Золотая клетка.

      Ричарду никогда не приходилось зарабатывать на жизнь, он оказался совершенно бесполезным в хозяйстве, нежные руки не привыкли к труду. Разве что грамоте был обучен, да умел держать шпагу. А деньги быстро заканчивались. К огромному удивлению, даже без особых талантов принц нашел себе занятие и начал переписывать древние рукописи, некоторые из них переводил. Благо, иностранными языками его высочество владел прекрасно. Большинство рукописей было на французском и латыни, что сильно облегчало дело. Поначалу народ удивлялся тому, откуда у простого юноши такие познания, но вскоре привык и обращался к нему по самым разным вопросам, даже таким мелким, как написать письмо или прочитать записку. Платили немного, поэтому приходилось экономить, что оказалось чуждо человеку, выросшему в высшем обществе. За месяц Ричард сильно исхудал и изменился до неузнаваемости. Лицо вытянулось, некогда круглые щеки впали, отчего ранее заплывшие черты стали более рельефными, будто вылепленными талантливым скульптором. Мимо такой изящной красоты не могли пройти и городские девушки. Они, хихикая, поглядывали на юношу и о чем-то шептались, а стоило ему обратить на них внимание, зардевшись, отворачивались. Это забавляло принца, он видел множество и более красивых дам в своем ложе, но отчего-то обыкновенные девушки нравились ему сильнее. Не было в них высокомерия, свойственного знати, а лишь искренность и прямота. С каждым днем Его Высочество все лучше узнавал свою страну, изучая ее изнутри, глазами простого писаря.       А Жак стал все чаще пропадать, порой он замечал, как девицы строят глазки Ричарду и, нахмурившись, уходил куда-то, ничего не говоря. Принц же не был против внимания, в свободное время он активно флиртовал с горожанками, но дальше дело не заходило. Для юноши это стало отдушиной, способом хоть как-то разнообразить свою скучную жизнь. Покинув дворец, Его Высочество жаждал приключений, но полученная свобода оказалась не столь приятным подарком судьбы. Все было не так, даже близко не походило на холостяцкую жизнь человека знатного рода. Одна только мысль о нежеланной женитьбе давала принцу силы держаться. Так проходили день за днем, пока не произошло то, чего Ричард так боялся.       Он сидел в маленькой и неуютной комнатке, на жестком неудобном стуле, корпя над переводом. За несколько часов усердной работы разболелась спина, однако сжатые сроки не позволяли оторваться от занятия. Следовало поторопиться, чтобы успеть до заката сделать как можно больше, иначе придется сидеть со свечкой, пытаясь разобрать рукописные буквы, а после такой работы болели глаза. С улицы был слышен какой-то гул, но Его Высочество уже привык не отвлекаться на посторонние звуки, пусть первое время его они жутко раздражали. Время шло, а страниц как будто не убавлялось. Радовало, что хотя бы не пришлось мыть пол в таверне, куда сбредаются все, кому не лень, порой там так смердело, что дышать становилось нечем. Принца поражало, как посетители могут пить и есть в таких условиях, когда он, пусть и не привыкший к таким заведениям, зажимал нос рукой и бежал на улицу.       Наконец-то закончив перевод, юноша потянулся, чувствуя, как затекшая спина перестает болеть, и отправился в свое временное место обитания, но по пути понял, что в городе творилось нечто странное. Народ повыходил из домов и что-то кричал, когда мимо проскакал один из стражей короля. Его Высочество накинул на голову капюшон, попытался слиться с толпой и услышал, как старик, стоящий неподалеку, заорал во всю глотку: «Долой принца Ричарда! На костер его! На костер живьем!» Юноша прислушался и понял, что все кричали примерно одно и то же. По телу пробежала неприятная дрожь. Отчего простые люди так ненавидят его? Разве он сделал им что-то плохое? Но крики продолжались. Когда королевский стражник скрылся за поворотом, принц решил узнать, что происходит и подошел к тому самому старику. — Дедушка, скажи, а за что все так невзлюбили Ричарда? Я не знаю, что в городе творится, потому что целыми днями сижу за книгами, а тут поднялся настоящий бунт. — Его Высочество старался говорить как можно более небрежно, чтобы не выдать заинтересованность вопросом, но, похоже, мужичку не было никакого дела до слоняющихся по округе юнцов, как и до поиска сбежавшего сына короля. Он даже не взглянул на собеседника. — Этот мальчишка был обещан какому-то богатому королю Фридриху, но убежал из дворца, прибрав к рукам половину казны, из-за чего Его Величество снова повысил налоги. Ох, встреть я этого мальца на улице… Врезал бы! И на костер. Будет знать, как честной народ грабить. Да и Фридрих недоволен, говорит, вместо жениха ему цыпленка подают. Кормят завтраками, да приговаривают, что ищут беглеца. Только плохо ищут, раз не нашли. У меня этот, как его… Зятёк при дворце служит, он и весточку доченьке отправил, а я взял да и прочитал, и уж рассказал всем, кому мог. Совсем обобрали, рубаху уже десять лет ношу, вся дырявая, а этому Ричарду хоть бы что. Живет себе припеваючи на казённые денюжки, да в ус не дует. Вот бы я его… — Старичок продолжал ругать младшего сына короля всеми бранными словами, а Ричард так и застыл. Он едва подавил желание закричать, что все это клевета. Не брал он никаких денег, только горстку золотых, да и тех уже не осталось. Что-то разбойники забрали, а остальное потратили. — Эй, Рик, идем со мной, — раздался позади знакомый голос, после чего юношу схватили за руку. Принц вздохнул с облегчением, ему стало не по себе, пока он находился в толпе, которая готова была разорвать его на части, а появление Жака пришлось как нельзя кстати. Свернув в безлюдный переулок, Бертлен крепче сжал ладонь друга, уводя все дальше от бушующей толпы. Ребята шагали по закоулкам, продвигаясь в глубь города. Вскоре крики совсем стихли, на улицах было пусто и безмятежно, словно весь мир погрузился в дремоту. Не встретив ни единой живой души, ребята добрались до ветхого домишки, который, казалось, вот-вот развалится. Жак уверенно направился туда, потянув за собой Его Высочество. Беглец пытался задавать вопросы, но друг уверенно отвечал, что расскажет все, как только они доберутся до пункта назначения. Когда ребята зашли в дом, наконец-то остановившись, Бертлен снял капюшон и повернулся лицом к Ричарду. Выглядел мужчина весьма обеспокоенным, словно случилось нечто крайне неприятное. По телу принца пробежала неприятная дрожь от столь тяжелого взгляда, которым одарил его друг. — Плохие новости. Прошёл слух, что ты в городе. Совсем скоро начнут прочесывать улицы, а страже у ворот, скорее всего, уже дали указание никого подозрительного не выпускать. Нам нужно бежать. И чем быстрее, тем лучше. — Жак устало вздохнул и только заметил, что до сих пор сжимает руку принца, и разжал пальцы. Из приоткрытого окошка подул ветер, растрепав светлые волосы. — Это не все, отец поднял налоги. Говорят, что причиной тому стала пропажа крупной суммы из королевской казны. А обвиняют во всем меня. Не знаю, что правда из всех этих слухов, но наиболее вероятен вариант, что кто-то действительно присвоил деньги себе, сделав меня козлом отпущения. Легко поверить в виновность человека с моей репутацией. Но отец должен знать, что я никогда так бы не поступил! Почему он не защитил меня? — Ричард стиснул зубы от злости, его возмущало несправедливое обвинение. Теперь репутация была испорчена окончательно, он стал преступником в глазах народа, жаждущего крови, хлеба и зрелищ. — Если меня найдут, то непременно казнят. — Я не позволю, — отрезал Бертлен, в его взгляде появилась какая-то странная тьма, которую Его Высочество раньше не замечал. Глаза будто загорелись зеленым пламенем. Даже столь самоуверенное заявление не звучало нелепо от этого простолюдина, хотя должно было. Что он может сделать, не имея власти? И несмотря на абсурдность обещания, принц ни на секунду не усомнился в его правдивости. — Ты веришь мне? В то, что я не брал деньги. — Ричард не знал, зачем задал столь глупый вопрос, ответ на который был очевиден. — Конечно. Но даже если бы не верил, это ничего не меняет. — Слова Жака звучали почти ласково, злость угасала, оставив лишь мимолетную тень после себя. Принц на мгновение забыл, как дышать. Ледяное сердце таяло. — Почему ты так добр ко мне? — произнес юноша дрожащим голосом, да так тихо, почти шепотом. Он не знал, что так взволновало его, но в воздухе повило какое-то странное, едва уловимое напряжение. Если до сегодняшнего дня Его Высочество постоянно проводил некую параллель между покойной матерью и другом, то теперь ощутил четкую разницу между ними. — Не знаю, — так же негромко ответил Бертлен, уголки его губ чуть приподнялись. Эта полуулыбка преобразила его и без того красивые черты. — Не верю, но это ничего не меняет. — Ричард вдруг улыбнулся, отчего-то на душе стало так хорошо, так светло. Словно толпа горожан не хотела отправить его на костер, отец не желал отдать незнакомому человеку в мужья, а грязные лживые слухи не оскверняли его имя. А даже если все это и происходило где-то снаружи, то сейчас не имело значения. — Ты невыносим, Ричи, но так стараешься. Даже не верится, что передо мной тот высокомерный индюк, которого я повстречал в столице. И не делай такое лицо, хмуриться тебе совсем не идет. — Жак рассмеялся, глядя, как друг начинает закипать. Кажется, тот вот-вот сорвется и по привычке примется звать стражу. Но вместо этого юноша, увидев стоящие в углу шпаги, ловко схватил одну и приставил к горлу мужчины. — А ты, похоже, забыл, с кем разговариваешь. Не смей оскорблять меня. — Ричард какое-то время с нескрываемым гневом смотрел на Бертлена, но уже через несколько секунд, тяжело вздохнув, опустил оружие. Он не мог долго злиться на человека, который так много для него сделал. — Прости меня. Я сам не свой. Никогда не причиню тебе вреда, обещаю.       Его Высочество, отбросив шпагу, подошел к другу и непроизвольно заправил выбившуюся прядь его длинных волос за ухо, но тут же отдернул руку, испугавшись своих чувств. Раньше он не испытывал такого странного притяжения, в руках принца была власть, сгубившая немало судеб, но сам Ричард оставался хладнокровным, а сейчас оболочка дала трещину. Нет, Жак не похож на обычного человека, он смелый и верный, сильный и умный. Будь у юноши возможность остаться дома, он ни за что не отпустил бы Жака, а назначил своим рыцарем или просто сделал все возможное, чтобы тот получил дворянский титул и жил во дворце. Казалось, с их первой встречи прошло не так много времени, но отныне принц не видел жизни без Бертлена, даже когда злился, не видел себя без него. И если однажды начнется война, или стражи найдут его, младший сын короля поклялся себе не расставаться с Жаком. — Эй, что с тобой? — мягко спросил Бертлен, сделав шаг вперед и приблизившись вплотную к Ричарду, который застыл на месте, все сильнее пугаясь своих непривычных ощущений. Чужие руки легли на плечи Его Высочества, отчего по телу пробежали мурашки. И когда он успел так привязаться? — Не поднимай больше на меня оружие, если начну защищаться, могу случайно ранить тебя, а я этого не хочу. — Сегодня, когда я узнал про эти грязные слухи, мне стало противно. Меня выставили ничтожным и мелочным, и никто не отрицает этого. Ни отец, ни брат, ни сестра. И знаешь, я даже в какой-то мере благодарен этим слухам, ведь вместе с ними пришло осознание, что никому нельзя доверять. Они все ненавидят меня. Простые люди хотят сжечь на костре, отец — избавиться, продав Фредерику, а сам Фредерик желает запереть в золотой клетке, откуда не сбежать. И только ты… Прошу, останься со мной. Впервые кого-то о чем-то прошу, надеюсь, это будет последний раз. Однажды я сказал тебе убегать, когда разбойники напали на нас, но солгал. Не хочу, чтобы ты бросал меня. Желаю лишь, чтобы вновь пришёл, чтобы спасти, если попаду в беду. — Ричард смотрел прямо в глаза другу, на душе становилось легче. Понимание, что рядом есть человек, который не предаст, согревало принца, привыкшего держать в себе все переживания и боль. Но сейчас он мог разделить их с кем-то. — Не беспокойся, я буду рядом, но сначала нам следует продумать план побега, у меня есть некоторые идеи на этот счет… Подожди здесь на случай, если кто-то придет, а мне нужно написать письмо. — Жак скрылся за дверью в соседнюю комнату, оставив принца в одиночестве.       Юноша присел на лавочку, прокручивая в голове все события, произошедшие за день. Впервые младшего сына короля так взволновали слухи. В адрес Ричарда и раньше бросали множество нелестных слов, но в этот раз в них не было ни доли истины. Принца всегда мало волновало, насколько благосклонен к нему народ, только вот подобную ложь не терпел, испытывая к ней столь явное отвращение, что порой с трудом сдерживал эмоции. Еще долго Его Высочество мог мысленно строить теории, но вскоре его размышления были прерваны скрипом входной двери, который заставил принца вскочить и снова схватиться за шпагу, но каково же было его удивление, когда с улицы в дом проскользнула Ирен. Все такая же тоненькая, как тростинка, и красивая, она подарила Ричарду теплую улыбку и сделала реверанс. — Добрый вечер, Ваше Высочество. Рада видеть Вас в добром здравии. Вижу, кое-что изменилось с нашей последней встречи. — Девушка говорила так, будто знала обо всем, что произошло за то время, что они не виделись. Впрочем, дело могло быть и в магии, быть может, она способна видеть прошлое или будущее. — Здравствуй, Ирен. Что ты здесь делаешь? Я думал, ты осталась в столице. — Принц схватился за спасительную ниточку, желая выкинуть из головы странное поведение Жака хотя бы на время. Разговор с красавицей подходил для этого как нельзя кстати. — Все верно. Но совсем недавно у меня появилось видение, поэтому я поспешила сюда. Матушка убьет меня, если узнает, но поступить иначе я не могу. Это связано с Вашим будущим. У нас есть не больше суток, чтобы покинуть город. Я только что была на главной торговой улице, народ недоволен, он хочет прилюдной казни. Вы же понимаете, что произойдет, если Вас схватят? Растрата такого масштаба даже Вам не сойдет с рук. — Слова Ирен прозвучали с осуждением, а значит, она тоже считала, что Ричард виновен. Впрочем, с чего бы ей думать иначе? — Это был не я. Я не брал денег. Только горстку золотых. Когда мы оставались у тебя, при мне находились все мои вещи, кроме коня. Понимаю, в это трудно поверить. Была возможность припрятать награбленное, но время… Я ведь бежал прямо с бала, так когда мне успеть вынести половину казны? Кто-то подставил меня, желая выйти сухим из воды и направив гнев народа на того, в чью вину будет легко поверить. — Юноша стиснул зубы и сжал ладони в кулаки, пытаясь не вспыхнуть на месте. Несправедливо и подло, но, в то же время, хитро поступил вор. — Думаю, это правда. Я рада, что не ошиблась, когда решила помогать Вам. — Девушка облегченно вздохнула, продолжая сохранять спокойствие. Ей-богу, и правда ведьма. Сколько невозмутимости в таком хрупком создании. Казалось, Ирен ничего не сможет удивить или заставить нервничать. Постоянная собранность и концентрация, которой позавидовал бы даже Бертлен, не говоря уже о вспыльчивом принце.       Извинившись, девушка удалилась в соседнюю комнату, куда ушёл Жак, попросив не беспокоить их какое-то время. Ричард возражать не стал, однако на душе его появилось неприятное чувство, которое постепенно начало гложить. С каждой минутой оно усиливалось, становясь невыносимым. В юноше боролись гордость и любопытство, и, в конце концов, второе одержало верх. Прокравшись на цыпочках к двери, принц заглянул в замочную скважину. Жак и Ирен сидели у камина и о чем-то беседовали. Ричард напряг слух, стараясь понять, о чем идет разговор. — Спасибо, что приехала ради Ричарда. — Бертлен прикрыл глаза и откинулся на спинку стула, о чем-то размышляя, а девушка как-то странно посмотрела на него, отчего у принца, наблюдавшего со стороны, появилось плохое предчувствие. Этот взгляд был хорошо знаком ему. — Не ради него. Ради Вас. Вы покорили мое сердце. Но не спешите отвергать меня, позвольте рассказать все с самого начала. С нашей первой встречи у меня стали появляться видения о Вас. В одном из них Вы наблюдали за казнью Ричарда и повторяли, что теперь обречены, а как только гильотина отсекла его голову, истошно закричали, пока толпа ликовала. Ваше лицо выражало такое отчаяние, что я не смогла позволить этому произойти и нарушила сразу несколько главных правил. Их всего три. Первое гласит, что возвращая кого-то с небес с помощью магии, колдун должен отдать взамен нечто равноценное. Одна жизнь за другую. Поэтому строжайше запрещено разменивать ее на жизнь человека, не обладающего магией. В противном случае, всех оставшихся родных ждет позор и изгнание. Люди нас боятся, презирают, они сожгли достаточно наших предков, чтобы навлечь на себя гнев, поэтому нам запрещено им помогать. При желании я могла воскресить Ричарда, но тогда умерла сама, а мою маму ждало бы ужасное будущее. Второе правило говорит о том, что мы не должны сближаться с людьми и открывать свои тайны, в том числе, и силы. Причина все та же. И последнее главное правило: если видишь будущее, нельзя никоим образом вмешиваться в историю. — Девушка грустно улыбнулась, а Жак одарил её сочувственным взглядом, в котором ощущалась некая беспомощность. — Мало таких, кто его видит, нас можно по пальцам пересчитать, даже матушка не умеет… Поэтому я решилась. — Прости, что не могу ответить на твои чувства. Если что-то нужно, я сделаю все возможное, только попроси. Твоя помощь неоценима. — Бертлен глядел на девушку с такой искренней благодарностью, что Ричард с огромным трудом подавил желание ворваться и устроить разнос. Он и сам не знал, почему его так злило хорошее отношение друга к остальным людям. Но в памяти всплыла их первая встреча. Тогда Жак представился мужем Ирен, а теперь чуть ли не молится на нее. Это так похоже на ревность… — Я не прошу от Вас взаимности, мне ничего не нужно, кроме Вашего счастья. Хм… — Девушка сделала паузу и многозначительно посмотрела на дверь, будто заглядывая сквозь неё. Принц попятился назад, осознав, что его заметили, но уже через пару секунд из соседней комнаты раздался женский голос, звучавший гораздо громче. — Ваше Высочество, вы все равно слышали наш разговор, можете зайти. Стоять под дверью, должно быть, не очень удобно.       Юноша проклинал себя за любопытство, хотя теперь деваться некуда. Строить дурачка и все отрицать слишком глупо и не пристало Его Высочеству. Путь хоть на виселицу ведут, но лицо держать надо. Зайдя внутрь, Ричард избегал пристального взгляда зеленых глаз, чувствуя неловкость, но виду не подал. Несмотря на вспыльчивую натуру, лучше всего он умел изображать безразличие и учтивость. На похоронах королевы, во время свадьбы отца, на балах и приемах. Он всегда притворялся. С детства ему запрещали плакать и слишком громко смеяться, обучали манерам, прививали утонченный вкус. — Думаете, буду оправдываться? Нет. Я должен знать все, потому что это касается меня! Даже ваши чувства касаются меня. С Вашей стороны было категорически неправильно скрывать такое. — Принц вскинул подбородок и посмотрел на стоявших подле него Жака и Ирен. Ему и самому стало противно от своих слов, хотя раньше он подобного не замечал за собой. А теперь на языке остался горький привкус брошенных фраз, отчего-то все усиливающийся. Первым пришел в себя Бертлен, он сделал несколько шагов вперед и ударил юношу по щеке, да так, что на коже осталось красное пятно. Теперь уже Ричард не мог вымолвить ни слова, задыхаясь от возмущения. — Стоит быть мягче с людьми, которые Вам преданны, Выше Высочество, иначе останетесь одни. — Жак хотел покинуть комнату, но остановился прямо перед дверью и молчал, собираясь с мыслями. — Я не хотел причинить Вам боль и унижение.       Вскоре дверь за молодым человеком захлопнулась. Ирен, бросив осуждающий взгляд на принца, поспешила за Бертленом. Ричард остался в одиночестве слушать, как потрескивают дрова в камине. Здесь было так тепло, но грустно. На душе снова скребли кошки, щека все еще горела от удара, будто напоминая о словах, так небрежно брошенных. Впервые юноша проклинал свое высокомерие, но извиняться не хотел, слишком глубока была его обида. В комнате, поодаль от камина, стояла дощатая койка без перины и простыней. Однако Ричард слишком устал, поэтому лег прямо на твердую поверхность, не раздеваясь. Какое-то время он не мог сомкнуть глаз, пока надоедливые мысли одолевали его голову. Пусть Жак поступил жестоко, но принц не хотел его потерять. Даже сейчас ничего не изменилось, обида не могла стать преградой для Ричарда, она лишь временно лишала его контроля, в такие моменты юноша был крайне уязвим. Об этом знали немногие, только семья и некоторые из слуг. А теперь хотелось рассказать об этом Жаку, чтобы больше не поступал так. Мама часто говорила Ричарду, что людям нужно больше разговаривать, чтобы лучше понять друг друга, хотя в королевской семье не принято делиться чем-то личным. Так почему Бертлен никогда не говорит о себе, о своих чувствах? Так всем стало бы проще.