historia in tres actus;

он, словно едкая розовая газировка, разъест твой крошечный мозг, если всё же он был

       сегодня весело [как всегда], ибо парочка уже дня три находится на хате криса, ведь, о ужас, даже снег не доставлял такого кайфа, как пол на кухне ифаня [всё по богатому — с ебаным подогревом]. они со стороны напоминают бомжей. на этом полу реальные лужи слюны, и даже блёв с ванной комнаты никаким образом не разбудит чанёля и бэка, но. именно это тупое «но» бьёт спящего бёна по животу с ноги, заставляя показать его «завтрак», состоящий из чего-то непонятного — всё переварилось [вокруг одно лишь насилие]. бэк кашлял и согнулся пополам, мелко дрожа. — просыпайся, мой сладкий!        — ты такая мразота, лу. — ой, да я знаю. хань отмахивается с довольной лыбой и опирается бедром о кухонную столешницу, вслушиваясь в всхлипы дружка. ему в голову так резко ударило воспоминание об их знакомстве. хотя знакомства как такового и не было — просто помнит, как проснулся в постели бёна без намёка на одежду [так даже лучше], и в объятьях малознакомого, пока, паренька. он паниковал, злился — не помнит нихуя ночи и волнуется за свой девственный зад. на его лице отображался такой испуг, что бэк даже не выдержал — сразу же ржать как конь начал, хотя до того спящим притворялся. своим смехом он заставил лу испугаться ещё больше, а бёна визжать как суку. — это шутка, боже. я бы никогда не трахнулся с тобой, котёнок, — после недолгого молчания он добавил главную фразу, что печатью наруто осталась в памяти. — кстати, я бэкхён. го станешь моим ёбырем? после этого красновласку ещё долгое время динамили, но под таким давлением лухан просто не выдержал и согласился стать «ёбырем» бёна.        так или иначе, каждый присутствующий в этой квартире хоть раз, но целовался с парнем. с ванной слышится плеск воды, и голубоволосый как бы невзначай, но кивает в сторону двери, одними лишь губами спрашивая: «ифань?» — эй, животное, какого чёрта ты у меня дома? — пупс, ты сам дал мне ключи, так не смей теперь мне что-то говорить. у меня больше веселиться нельзя — соседи жалуются. устроим вечерок у тебя, ладно, малыш? как утверждали [два голубых братца], у них чисто деловые отношения, при которых лухань законно алкоголь и сигареты покупает крису, а тот, в знак великого уважения, даёт ему денег [и отсасывает наверняка — по-братски, чё уж тут]. бэкхён, кстати, никогда в жизни не понимал, как они сошлись в характерах. ладно пак с хуеблетом ради собственной выгоды в любовников играются, но что насчет этих «деловых отношений»? их видели в пьяных объятьях друг друга, с поцелуями в щёку, и ловившими белочку в комнате лу, когда была возможность тусекать у него. красноволосый не верил во весь этот бред, касаемо деловых отношений.        — у меня скоро родители приедут, ты ебанутый? — хватит врать! все и так знают, что твои родители где-то во франции вино пьют и в ус не дуют! тем более, продолжение вечера… — дальше не было слышно, ведь последующие слова мог услышать лишь фань, который нервно засмеялся и всё же согласился. — давай, бэк, буди нашу медсестру., а «медсестра» не спала уже давно: лежала с открытыми глазами и смеялась не пойми от чего, будто реально употребляла что-то [а она принимала, и не раз]. удивительно, как быстро он отходит после этого. три пары глаз неотрывно смотрели на блондина, у которого глаза краснющие. такие же, как и все его лицо, собственно. — эй, утырок. так это ты в моих вещах копался? сколько ты пакетиков забрал, еблан? — девят… надцать. — с ним уже всё ясно, крис. затащи его в ванную и утопи к чертовой матери, а то ещё и за ним убирать придётся, — лу сразу же указал на бэкхёна. — ты сам будешь мыть прямо сейчас пол, понял? мне страшно представить, чем ты питался всё это время.        — иди нахуй, лухань. юноша поднимается и плетётся в ванную, слыша то, как ву тащит бёновского любовника следом. он кричит [а зачем кричит не ясно] и просит, чтобы бэк включил холодную воду в душевой, что молодой человек послушно делает, занимаясь своими делами — умываясь всё той же холодной водой, а после и в ведро набирая, дабы помыть полы. подготовка к небольшой [как мечтает бэк] вечеринке начинается. пока бён ищет тряпку, видит изгнание дьявола из тела пака, ведь холодная вода и в правду не самая классная шутка после сна. ёль кричал что-то о том, что они все мрази [кроме бэка, конечно], и что как только он встанет, то всем им придёт конец. на этих словах бэкхён решил сбежать и помыть полы, которые, всё же, стали грязнее из-за чана.        олень бегал по квартире и прятал все дорогие вещи [откуда он вообще знает, что именно надо прятать?], а также заказывал на дом бутылки зелёного, не зная даже, сколько человек придёт сегодня. ифань помогал убираться, точнее, убирался он только в своей комнате, руководя бёном, что шипел и лишь слал нахуй. ему точно не хотелось сегодня веселиться, но как бы то ни было, ему придётся тут остаться ради своего недолюбовника. — слушай, вы с чанёлем как-то сблизились быстро. давно знакомы? — спиды нюхали вместе. — а, так это он с тобой так нахуярился. крис стал улыбаться, причем впервые за всё время. дёрнулся только слегка и сказал уже заканчивать — бён пол отполирует скоро, если так тереть будет от одного упоминания о чане. квартира сверкала, а блондин свежий как огурчик [огурцы бэк не любил], пил чай и смотрел какой-то сериал по нетфликсу. в его руках была кружка и самое несладкое печенье на этой хате. — блять, ты да ты заебал со всеми сосаться, парень! сначала учительница, потом подруга детства, а сейчас новенькая? отдай баклану последнюю красотку, раз тебе вообще похую. — тебе так нравятся эти сериалы для девочек, пак? — тебе так нравится моя фамилия? — если бы я был девушкой, то заставил бы жениться на мне, так как да, мне нравится твоя фамилия. — у тебя всегда есть возможность стать хидэри кандзаки, бэкхён. — я не стану переодеваться в горничную и становиться айдолом.        если можно так выразиться, последнее слово осталось за бэком. он уже давненько сидел рядом с ёлем и плевался после каждого глотка этого говно-чая, коим был зелёный, присланный их общим другом тао из китая. сериал был максимально скучным, поэтому юноша не мог разделять чувства блондина, ища занятие для души — он стал подслушивать разговор криса с лу, что заперлись в комнате и перешептывались как-то громко. — они встречаются. — они не такие как мы с тобой, чан. — лухан отсасывал ему в школьном туалете. и они снова молчат, хотя в голове бэкхёна столько вопросов, оставленных без ответа, очевидно. лу целуется с тёлками, а у криса вызывает отвращение вся эта гейская тема. что за хуйня? время близится к вечеру, и это не может не расстраивать, так как скоро будет много людей и в центре внимания будет любитель сериалов для девочек — чанёль. бёну совсем не хочется, чтобы на пака как-то пялились, так как неприятное чувство в животе тянет вниз [может жрать надо?], и глаза закрываются от одного только упоминания о том, что чанёлю дала какая-то старшеклассница. — я ревную тебя к джухён. — очень мило, спасибо.        раздался громкий стук в дверь, и бэк пошёл открывать. сейчас начнётся всё веселье.

***

       кто-то спит в спальне родителей криса, кто-то гасит пьяных, а главная компания развалилась на маленькие подгруппы: бэк сидит в компании «шизофреников», крис и лу как всегда на своей волне, а чан сидел на диване, в окружении всяких сольхён, юнджи, чимин и кого-то там ещё. они не разговаривали с того «очень мило, спасибо» и даже взглядами не обменивались, так как бэк гордый слишком, а ёль понять не может, почему у него такой осадок неприятный ото всей этой ситуации. за их знакомство бэкхён всегда находится в окружении кого-то, и его это не устраивало — не нравится ему сидеть в компании неотёсанных имбецилов, чьи имена знать не хочет. он знатно выпил — говорил что-то нелепое, вспоминая всё возможные шуточки с твиттера и раздавая пинки направо и налево. было необычно смешно и подозрения есть, почему такое настроение у бэка, но думать он об этом не хочет. пусть будет так, как есть. на телефон приходят сообщение, и чан, почему-то, оживился: стал агрессивно написывать и даже несильно отталкивать от себя местных тусовщиц. — бэкхён, тебе нравится боль? — господи ты, блять, боже, я не сабмассив и не доминант, ёнджэ. — мог бы хотя бы притвориться, что ты кто-то из них.        и тут бэка резко поднимают с пола, хотя тот снова хочет рухнуть — не может на ногах держаться. бывшая бёновская компания остаётся позади, провожая парочку удивлёнными взглядами. порыв ударить чана возрастает в тысячи, может даже миллионы раз. он даже кричать стал от злости [как тёлка какая-то, ей богу] и падать специально, чтобы пак его так просто кинул. — хватит выебываться, бэкхён! — у него тоже голос пьяный, и вся спина мокрая — омерзительно. — мне звонила твоя мама или кто там. сказали, чтобы ты валил домой поскорее. — позвонить дай. — ты еле говоришь, еблан.       а бэк всё равно телефон из кармана ёлевских джинс вытаскивает, начиная рыться в папке с сообщениями, дабы найти диалог с матерью красноволосого. на глаза попадались лишь диалоги с какими-то девчонками, из-за чего бён смог остановиться и наконец-то, заставить обратить на себя внимание чана, что даже пропажи телефона не заметил. — с какими-то шлюшками всегда тут болтаешь. — бэкхён, успокойся в конце-концов. — зачем мне успокаиваться?! я думал, мы хоть кем-то друг-другу приходимся, кусок дерьма. очередная драма проявляется из ничего: просто необычное появление, из-за подсыпанных наркотиков в воду красноволосого. он визжит, как маленькая свинка, и ногами бьет пака, что более-менее отошёл от выпитого алкоголя. чан старается схватить бэкхёна за руку, но тот как всегда выкручивается, будто змея? хотя, он, скорее, неизвестное животное, что мордой пошла в щеночка. — дай мне хоть слово сказать. — тварям слова не давали!        бэкхён — такой бэкхён. ёль впервые кажется таким серьезным — двумя пальцами поглаживает переносицу и старается, видимо, успокоиться. «бэкхён больше никогда в жизни не будет употреблять наркотики, даже лёгкие» — это для себя решил чанёль, перед тем как повторить попытку вставить своё словечко. — когда мы смотрели ривердейл. — ты послал моё отношение к тебе в мусорное ведро, чанёль! музыку оборвали как в фильмах: многие стали обращать внимание, и собиралась толпа зевак вокруг голубой парочки, чьи истерики привлекли внимание даже криса. — я не флиртовал с ними, бэк. — ты такая самоуверенная сука. — блять, я их отшивал, ты хотя бы до конца это читал, или нет?!        телефон с рук бёна отобрали, и яркий экран слепил глаза юноши — ёль и в правду их отшивал. истерика была напрасна, и от злости чанёль сказал ту самую вещь, которую никто не должен был слышать: — я тебя люблю, ебаный утырок! — а как я тебя люблю, чан! это поразило многих, и даже хань театрально положил руку на сердце, недовольно качая головой и свободной ручонкой придерживаясь за шею ифаня. — я так и знал, что они педики. глупый бён, даже своему лучшему другу сказать об этом не мог! а я от него такой информации никогда не скрывал. как можно уже понять, на этой вечеринке поцеловалось одновременно две парочки, и обе, увы[или не увы?], главные гости сегодняшнего вечера.