От Сеула к Гонконгу

Когда Чимин лишается девственности, ему едва исполняется семнадцать, его избраннику и вовсе пятнадцать. У них два года разницы и впервые они встречаются на школьных отработках. На те самые отработки, призванные сбить спесь, он попадает из-за неудовлетворительного (возможно ужасного) поведения и машет метлой по средам вдоль школьных стен, раздавая факи каждому окну. Учителя предпочитают не замечать этих дерзких действий, отворачиваясь к доске или активно начиная проверять тетради, когда средний палец, не занятой метлой руки, вжимается в стекло. Сидящие ученики пытаются не смеяться, подметающий Чимин пытается самоутвердиться. Только по факту из себя он представляет гораздо больше, чем задиристый пацан с комплексом внешности. Ему хочется внимания и любви, но умом понимает, что подростки должны подтверждать свой статус чем-либо. Быть капитаном команды по баскетболу, трахать побольше девчонок или связаться с компанией выпускников, самые беспроигрышные варианты, но Чимина не тянет ни в одну из заданных траекторий его прогнозируемой популярности. И если с отсутствием желания общаться со старшими классами и ведению мяча по полю можно смириться, то всяческое отрешение к флирту с девушками его напрягает. Ему приятнее проводить время в зале с кучкой парней, не знающих как убрать очередной прыщ со щеки, окруженным резким запахом пота, нежели с теми, у кого длинные волосы и короткие юбки. В свое оправдание Пак пытался, если один поцелуй в кладовой считается, то он был абсолютно разочарован. Так или иначе, он продолжал качаться, вести себя показушно и начал подводить глаза черной подводкой, посчитав будто его внешности это придает большую агрессивность. От недели к неделе ничего не менялось, Чимин второй месяц учебного года тыкается пальцами в неприличных жестах, пока голос позади не отрывает от начатого протеста нормам поведения в обществе: — Ты идиот? Пак поворачивается, оглядывая через плечо незнакомца и едва не фыркает. Шкет, на несколько сантиметров выше брюнета, с окрашенными в странный ржавый оттенок волосами, поджимает губы, просто источая недовольство. И если бы не черная одежда, вместо формы, то этот птенец казался бы совсем ребенком. — А ты откуда такой умный? — От мамы с папой, а теперь взял метлу и за дело, я хочу скорее вернуться домой. От голоса нахально дающего указания, не должно окатывать горячей волной по всему телу, но именно это и происходит с Чимином. Его напускная личностность "плохиша" задвигается на дальний план слишком неожиданно, оставляя пустое пространство. Пак пока не знает, чем оно должно заполниться вероятно, потому что слишком увлекся игрой для окружающих, забывая кем является сам. Молча приступает к уборке, обещая раскинуть мозгами дома, в комнатке с узкой кроватью и пыльным ковром. Намджун встречает его громким «Чимини», после зовя поужинать. Родители уехали в командировку на месяц, далеко не в первый раз, оставляя братьев наедине с кредиткой и пожеланием быть хорошими мальчиками. Пак в принципе не против. Нам ему всегда был ближе всей родни. — Ты сегодня рано. Открывая коробку с пиццей, Намджун облизывает губы, блокируя телефон, который разрывается от сообщений. Это странно осознавать, но старший, уезжающий после нового года в Сеул, уже успел обзавестись знакомыми, ждущими его в столице, сидя на своей жопе в Пусане. — Так получилось. Купи завтра продуктов, я приготовлю нормальной еды, не хочу это есть, — младший морщится от запаха, делая вид, будто не хочет вгрызться в этот кусок углеводов зубами. — Это ведь не диета? — Нет. Да. Это именно она, но брату не стоит травить себя лишними переживаниями и поучать, как стоит питаться. По крайней мере, Чимин не хочет выслушивать лекции от человека, что не способен держать нож в руках не разрушив все вокруг и уходит в свою обитель. Там он до самого утра спит чутким сном, пытаясь игнорировать пустой желудок и его урчание. На завтрак ему повезло найти в холодильнике остатки молока и он ограничивается этим. Чимин отгоняет мысль, что ему нужно на тренировку, позволяя себе прогулять, ведь сил брать неоткуда. В следующий раз. На подходе к воротам, его взгляд цепляет черная кофта, с ярким принтом. В этой фигуре, сидящей под деревом, брюнет улавливает вчерашнего парня с отработки и бежит к нему. От чего-то улыбка на лице становится настолько широкой, что глаза превращаются в щелочки и за пушистыми ресницами ни черта не видно. Пак бросает сумку и садится рядом, ударяясь головой о ствол дерева. — Ауч. Парень лениво снимает наушники, откладывая какой-то игровой гаджет на колени. Его бровь вопросительно изгибается и Чимин, чувствуя себя опозоренным, надувает губы. — Ты действительно такой идиот. Надо бы обидеться, но в следующую секунду широкая ладонь нового знакомого опускается на затылок брюнета, медленно оглаживая волосы. Пак смущается от безобидной ласки, улавливая за шумом ветра чужой смех. — Меня зовут Чонгук, — он убирает руку и Чимин неосознанно тянется за ней, желая вернуть приятное тепло. — Чимин. — Я знаю. Чонгук протягивает один наушник, включая музыку. В них играет американский реп и они оба качают головой в бит, не понимая слов. Позже она станет любимой песней Пака, как и имя парня, что младше на два года. Этот необратимый процесс начнется с прогулов первых уроков около их дерева, но всегда сделанной домашней работой, потому что Чона не отпустят родители без проверки успеваемости. Чимину более не интересен спортивный зал и одноклассники, все еще зовущие «потягать железо». Ведь Чонгук ждет на площадке, где они пытаются учить танцы, нагоняя по сотне просмотров на обучающие хип-хопу ролики. Ему не важно, что пальцы Чимина короткие и щеки пухлые. Чонгук находит их очаровательными и грозит сесть на диету вместе со старшим, если тот не перестанет заниматься дурью. Чонгук считает, что мнение окружающих никого не должно волновать и следует поступать как хочется. И Чимин тонет в слепом обожании. За юностью и пятнадцатью годами скрывается устоявшийся собственный взгляд на действительность и глубокий мир. Позволяя себе окунуться с головой в увлечённость одним человеком, Пак наконец находит себя, вместо того самого пустого пространства, заполняясь разрастающейся первой любовью. Намджун все видит. И молчит. Его интуиция и скребущее под ребрами нехорошее предчувствие, требуют поговорить с братом, но теряет решительность, видя робкий намек на улыбку, когда Чимин переписывается с очевидно объектом своих чувств. Нам решает: каким бы не был исход, Чимину следует пройти через этап первой любви самостоятельно. И чего таить, изменения в поведении и манерах младшего его радуют. В глубине души, Пак всегда был для него чувствительным и милым мальчиком, не выпуская настоящего себя, за созданным удобства ради фасадом. Поворотным моментом стали волосы цвета блонд. Пак, смягчаемый не только характером, но и внешне, празднует день рождения в компании одного Чонгука, а через неделю приходит на площадку с новым цветом, выбивая из Чона весь дух. — Вау, хен, тебе идёт, — парень касается челки, едва ощутимо проводя кончиками пальцев по прядкам, соскальзывая ими по щеке. Чон ожидает реакции, но Пак упрямо молчит, не отводя взгляда, с почерневшими зрачками. Гуку вспоминается статья из случайно выпавшего сайта, будто зрачки расширяются, когда ты смотришь на любимого человека и не берется предположить, как выглядят его собственные. — Тебе нравится? — Сильнее, чем должно. Чонгук подаётся вперед, прижимая сухие губы к пухлым старшего. Чимин впервые хочет плакать от обрушившейся на него сентиментальности и отчаянно цепляется за плечи Чона. После рождества Нам уезжает, познакомившись с парнем своего брата. Это было максимально неловко, но на праздниках они остаются одни в целой квартире и кажется в целом мире, изучая тела друг друга постепенно. Примерно, через два дня после первого минета у них первый секс. А через два года Чонгук уезжает в Америку учиться танцам и заканчивать школу, не оставаясь на выпускной Пака. Самое ужасное, что Чимин не вправе винить Чона, хоть ему и хочется. Младший плачет, пока глаза не опухают от боли и целует шею блондина, соленную от собственных слез. Он мечется между мечтой и любовью. Дополнительным грузом становится отсутствие объяснений родителям. Упрямство не покидать насиженное место и отказ уехать в штаты, которыми Чон грезил, им не ясно и списывается на волнение и не знание языка. Его успокаивают, что он будет в корейской школе и со временем чужая среда примется, но сердце Чонгука не хочет принимать ничего. Последний месяц перед иммиграцией младшего, вместо подготовки к экзаменам Чимин проводит все свободное время в постели. Это сумасшествие заканчивается в уборной аэропорта и предложением Чонгука пробовать отношения на расстоянии. Чимин не соглашается. Намджун о происшедшем не осведомлен. У него своя жизнь в Сеуле, двое идейных друзей с которыми они пишут музыку и по жалобам брата, те чаще трахаются, чем помогают. Паку нравится слушать отвлекающую болтовню и пусть он не видит, но уверен, что в глазах Джуна горит огонь. В своих Чимин давно не видит абсолютно ничего, только глухая тоска изредка накатывает ночами, и блондин плачет, как когда-то Чонгук — громко, навзрыд. Они редко списываются, в желании знать как дела. Подростковая трагедия кажется катастрофой, однако Чимин поступает в колледж, где на студенческой попойке знакомится с Вонхо. Парень высокий и о, боже, его телосложение мощнее даже Чона и Пак ведется на это. У них чистый секс и поверхностные отношения, больше похожие на решение не спать ни с кем кроме друг друга. Норма становится его повседневным состоянием и лишь что-то неуловимо меняется. Тем, кто находится с Чимином рядом каждый день это не видно, но брат, ставший теперь репером с никнэймом АрЭм и приехавший впервые за три года в гости, пребывает в немом шоке. Они сидят за тем же столом, что и несколько лет назад, едят пиццу, в сторону которой младший раньше не посмотрел бы. Чимин похорошел, это очевидно. Киму неловко, но в мыслях пронеслись лишь маты, наблюдая как младший сидя напротив откидывает челку назад и открытый лоб придает большую сексуальность, сбивая с толку. — Как дела? — как-то стремно, но с чего-то разговор должен начаться. — Пойдет. — Как твой бойфренд? Блондин поджимает губы, долго выдыхая. Его аппетит резко пропадает и кусок пиццы небрежно брошенный в картонную коробку, нагнетает обстановку. Нам беспочвенно ощущает страх, закручивающийся в животе. Младший всегда был страшен в гневе, но сейчас кажется еще и капельку стервозным, накаляя до предела воздух. — О котором из них хочешь знать? — парень кладет локоть на стол, убивая холодным взглядом старшего — Чонгук три года назад уехал в Америку, Вонхо меня просто достал со своей ревностью и бесконечными соревнованиями. Мне в принципе все осточертело, особенно отсутствие регулярного секса, понимаешь? Ким прочищает горло, бегая взглядом от домашней футболки на узких плечах Чимина к чистой посуде, оставленной сушиться на раковине за спиной последнего. — Я не знал. Мне правда жаль, вы были такими… — Были, — перебивает Пак, закрывая глаза. Сколько бы времени не прошло, его боль не становится меньше. Он привык жить с этим обезнадёживающим чувством, чаще не обращая внимание. Остаток вечера они проводят за разговорами и младший впервые чувствует облегчение, выговаривая монологом скопившееся и разделяя печаль с близким человеком. Разумеется, большая часть остаётся при нём. Холодная пицца не так хороша, но Пак отказывается ее разогревать, предлагая чай. АрЭм соглашается и наблюдая за перекатывающимися лопатками под тонкой тканью, чувствует ответственность и потребность что-то предпринять. — Закончишь колледж и переедешь в Сеул. На первое время я тебе сниму квартиру и помогу с расходами, дальше сориентируемся. Здесь ты не останешься. Чимин перестает мешать сахар в кружках, напрягаясь всем естеством. Сначала он думает отказаться, не представляя жизни в дали от родных мест, но Намджун ставит перед фактом. В его голове проносится первая встреча пятилетней давности, когда Чонгук так же одной фразой определил всё дальнейшее движение. Следом обрушилось осознание, что на самом деле ему давно пора покинуть этот город. Здесь, он топчется на месте, привязанный воспоминаниями едва ли не к каждому двору. — Спасибо. Последний год учебы пролетел за хлопотами о дипломе фактически в одно мгновенье. Да и в целом случается многое. Например, он окончательно расходится с Вонхо, но гораздо значимым становится знакомство с Тэхеном. Они зависают вместе так часто, что Чимин перетаскивает часть вещей к лучшему другу. Оба сожалеют, о позднем знакомстве на последнем курсе, хотя были зачислены в один год. Тэхен отшучивается, мол «Жопа встала - место потеряла», поскольку он состоит в любовной переписке с неким Хосоком, который собирается приехать к нему. Как тесен мир. Бросить всё, оказалось гораздо проще. Чимин надевает подаренную единственным настоящим другом рубашку, слишком аляпистую на его вкус, зато гуччи, и светлые джинсы. Черная дорожная сумка через плечо, собранная опять же другом, потому что Сеул нужно уметь покорять. Вопреки ожиданиям воздух везде одинаковый. Дышать легче не становится, возбуждение от новизны пропадает едва блондин выходит из метро и сталкивается со снующими в разные стороны людьми. Хаотичный ритм его утомляет первое время, но Намджун одаривает гиперопекой, контролируя каждый шаг, если не лично, то по телефону. Тэхен звонит каждый день, уговаривая рассказать, какого там в большом городе. Рассказать нечего. Все несколько дней, Пак занят обживанием съемного жилья и поиском работы. Тэ заявляет, что больше не намерен тратить время на скучные разговоры и просит перезвонить, когда Чимин познает тусовочную жизнь и ступит своими безупречными маленькими стопами в обитель разврата и выпивки. Вселенная услышала, приняла к сведению и даже реализовала сие мероприятие. Уточнений никаких не было, поэтому отправной точкой «ночной жизни» стал звонок пьяного Намджуна с просьбой забрать его. Пак вызывает такси, не удосуживаясь переодеться, пумовский спортивный костюм, потасканный временем, по-прежнему отлично сидит. Однако Чимин не ожидает встретить там его. — Чимини! Мужчина, придерживающий Нама, сам пошатывается, но находит в себе силы бесконечно ворчать, чтобы тот перестал активно жестикулировать. Идя на встречу, Пак чувствует неладное и понимают природу возникшего опасного волнения, когда брюнет, примерно его телосложения, возможно даже худее, поднимает взгляд. Узкие губы изгибаются в недовольстве, скорее всего, ему трудно держать здоровую тушу Намджуна, но Чимин так сосредоточен на изучении красивых черт, что кислород перекрывает. — Он тебе звонил? — о, блять, нет. Пак не готов к такому глубокому голосу, отдающему легкой хрипцой. — Да. — Тогда лови, красавчик. Блондин едва успевает подхватить брата, следом говоря: — Я на такси, садись, докинем куда нужно. Мужчина молчит. Чимину думается, что поза и выражение лица слишком не читаемы и будь на улице светло, это не помогло бы. — Ладно, давай. Чимин затаскивает брата на заднее сиденье и закрывая дверцу машины, обходит с другой стороны. Было ожидаемо, что друг Намджуна сядет спереди, поскольку казался более ни менее трезвым, однако, вопреки ожиданиям, тот втискивается третьим. Их плечи соприкасаются и Чимина ошпаривает, настолько знакомыми ощущениями, что в груди тянет. Только не сейчас. Блондин слишком резко оборачивается, в желании увидеть профиль незнакомца, слыша хруст в шее. Он хочется убедить себя, что это фантомное чувство, не тоже самое, что когда-то в нем пробудил Чонгук. Вместо чужого профиля он сталкивается с замутненным алкогольной дымкой взглядом, буквально зависая. Пак пугается и страх обоснован лишь тем, что стремясь разглядеть нечто отталкивающее, брюнета пленяет еще больше, и кто знает, сколько длился их в неком роде интимный момент, если бы не водитель. — Куда? Брюнет отмирает первым, его глаза чуть проясняются, но он называет адрес по-прежнему дыша в чужие губы. Машина трогается резко и Нам, о существовании которого забыли, бессознательно заваливается на колени младшего. Чимину стыдно, поэтому он кладет ладонь на его плечо, мягко придерживая от тряски в салоне. — С моим лицом что-то не так? — Паку неловко от длительного зрительного контакта. — Оно прекрасно. Запрещенный приём. Самый быстрый подход и самый верный в случае с Чимином — это комплименты. Проведя всю сознательную юность с тонной комплексов, ему необходимо признание со стороны. И пусть Чонгук всегда говорил обратное, Чона больше нет рядом. Его никто ни в чем не убеждает, а Вонхо был слишком зациклен на себе, чтобы снизойти приятным словом или лаской, не относящейся к сексу. С непривычки, хочется отвернуться и скрыть проступивший румянец, но чужая широкая ладонь накрывает горящую щеку, не давая этого сделать. — Позволь мне смотреть. Пак хнычет. Ему невыносимо контролировать этот прилив симпатии и понять невозможно, чем мужчина напротив столь остро зацепил. Абсолютно не его типаж, далекий от писанного идеала, и вся харизма больше сходит за дерзость и осознание собственной вседозволенности. Эта порода людей, получающих всё желаемое и Пак пытается сопротивляться, напоминая себе, чем закончилось его первая и единственная любовь. Собирая всю волю в одно движение, блондин отстраняется, прикрываясь необходимостью поправить Намджуна. Удобней поза не становится, но тот пьян и всем доволен, причмокивая. И слава богу, на нём не брендовые шмотки, Тэхен бы не простил. Остаток времени проходит под шум радио и тепла чужого плеча, по-прежнему прижимающегося к Чимину. Прощаться не хочется, но ему собственно и не приходится. Все происходит так: мужчина открывает дверь автомобиля, неуверенно соскальзывая с сиденья и морщится от легкого головокружения. Однако перед тем, как исчезнуть в подъезде многоэтажки, наклоняется, в последний раз смотря на лицо Чимина. По губам читается «оно прекрасно» и блондин, помнящий эту фразу, сказанную низким голосом несколько минут назад, воспроизводит её с той же интонацией. Сна не будет. Да и последующую неделю, до встречи в клубе и глупого приглашения пить чай, засевшая внутри влюблённость не даст спать без часов, проведённых в беспокойных мыслях. Чимин с каждым шагом навстречу к чувствам Юнги отчаянней борется сам с собой. Он ненавидит, что влюбляется в мужчину, осыпающего вниманием и заботой. Между ними был определённый период лишь секс, незаметно переросший в просмотр фильмов вечерами с ленивыми поцелуями. Это происходит в момент болезни Чимина. Подхватить простуду между осенью и надвигающейся зимой не сложно. Сложно принять факт, что глаза Юнги пропитаны беспокойством, а блондин теперь Чаги-ним. Всякий раз, слыша столь нежное обращение, подчеркивающее значимость, сердце наливается неописуемой тяжестью. Оно восстанавливает обрывки прошлого, не намеренно заставляя сравнивать двух разных людей. Нет гарантий, что Юнги поступит с ним жестоко, но поразмыслить здраво, его главный стоп сама личность брюнета. Репер Шуга действительно талантлив, а Сеул не вмещает их с братом амбиций. Как скоро Чимину скажут, что заключенный контракт не позволяет иметь отношений или того хуже, последуют гастроли в которых новые люди, новые увлечения. Как далеко Чимина отодвинут ради образовавшегося пути к намеченной цели. И выгляди парень хоть божественно, но он не рассматривает ни одного варианта, где стоит на первом месте. Разве может «вне конкуренции» быть о нём. Главная ошибка, что мнения Мин Юнги никто не спрашивал.