В нашей крови.

Эрен на дрожащих ногах стоял внутри шатра, стараясь выглядеть нормально, но тяжелое дыхание и льющийся градом пот сдавали его с потрохами. Перед ним суетилась взволнованная Микаса, а парень едва находил силы, чтобы успокоить сестру. Нельзя было ещё больше волновать её и сбивать настрой перед выступлением. Мике предстояло следующей выходить на сцену с Энни и Райнером. Всё-таки трюки на высоте десяти метров над землёй без страховки опасны для здоровья: чуть оступишься — и рискуешь поломаться навсегда. Едва они ушли, как Эрен, брякнув всеми своими украшениями, повалился бесформенной кучей на пол в ворох собственных юбок. Было невыносимо жарко и жутко хотелось пить. А ещё больше — бежать. И он бы побежал, если бы так не ломило в суставах. Только куда и зачем бежать, он пока не понимал. А ещё хотелось плакать. Или смеяться. А лучше одновременно. Всё в груди сдавило невыносимой тоской, тянущей во все стороны. Хоть кричи и вой. В носу застыл запах снега, вызывая странные мурашки на коленках. И это в середине августа? Кажется, болезнь довела его до помешательства. Закусив губу, парень предпринял корявую попытку встать, но тут же сдался. — Эй, ты как, убогий? — как никогда вовремя раздался над головой Эрена голос заклятого друга. — Развалился на пути: ни пройти, ни проехать. Выглядишь совсем хреново. — Если не собираешься помогать, то скачи дальше, — вяло отмахнулся лежавший. — Давай, поднимай свой тощий зад, — протянул ему руку Жан, помогая встать на непослушные, как у новорожденного козленка, ноги. — Отнесу до палатки. — Ты хотел сказать «довезу», — на грызню с Жаном Эрен находил силы всегда. Даже сейчас, будучи, как ему казалось, при смерти. Рычание выходящего из себя альфы было музыкой для ушей. — Не нарывайся, «красотка», — психанул в итоге Жан, легко закидывая парня на плечо. — Полегче копытами! — от резкого тычка под ребра мир перевернулся, и перед глазами осталась только голая спина альфы. Сморщившись в отвращении, Эрен повернул голову набок и заметил их шута, быстро пересчитывающего позвякивающие друг об друга монеты. — Эй! Конни! Сколько там? — Да дохрена! Ты за один выход напел на новую лошадь! Наконец-то мы избавимся от этой больной клячи, — крикнул им вслед парень, имея в виду старую хромоногую кобылу, что уже последние несколько месяцев тормозила их передвижения по стране. — Слыхал, Жан? — усмехнулся Эрен, похлопав несущего по бедру. — Твои услуги нам больше не понадобятся. — Вот сучёныш… — начал закипать альфа и подкинул свою ношу повыше, выбивая у того болезненный выдох. — Не будь ты таким хворым, то... — … ты ничего бы мне не сделал! — мигом ощетинился Эрен. — Я отметелю тебя ещё раз, если продолжишь меня бесить. Эрен и Жан начали цепляться друг к другу буквально с первого дня знакомства. Когда они были ещё детьми, все их словесные перепалки неизменно заканчивались ободранными кулаками, синяками и разбитыми носами. Взрослые даже не пытались разнимать мальчишек, предположив, что в них обоих всего лишь просыпается альфа. Только годами позднее выяснилось, что альфа из них всего один. И это оказался не Эрен, что, собственно, его никак не расстраивало. Но даже с возрастом и установившимся статусом парни не перестали переругиваться и периодически драться. Во всём этом не было конкуренции за какое-то место или ненависти к друг другу. Просто желание подколоть словом и вывести из себя стало привычкой общения, а мордобой для обоих — способом выпустить пар. — Придурок! Это была ничья! — Жан окончательно вышел из себя. — Ничья? Не смеши свои же подковы! — Эрен хотел было откровенно посмеяться, но смог выдавить из себя только невнятный скулеж. — Ты альфа или кто? Позорище! Если тебя я, обычный, способен одолеть, то грош тебе цена! — Я допускаю это только потому, что не хочу расстраивать Мику! — рявкнул на него альфа, забираясь в палатку, и бережно положил трубадура на законное место. — Она чересчур тебя опекает и совершенно забывает о себе. А сломай я тебе что-нибудь — так вообще перестанет отходить. Так что это не в моих интересах... И Эрен это прекрасно понимал. Жан был от природы сильнее — зря что ли альфой уродился? Но он почему-то всегда бил в пол силы. Да и сам Эрен, будучи изворотливее и быстрее, никогда не давал себе воли полностью. Как бы они ни грызлись, а вредить вожаку он никогда не хотел. — У тебя нет ни шанса, бакла-Жан, — с напускным злорадством пропел Эрен тому в спину, имея ввиду уже не проявляющуюся в драках их странную дружбу. — Смирись. Жан застыл, и стало очень тихо. Эрен даже чуть-чуть испугался, что перегнул палку. Всё же душевные раны приносят намного больше мучений, чем телесные. Это он знал наверняка и не понаслышке. — Нет, придурок, — уже спокойно отрезал альфа, обернувшись на выходе. — Я не отступлюсь. И когда Жан ушел, парень позволил себе усмехнуться. Именно такой ответ он и хотел услышать. Жан должен быть именно таким. Как бы они с ним ни срались, Эрен понимал, что лучшей пары для Мики ему не найти. Этот альфа нравился ему. Он сильный и преданный. Несмотря на молодость, он не побоялся в сложное для них время взять на себя ответственность стать во главе их небольшой разношерстной стаи. Будет крайне глупо отрицать эти его положительные качества. Он, как никто другой, сможет позаботиться о его сестре. За будущее Мики Эрен был относительно спокоен. Полежав ещё немного, парень всё же решил переодеться. В большую холщовую сумку первыми отправились юбки. В них всегда было жарко и даже тяжело, но чем их больше, тем меньше заметно, насколько у Нерэи недевичьи бедра. Дальше полетели звенящие браслеты с ног и рук, серьги, нескончаемые нитки бус и кожаный ошейник, скрывающий хоть небольшой, но все же кадык. Ленты с предплечий Эрен убирать не стал. Легкие, освобожденные от стягивающего ребра топа с набитой грудью, задышали свободнее. И, наконец, повязка с волосами. Когда-то давно, ещё почти в самом начале, на первых годах выступлений, у Эрена были свои длинные, по лопатки волосы. Но он их лишился, когда пара ублюдков из толпы решила, что Нерэю можно купить и для других утех. Вырываясь от насильников, он сам себе отрезал волосы, за которые один из них держал брыкающегося паренька, и даже успел нанести пару серьезных ран обидчикам. После того случая Эрен долго не выходил на сцену. Не потому, что боялся, а все же с волосами он больше походил на девушку и в разы больше собирал, чем без них. И тогда Армин буквально пожертвовал свою омежью косу для их общего дела. Они с Микой выкрасили золотистые волосы друга травами до медно-рыжего и за вечер соштопали приличную замену. С тех пор Эрен и Нерэя стали двумя полностью разными людьми, и лишь приближенные знали правду. Мика, Армин и его Нерэя. Вот и всё, что у него осталось на этом свете. А ведь когда-то у Эрена было всё. Большой, уютный и теплый дом. Добродушный отец, которого мальчик безмерно уважал и на кого всегда хотел ровняться. Строгая мама, которая пекла самые вкусные пироги во всей Шинганшине и пела на ночь тихие сказки-колыбельные, придуманные ею самой. Понемногу отходящий от собственной трагедии приемный Мика, который только-только начал снова радоваться жизни. Был робкий и витающий в облаках Армин, которого все принимали за девочку. Было беззаботное сытое детство. У него был даже выбор будущего: стать лекарем и помогать людям как отец, или пойти на службу королю? Всё это Богини отняли у Эрена в один день. День, когда случилось землетрясение. Эрен, Мика и Армин выжили лишь потому, что в тот момент, когда земля задрожала у них под ногами, они находились далеко от строений, на берегу реки. Маму погребло под останками разрушившегося дома. Тогда Эрен чуть не лишился рассудка, пытаясь вытащить её из-под обломков. Калеча собственные руки до сбитых костяшек и ободранных ногтей, он разгребал куски камней, стекла и дерева. Звал до сорванного в хрип голоса. И всё тянул и тянул уже мертвую мать за холодную поломанную руку, пока полностью не обессилел. Он не мог поверить в то, что случилось. Он отказывался верить в смерть. Отца они, к счастью или же нет, так и не смогли найти. Ни в тот день, ни годами позже. А поджавший губы Мика снова замкнулся в себе, уже навсегда перестав улыбаться. Выжившие, коих на руинах Шинганшины осталось немного, старались не терять надежды, но следом, на незатянувшиеся раны, пришла чума, сожрав ещё половину жизней. Через месяц, после того, как от их родного города не осталось и камня на камне, Эрен, Мика и Армин голодными беспризорниками выдвинулись на север и прибились к бродячим артистам. Если бы не сердобольная мама-Кирштайн и непросыхающий пьянчуга-Ханнес, они померли бы в первую же зиму. За еду и спальное место в тепле ребята выполняли всю посильную работу, какую могли выполнить дети. Так было первое время, но вскоре встал вопрос о более существенном вкладе. Песни и пляски под игру своих же музыкантов — вот, собственно, и всё, что могли их уже стареющие трубадуры предложить публике на тот момент. Доход был очень маленьким и не мог даже толком прокормить всех. Требовались свежая кровь и новые идеи. И взрослыми было решено выпускать на публику женственных Армина с Микой, но Эрен не позволил. Он просто не мог позволить своим самым близким и единственным родным людям так рисковать собой. Он не хотел, чтобы все остальные прознали, что его друзья омеги. Мальчик хорошо помнил те страшные истории, которые рассказывали старики Шинганшины. О первых омегах, сжигаемых во времена молодости их дедов на церковных кострах. О ведьмаках-омегах, насылающих на простой люд проклятья и порчи. Об инкубах-омегах, доводящих верных мужей до грехопадения. И еще много тому подобных… Глупых, необоснованных, трусливых, на его взгляд, выдумок. Но именно эти истории заставляли всех остальных людей бояться и ненавидеть омег, а его друзей — скрывать свою истинную природу под различными масками. И всё же, как бы мальчик тогда не злился на весь несправедливый мир, им троим пришлось надеть маски. Армин выбрал мужскую, Мика стал Микасой, а Эрен — публичной девкой, распевающей на улицах городов песни под звон монет. — Эрен? — от расчесывания рыжих локонов его отвлек звонкий голос Кристы. — Ты не занят? — Нет, — парень стал аккуратно заплетать пряди в косу. — Проходи. — Я вот тут… — девушка нырнула в палатку и смущенно протянула ему небольшой мешочек. — От Имир. — Хорошо, — Эрен бережно упаковал волосы в отдельный узелок и положил к остальному своему добру, а принесенное девушкой сразу упрятал за пазуху. — Сегодня попробую выбраться. — Да, было бы здорово. Но если ты себя плохо чувствуешь, то лучше повремени. — Все нормально, — парень наконец смог добраться до своего ведра с водой и осушил сразу целый ковш. — Как Имир? — Держится. Но вот возраст… даже при всех мерах ему все равно тяжелее, чем остальным. — Он так и не хочет подпустить к себе альфу? — спросил Эрен, на что Криста грустно покачала головой, а на кукольном личике отразилась боль. — Я пожалуй пойду. Будь осторожен, — попрощалась с ним девушка и выпорхнула наружу. Имир был омегой в возрасте и ещё ни разу не побывавший под альфой. По слухам было известно, что такие особи больше сорока лет не живут и после прекращения течек умирают от самых пустяковых болезней. У Имир ещё был шанс продлить себе жизнь, но он наотрез отвергал всех кандидатов, которых с огромным трудом удавалось найти. Никто не знал, почему омега так решил, но и вмешиваться в чужую жизнь тоже не могли. Странные эти существа — омеги, думал Эрен. И с нелёгкой жизнью. Простые люди спихивают на них все свои беды и откровенно боятся. Омегам от рождения приходится скрывать свою сущность, притворяясь чаще всего девушками и реже — парнями. Мерзкие, по слухам, течки превращают их в животных три-четыре раза в год. А ещё все эти унизительные вязки, метки, беременности и роды… Эрену было даже жаль их. Лихорадка поутихла, но не отпускала полностью. Немного отдохнув и кое-как приведя себя в порядок, парень проверил наличие и содержимое четырех припрятанных мешочков. От Мики, Армина, Энни и Имир. Прикинув, сколько за всё это удастся выручить, он довольно ухмыльнулся. Лишь бы нужные люди оставались на прежних местах. Накинув на плечи накидку с капюшоном, Эрен тихо выскользнул из палатки и, насколько мог бесшумно и быстро, двинулся в город.