредет до студии Джуна и любимого. На душе неспокойно. Волнение поднимается от самых ступней, а глаза уже жжет от подступающих слез. Как хочется в объятья Юнги. Забыв, что обещал позвонить ребятам перед приходом и захватить лапшу из китайской забегаловки, на которую все трое подсели, Чимин становится невольным слушателем. Разговор между ними настолько вписывается в его состояние, что Пак остается за дверью, замирая в ожидании. Он мог бы поговорить с Юнги открыто. Мог бы. Наверное. Слышать правду всегда страшно. — Ты думал насчет контракта? Тянуть больше нет смысла, нас не будут ждать вечно. Садясь рядом на диван, Намджун откидывает голову назад, устало разминая шею. Взгляд Мина рядом с ним непроницаем. — Я откажусь. Или соглашусь, но на других условиях. — Ты хоть соображаешь, что теряешь? Тон Намджуна слишком уж серьезен, с нотками укора. Ему и в самом деле неясно, что крутится в голове старшего. Пусть им предложили разные контракты, каждый из них будет сольником, но это цель к которой они шли давно. Всё досягаемо и амбиции плещут так, что разрывает. Хочется встать и начать писать текста, сэмплы и окунуться в мир шоу бизнеса с тем размахом, которого они достойны. — Соображаю. Контракт хорош, я не спорю, но для тебя. Прочитав его, первое, о чем я думаю: а как часто я буду видеть Чимина? Затем разъезды, фанатская ревность. Он умный мальчик, быстро поймет, что я не тот, с кем ему нужна жизнь и найдет человека, который подарит внимание и всё, чего он заслуживает. А я сдохну от ревности — Мин швыряет скрепленные документы, ждущие лишь его подписи. Пропуск в будущее летит на стол, так, словно никогда не было стремления ко всему этому — Буду сидеть над работой и ненавидеть ее, за то, чего она меня лишила. Я люблю музыку и люблю Чимина. — Брат, послуушай… — Нет. Это ты послушай. Я могу быть продюсером, записывать фиты, заниматься музыкой, пока на кровати рядом со мной будет спать Чимин. Это моя жизнь. Не под софитами и выматывающими перелетами. Намджун тяжко вздыхает, а Чимин легко выдыхает. Ведь Юнги не он. Юнги выбрал его. — Кстати, дай телефон, моя детка задерживается, мне нужно позвонить. Кидая сотовый на место, где сидел минутой ранее, АрЭм широким взмахом подписывает соглашение, определяя свой жизненный путь. — Вы оба, отвратительно влюбленные. Каждый выбрал свое.