В нашей крови.

— Эрен?.. Что? Кто вы? Мика! Жан! — с грохотом выронив что-то из рук, закричала маленькая, больше похожая на ребёнка девушка, которая встретилась Риваю сразу после того, как он ступил на территорию лагеря циркачей. Ждать, пока соберется публика и особого приглашения альфа не стал, а потому уверенным шагом направился к уже знакомой палатке. За всё то время, что он нёс омегу на руках, предусмотрительно укутав того в свою накидку, тот так и не пришел в сознание. Парень весь горел, не переставал тихонько постанывать и, как в бреду, тянулся к шее Ривая, шумно и как-то жадно дыша его запахом от самой кожи. И слюней напускал ему за воротник. Да ещё и кровь… Тут нужна Ханджи. — Что? Что случилось? — услышал он уже за спиной голос прибежавшего на крик парня. — Жан! Там Э-эрен… тот мужчина… принес его… я не знаю… он ничего не сказал… они в крови… — испуганно лепетала девушка. — Проклятье! — выругался тот самый Жан. — Найди Армина. Эй! Вы! Стойте! Ривай не обернулся, потому как уже укладывал бессознательное тело в той самой палатке на тонкий жесткий лежак. Омега, которого, кажется, они назвали Эреном, жалобно заскулил и свернулся калачом, и сердце альфы от этой картины предательски дрогнуло… Его омеге больно… Его омега страдает… Его омега истекает кровью… А он снова ничего не может сделать. Погодите… Что? «Его» омега? Ривай скривился и резко отвернулся в сторону. Нахрен эти мысли! Этот засранец пытался убить его! Да и попытка-то могла быть весьма успешной, если бы он не был тем, кем стал. — Кто кричал? Что произошло? Что с ним? Кто это такой? Кто-то говорил про кровь? На шум стали подтягиваться остальные артисты и обеспокоенно сыпать вопросами. Один из них, хрупкий на вид светловолосый парнишка, сразу влез в палатку, держа в одной руке какой-то сверток, а в другой — склянку с горящей внутри свечой. Поставив её на пол и не обращая на альфу совершенно никакого внимания, он, сосредоточенный и собранный, кинулся к омеге и стал освобождать того от грязной одежды. Лишь на секунду замер, разглядев красные разводы на ткани, но моментально взял себя обратно в руки. Кто этот уверенный в себе умник — Ривай пока не понял. Запах был перекрыт чем-то травяным, неестественным и раздражающим. Лекарственным. Скорее всего бета. Может, он их личный лекарь? Уж больно молодой для этого звания. Возможно, самоучка. Однако действовал парень быстро, отработанными движениями, будто дело было привычное. И когда дошел до штанов, Ривай отвел взгляд и двинулся наружу. Нет, этого видеть он со всем своим хваленным самоконтролем пока был не готов. Запах омеги итак кружил голову, а обнаженное тело точно сведет его с ума. Да и не должно оно случаться вот так, без дозволения... — Кто тут главный? — выбравшись, Ривай выпрямился и оценивающе посмотрел на высокого парня с вытянутым лицом, который, кажется, и был Жаном. И альфой — он это понял с одного полувдоха. — Ты? Отлично, стой здесь. От резкого командного тона все собравшиеся мгновенно смолкли и застыли на своих местах. Оглядев то, что имелось в наличии, он ткнул в мелкого бритого парня. — А ты — марш к арене. Там ещё должны стоять высокий усатый мужик и женщина в очках. Не перепутаешь. Если их там не будет, то беги к западным воротам, гостиница «Хромой титан». Ханджи и Майк. Приведи их. Скажешь, что от Ривая. — Чё? — оторопел тот, переводя растерянный взгляд с него на Жана и обратно. — Зачем? — Она лекарь, — самую малость приврав и чудом сохраняя спокойствие, ответил Ривай. Из палатки внезапно послышался нарастающий стон, переходящий в жуткий заглушенный крик, будто омегу пытали. Внутренности у Ривая похолодели. Примерно так кричат те, с кого сдирают живьем кожу. Или вырывают ногти. Или медленно окунают руку в кипящее масло… Он слышал много криков за свою жизнь, и в течку так точно не кричат. — Живо! Но пучеглазая мелочь даже не шевельнулась, выжидающе смотря на своего вожака. И лишь когда альфа кивнул, тот сорвался с места и убежал в ту самую сторону, где проходило сегодня их выступление. Ривай раздраженно выдохнул. Сраная стайная иерархия, чтоб её! — Спасибо, что помогли нашему другу… — осторожно приближаясь и принюхиваясь, начал молодой альфа, силясь понять, чего ждать от неизвестного благодетеля. — Принесли его сюда, но всё же… расскажите, что случилось? Он ранен? Ривай почти не слышал вопросов. Его всем его звериным нутром тянуло к стенающему, но умом он всё же понимал, что помочь ничем не в силах. Тот белобрысый, что бы он там ни делал, будет гораздо полезнее омеге. Да и заинтересованность свою выдавать точно не стоило. Вот и приходилось держать себя в руках и ничего не делать. Особенно резких движений. — Нет. Кровь идет омежьим путем, — кратко пояснил он. — Ка… ким? — сначала искренне удивился, а затем напрягся Жан. — Вы о чем? Я вас не понимаю. От Ривая не укрылась эта перемена в тоне. И то, как притихли все остальные. Даже дышать перестали. А ещё то, что Жан одними глазами дал какой-то знак той самой куклоподобной девченке, что встретилась ему первой, и маленькая блондинка бесшумно скрылась за палатками. Другой, крепкий и высокий парень, кивком головы велел убраться хмурой девушке, стоявшей рядом с ним. — Да ну? — он очень, очень-очень сильно не любил, когда ему пытались врать. — Я правда не понимаю, о чем вы говорите, — по-прежнему настаивал на своем молодой альфа. — Спасибо вам большое за всё, но вам… — Жан! Где Эрен? Что с ним? — из-за спины вожака выскочила в крайне обеспокоенном состоянии черноволосая девушка. Парень хотел было удержать её, но та вырвалась. — Кто вы? Подойдя к Риваю вплотную, она зло посмотрела прямо ему в лицо. Глаза у наглой девки были темно-серые и… да быть того не может! Раскосые? Азиатка! Точнее — азиат. И, скорее всего, полукровный, но это не отменяет главного. Вот и второй омега за вечер. Только, чтоб их всех, без своего запаха. Точнее, перекрытый той же вонючей хренью. Но с этим он разберется позже. — Мика! Отойди! — дернулся Жан в его сторону, но тот даже не обратил на альфу внимания, продолжая сверлить Ривая озлобленным взглядом. — Я нашел его в городе. Уже течного, — терпеливо ответил он. Раз уж перед ним омега, то все же стоило придерживаться некоторых приличий. По крайней мере не рычать сразу же. — А потом у него пошла кровь и он потерял сознание. Ты не в курсе почему? А ещё мне интересно, почему он там ошивался в таком состоянии? Один. М? — Что? Я… я не понимаю, о чём… о ком вы говорите? — азиат недоумевающе заморгал. Губы его хлопали, как у рыбы, выброшенной на берег, а вся злость растворилась в растерянности. — Кто течный? Эрен? А вот это не было притворством. Да что тут вообще происходит? Ривай начинал звереть. Про одного омегу никто не в знает, что тот омега. Второй, который точно омега, стоит перед ним в юбке, но без запаха. Два явных альфы, напряженных и готовых кинуться на него в любой момент, защищая при этом точно не только Эрена. Что за дурдом?.. — Ривай? — раздумья прервал оклик приближающейся на всех парах очкастой. Следом за ней быстрым шагом следовал Майк и еще какой-то незнакомый хрен. — Так вот ты где, оказывается! Нашёл, что искал? А мы уже… — затараторила она, но чужие крики сбили её с мысли и глаза забегали вокруг в поисках источника. — О! А кто это так? — Омега, — альфа впервые в жизни был рад появлению чокнутой. — Он без сознания, но с кровотечением. Глянешь, что с ним. — Ого! А ну, посторонись, — она здоровой рукой отодвинула альфу в сторону, и он только в этот момент понял, что загораживал всем вход в палатку. Как сторожевой пес. Азиат, придя в себя, первым прошмыгнул внутрь, пока Ханджи снимала накидку и заворачивала рукава рубашки. — Есть ещё что-нибудь, что я должна знать? — Ммм… — сморщившись, Ривай стал вспоминать все подробности их беготни по городу. — Он два раза при мне падал на задницу. Это важно? — Ну ещё бы… — пробормотала она, забираясь внутрь под звуки особо громкого стона. Ну всё. Очкастая, хоть и с придурью, но дело свое знает. И ей можно доверять. Ривай смог позволить себе немного выдохнуть и наконец осмотреться. Да уж, собственный внешний вид оставлял желать лучшего: рубашка и брюки спереди были безнадежно испорчены чужой кровью. Да и руки заляпаны тем же. Выглядел он, наверное, как мясник, забывший про фартук и рукавицы, но на него уже никто не смотрел. Жан и здоровяк подозрительно косились на огромного Майка. Бритый парень тихонько и почти бесшумно начал разжигать костер. Рядом раздалось привлекающее внимание покашливание. — А ты ещё кто? — Бернер, — представился до этого незнакомый хрен, что прибежал с Майком и Ханджи. — Моблит Бернер. Ученик лекаря. Бета. И, если вы позволите, то я мог бы… — Нет, — не раздумывая отрезал Ривай. — И свали подальше. Не до тебя сейчас. Итак, — обратился он уже к альфам, присаживаясь на брошенную очкастой накидку, смотря в разгорающееся пламя. — Хотите сказать, что никто из вас не знал, что ваш друг омега? Ответом послужило напряженное молчание. Вожак и второй переглянулись и нахмурились. — Я не слышу ответа! — терпение Ривая стремительно приближалось к нулю, и голос начал срываться на рык. Крики и стоны омеги заставляли кровь кипеть, и от этого, и от собственного бездействия он быстрее обычного вышел из себя. — Для начала, кто вы такие? — решил таки сдвинуть ситуацию с мертвой точки Жан, настороженно наблюдая за Риваем и другим альфой, что встал поодаль. По вожаку было видно, что он не хочет вступать в открытый конфликт. Даже на своей территории. Даже несмотря на молодость. Ривай прищурился. Умно, щенок. Значит, чует, что силы не равны. — Мы такие же, как и вы, — спокойно пояснил вышедший на свет костра Майк. — Мы не претендуем ни на что и ни на кого. Это у нас есть для всех вас… Договорить он не успел, потому что из палатки выскочила Ханджи и заметалась на месте, никак не решаясь, куда бежать в первую очередь. Наконец, определившись, она подскочила к Риваю, который, по своему невезению, оказался к ней ближе всех, и одним резким движением сдернула с того нашейный платок. Альфа даже сообразить не успел, что это только что произошло, и всыпать ненормальной за такую наглость, как та уже оказалась возле здоровяка и выхватила у опешившего парня полотенце, лежавшее до этого спокойно у того на плече. Следующим в списке её неадекватных действий оказался Жан, удлиненное лицо которого от удивления вытянулось еще больше. Молодой альфа, пятясь, попытался сбежать, но это не спасло его от хватких пальцев беты и расставания с рубахой. И, наконец, ее взбудораженный взгляд остановился на Майке, а Ривай стал догадываться, что ученая удумала. Да и нахмурившийся Майк тоже. — Не-не-не! Ханджи, даже не пытайся. Я против! — крайний из альф выставил перед собой руки в предупредительном жесте, но с места не сдвинулся. — Нана же меня потом даже слушать не станет. — А мы ему ничего не скажем, — заговорщически начала она. — Майк! Давай не упрямься! Это для эксперимента! — наступала женщина, но альфу этим было не переубедить. Отчаявшись, она взмолилась: — Мальчику правда очень плохо! Ты разве не слышишь? Мне надо срочно кое-что выяснить! Шевелись!!! — Хорошо-хорошо! — уступив такому напору, альфа достал из кармана чистый носовой платок и, наспех вытерев им пот с шеи, отдал Ханджи. — Потом не возвращай, выкинь. И дальше этого меня не впутывай! И Нане чтоб ни слова! — Да я могила! — едва получив необходимое, Ханджи юркнула обратно в палатку, откуда всё доносились непрекращающиеся ни на секунду глухие мученические стоны и звонкие всхлипы. Не прошло и минуты, как азиат-Мика, а следом и лекарь-самоучка пулей выскочили наружу. Оба выглядели ошарашенными и тяжело дышали. Ривай хмыкнул. Вот и третий омега выдал себя. Ну ещё бы — запахи четырех взрослых альф, один из которых к тому же в нестабильном состоянии, похожем на предгон, да в замкнутом пространстве… Для нежных омежьих натур это оказалось непереносимо. Молодые альфы в растерянности переглянулись, не зная, чего ещё дальше ожидать и что делать вообще. Первым в себя пришел белобрысый омега. — Она у вас… сумасшедшая? Кошмар какой-то… Как ей вообще это в голову пришло? — он облокотился об одну из телег. — Ууу… у меня аж в глазах потемнело… — Не паникуйте, — поспешил успокоить их Майк. — Ханджи хоть и… может показаться странной, но очень «находчивая». И уже довольно давно изучает… таких как вы. Поверьте, она знает, что делать и поможет вашему другу. Омеги, отдышавшись и успокоившись, сели недалеко от костра, впадая в глубокую задумчивость. Им ничего не оставалось, кроме как довериться своим новым знакомым. Альфы тоже притихли и, прекратив топтаться на своих местах, приземлились рядом. Да, всем им было о чём подумать. Не каждый ведь день выясняются такие запутанные и сногсшибательные откровения. Ночную тишину разбавлял лишь треск разгорающихся поленьев, да редкие трели цикад. И… Всё? Никаких криков. Стонов. Ни одного. Лишь дыхание Эрена. Тяжелое, сиплое, но размеренное и спокойное. Поняв это, все вновь подскочили и в немом ожидании уставились на палатку. Одна, две, три секунды… — Рииииивааай!!! — протяжный дикий ор заставил подпрыгнуть всех без исключения. Полукровка первым ломанулся в сторону палатки, но его удержали. — Окончательно сбрендила?! Чего разоралась? — альфа поднялся на ноги и подошел ближе, стараясь не дышать. — Что там? Из прорези входа наполовину высунулась взлохмаченная очкастая. — А ну-ка иди сюда! — сцапав альфу здоровой рукой за что пришлось, она с одного рывка затащила его внутрь. — С ума сошла??? Ты хоть понимаешь, что тво… — разгорающееся негодование быстро потухло в завороженном шепоте Ханджи. — Смотри. И Ривай перевел взгляд туда, куда та указала. На Эрена. Тот лежал на мокрой сбитой простыне почти голый, освещаемый слабым светом свечи из склянки. Лишь задница была предусмотрительно прикрыта легким покрывалом. Омега вроде как спал. Весь покрытый испариной, глубоко дышал и беспокойно подрагивал в своем забытьи, а к лицу… к лицу он прижимал нашейный платок Ривая, который уже успел почти весь промокнуть от слюны, а местами был в красных разводах. Вот ведь! И как он сам не догадался, что этому течному нужен именно его запах. Когда он его нёс, тот тоже был относительно спокоен. — Что за…? — придвинувшись поближе Ривай взглядом указал на руки омеги, которые от запястий до локтей были разукрашены круглыми рубцами различной степени давности. И даже тремя свежими кровоточащими укусами. — Это… это он сам себя? — Да, — Ханджи смотрела на парня с неприкрытой грустью. — Он так пытался перетерпеть боль. Бедный мальчик. — Так ты выяснила, что с ним? — Ещё нет. Он не давал себя осмотреть, а у меня нет с собой ничего снимающего боль. Пришлось импровизировать. Вот только успокоился, — женщина ласково погладила спящего парня по оголенному бедру. — От твоего запаха, прошу заметить! — Заметил. И что? Мне что делать? — Так, меняемся, — Ханджи бесцеремонно пропихнула мужчину вглубь палатки к изголовью лежака, игнорируя ругательства. — Сядь к нему поближе. Будешь держать и успокаивать, если начнет снова брыкаться. Да ближе! Тебя то он точно не укусит, — встав у входа в палатку на карачки, она высунула голову наружу. — Эй! Ты! Да, ты! И ты тоже! Слушаем внимательно. Нужна тёплая кипяченая вода, бинты, если есть, или тряпки, но чистые. Миски. Очень острый, но короткий нож — обязательно прокали на огне! Ещё ромашки отвар, крепкий, а лучше алкоголь какой-ни… Что? — кто-то снаружи что-то очень быстро говорил женщине. — Так чего молчал? Тащи давай! Отдав распоряжения, она развернулась и усадила свой зад у ног омеги в терпеливом ожидании. Ривай же, хоть и выглядел равнодушным, похвастать внутренним спокойствием не мог. Омега. Хоть и непонятно чем больной, но течный, горячий и желанный, манил к себе. Драл своим запахом лёгкие, проникая всей своей сущностью прямо в кровь и оседая глубоко внутри сладким ядом. Вот же он, только руку протянуть, как там, в проулке, и дотронуться до мягкой смуглой кожи. И ощутить в месте прикосновения слабый щелчок тока. Альфа и желал, и опасался этого. Время в тишине тянулось и убивало… — Симпатичный. — Что? — Красивый, говорю, — Ханджи бережно поглаживала живот омеги по кругу. — И глаза такие… волшебный цвет, согласись? Я успела заметить. Сине-зелёный. Или зелёно-синий? Насыщенный. Яркий. Повезёт вашему выводку… А то твои глаза природа вообще цвета лишила. — Очкастая, ты бредишь, — Ривай сморщился. — Какой нахрен выводок? — Уф! Лишь бы твой характер пришибленный не унаследовали! — искренне психанула женщина, отворачиваясь в демонстративной обиде. — Знаешь, я хоть и очкастая, как ты любишь меня называть, но не слепая! И я вижу, как… — Ханджи? — в проеме появился белобрысый, держа в руках необходимое, а следом просунулся полукровка. Отметив то, как близко к омеге сидит альфа, он нахмурился, но смолчал. — Вот, возьмите. — О, ну наконец-то! Отлично, — женщина принялась расставлять все принесенное так, как ей было нужно. — Еще воды вскипятите — этого мало. Ну, чего встали? Брысь отсюда! Итааак… приступим? — Может расскажешь для начала, что собралась делать? — насторожился Ривай при виде разворачивающейся бурной деятельности. — Для начала, залезть ему в… промеж ног и выяснить, откуда кровит и что там может так болеть, — обыденным тоном произнесла та. — Через живот прощупать не получилось — передняя стенка как деревянная, поэтому зайдем с другой стороны. Готов? Кому был адресован сей вопрос — осталось непонятным. Не дождавшись от Ривая, и уж тем более от бессознательного больного, ответа, Ханджи убрала покрывало и, разведя длинные ноги омеги в стороны, устроилась между ними. Напрягшись, Ривай стал внимательно следить за ее действиями, старательно избегая задевать взглядом самое интересное, что стало доступно взору. Одну руку та мягко положила Эрену на живот, слегка надавливая прямо над лобком, а два пальца другой руки, обернутые в вымоченный в отваре бинт, стала медленно вводить тому внутрь круговыми движениями. — Так я и думала… — торжествующе выдала ученая, остановившись и прощупывая что-то внутри омеги с двух сторон. — Что именно? — решил уточнить Ривай. — Только человеческим языком. — Железы. Те, что выделяют смазку. Проблема в них. Кажется, кистозное перерождение… эээ… — воодушевленное повествование прервалось от гневного взгляда альфы. — В смысле… ох, как бы объяснить-то? В общем, у него по какой-то причине был нарушен отток. По какой — я пока не знаю. Но, кажется, очень давно. И весь секрет… то есть — слизь, смазка, скапливалась и, должно быть, рассасывалась, внутри них самих. От этого в железе стали появляться и расти кисты — это такие пузыри, наполненные жидкостью, в данном случае — слизью. Вот они, сдавливая окружающие ткани, и вызывали такую боль каждую течку. А сегодня одна из них, видать, самая большая, лопнула что ли… вот и кровит. Может и от того, что он падал на зад, — все это время Ханджи продолжала копошиться, а потом, вытащив обмотанную руку, придирчиво осмотрела бинты и понюхала. Пожалуй, Ривай бы даже не удивился, если бы та их еще и облизала. — О, а гноя нет! Так что все не так уж и плохо, как могло быть. А знаешь, почему? — Нет, — закатил он глаза, предчувствуя очередное словонедержание. — А потому, что в омежьей смазке, как и в слюне, и других их жидкостях, определенно содержатся какие-то вещества, которые подавляют рост различных бактерий. Это такие одноклеточные — очень-очень мелкие организмы… некоторые из них являются причиной болезней. Их, кстати, видно под большим увеличением через мои приборы. Так что, если тебя это заинтересует, заходи, полюбуйся… А как я это узнала? Ну, во-первых, ещё никто не видел ни одного больного какой-либо заразной болезнью омегу. У них же даже раны не нагнаиваются! Ну, ты в курсе. Во-вторых — я добавляла их слизь в молоко и, представляешь, оно не кисло! Вкус, правда, специ… — Давай только по делу, — оборвал он ее. — Что дальше? — Ну, для начала попробую массажем… восстановить отток. Если не получится — буду вскрывать. Но это в крайнем случае. Я начинаю. Будь начеку. Сменив тряпку на руке, Ханджи устроилась поудобнее и снова ввела пальцы внутрь. Зафиксировав таз омеги здоровой рукой и почти наваливаясь на того, она, морщась от собственной боли в покусанной руке, приступила к обозначенному лечению. И лежавший до этого более-менее спокойно Эрен выгнулся дугой и вновь протяжно застонал. Снаружи послышались обеспокоенные споры и недолгая возня. — Ханджи? — занервничал Ривай, без труда удерживая парня в лежачем положении за плечи. — Все нормально. Все получается! Видишь? — убрав руку, она указала на растекающееся под омегой мокрое пятно, и вновь продолжила свои действия. — Смазка пошла. Крови почти нет. Осталось еще немного… потерпи, мой хороший… совсем чуть-чуть… потом ведь будет легче… это лучше, чем проколы… Эрена резко согнуло, а затем снова выгнуло. А потом снова и снова… Стон сорвался на крик. По лицу его потекли слезы. И Ривай не выдержал. Отрывисто и хлестко выругавшись, будто подводя итог этому безумному дню, он перекинул ногу через тело омеги, почти садясь тому на живот. Коленями он прижал руки парня к лежаку, удерживая тем самым всю его верхнюю часть тела, и начал снимать с себя рубашку. Ханджи сзади что-то у него спрашивала и даже пару раз ткнула в спину, но он не обратил на это внимания. Если он может избавить своего омегу от боли, то он сделает это так, как умеет. Как альфа. Даже в присутствии третьего человека. Слышать этот крик больше не было сил. Покончив с раздеванием, он нагнулся ближе, к лицу Эрена, упираясь локтями о лежак по обе стороны от его головы, и начал издавать тихое, успокаивающее рычание. Омеге нужно, пусть и не всеми чувствами, но хотя бы нюхом и слухом понять, что его альфа здесь, с ним рядом. Что он в безопасности. Почувствовать его запах. Его тепло. Услышать рокот. Ту песню, что предназначалась только ему. Ривай давно уже так не делал и не был до конца уверен в благополучном исходе задуманного. К тому же, в проулке на Эрена это почти не подействовало. Однако, сейчас омега под ним зажмурился, как-то весь сжался и, судорожно всхлипнув напоследок, притих, а после потянулся носом к его шее. Как слепой котенок на тепло матери. И альфа облегченно выдохнул. Получилось… — Рииивааай?.. — давясь смехом, позвала его Ханджи спустя несколько минут. — А ты это чего сейчас… мурчишь? Ему даже не надо было поворачиваться, чтобы знать, какое лицо сейчас у чокнутой. Жаждущее подробностей. Глаза больше стекол очков. Рот приоткрыт в безумной улыбке. Ну вот, узнала что-то новое и теперь ещё долго не отстанет. — Ты закончила? — Закончила? Ах да, закончила… Точно. Ну, мне еще кое-что бы доделать, уже по мелочи. А Эрен точно всё, — сказала она ехидно и ткнула альфу в то, чем собственно, он и был к ней повернут на данный момент. Выпрямившись, Ривай извернулся и оглядел свой зад. Его штаны и живот омеги, были обляпаны белесоватой вязкой жидкостью. — Даже знать не желаю, как и почему это произошло… — пробормотал он, слезая с парня, который, к слову, теперь точно спокойно спал. — Кстати, вид сзади у тебя ничего, аппетитный. Надо тебя почаще ставить в коленно-локтевую… — Заткнись, ненормальная, — Ривай почему-то почувствовал себя основательно выпотрошенным, без сил, и стал выдвигаться наружу. — Давай, если с пытками на сегодня всё, дальше без меня. Свежий воздух немного прочистил мозги. Вроде ничего такого изнуряющего не делал, а вымотала его вся эта история основательно. Дойдя до костра, Ривай достал из кармана футляр с самокрутками и прикурил одну прям от алого уголька. Курил он крайне редко, но сейчас просто сами Богини велели. — Что вы с ним сделали? — услышал он требовательный вопрос. Перед ним встал разъяренный азиат и Ривай понял, почему тот спрашивает это таким тоном — рубашку он оставил в палатке. Но было уже как-то на и всё и всех насрать. А ещё этот узкоглазый ему кого-то напоминает. Уж не встречались ли они ранее? — Отвечайте! — Покрыл, — игнорируя его, альфа сел на землю там же, где и стоял, глубоко затягиваясь. — Что? Плохо слышно было? — Ах ты! — вышел из себя омега и кинулся на него, но его оттащил вовремя появившийся Жан со словами: «Мика, успокойся! Он это не серьезно. Вы же не серьезно?» — Ладно, не бесись. Не насиловал я его. Это делала очкастая… — Ривай не смог не куснуть его напоследок, выпуская в воздух сизое облачко дыма, отчего азиат в гневе напополам со смущением покраснел лицом.— Так, теперь о главном… — Я им уже все рассказал, — подошел к нему Майк и протянул флягу. — Они отказались. — Ну что ж, их право, — не особо расстраиваясь, пробормотал Ривай, сделав большой глоток. — Но Эрена — так ведь вы его зовете? — я забираю с собой. Секунда оглушающей тишины после внезапного заявления разбивается вдребезги. — Что? — оторопел белобрысый. — Ты не посмеешь! — закричал полукровка. — Вы не можете, — подвел итог вожак. — Могу. Он чистый. У него нет метки, — Ривай решил пойти на крайние меры. Самому было тошно от своих слов и идеи в целом, но оставить Эрена он не мог. Он его! Альфой сейчас двигали инстинкты. Пробужденные от долгой спячки, изголодавшиеся и неумолимые. А о разумных причинах он подумает потом, когда его омега будет в безопасности и излечен от своего недуга. — Я заявляю на него свои права, — твердо и достаточно громко, чтобы услышали все присутствующие, сказал он. — Есть желающие это оспорить? — Ривай, а не перегибаешь ли… — подала голос выбравшаяся наружу Ханджи, но тут же смолкла от предупреждающего взгляда Майка, который сам в свое время воспользовался этим правом. — Всё, молчу-молчу. — Я заберу его. В любом случае. — Рискни, коротышка! — сжимая в ярости кулаки, шипел азиат. — Я клянусь, ты об этом пожалеешь. —  Мика! Не вмешивайся. Этот человек — альфа. Ты сделаешь только хуже, — пытался вразумить его шепотом белобрысый, удерживая на месте и испуганно смотря себе под ноги. —  Так заведено. Ты ничего не можешь сделать. Ривай лишь равнодушно наблюдал за этой возней, затягиваясь сильнее. — Погодите! — вмешался Жан, вставая между Риваем и омегами. Подошедший здоровяк спокойно взял брыкающегося полукровку под руки и мягко увел подальше. — Дело ведь не в этом. Просто мы все до этого момента считали, да и сейчас воспринимаем Эрена как бету. Никто не ощущает его запаха. Кроме, кажется, вас. И уж тем более я не оспариваю право первой течки, но… ведь и течка-то по сути не первая. Да и о чистоте можно поспорить… К тому же он, как я понял, серьёзно болен и может не осилить дороги. И он брат моего… кхм-кхм… в общем, вот так просто отпустить его с вами, да еще и в таком состоянии я не могу. Пусть… пусть он придёт в сознание и даст свое согласие. Иначе никак. — Разумно. Но у нас нет на это времени, — Ривай выкинул недокуренный огрызок, резко встал и двинулся к палатке. — Я выкуплю одну из ваших повозок. — Да чтоб тебя! Мерзавец! Райнер, пусти! — срываясь на слезы, кричал Мика. — Откуда ты только появился? Выродок! Жан! Жан, умоляю! Не дай ему увезти его! — Ладно. Раз договориться не вышло, то я… — обреченно начал было Жан, но смолк, уставившись куда-то в сторону. Все остальные тоже стихли. Ривай устало посмотрел туда же. Ну что ещё-то? — Ребят, вы тока гляньте… — на свет, кряхтя, вышла высокая девка с, если судить по размерам, телячьей ногой на спине. — Ой! А чё ета тут у вас происходит? А тут уже, кажется, никто не понимал, что происходит. Нет, это, определенно, слишком для одного вечера. — Саша? О, нееет, — простонал отошедший Жан. — Помилуйте нас Богини, ты опять? Где ты её взяла? — А чё? Чё не так-та? Ну сперла я её, и чё с того? — откровенно косноязычная Саша отпустила свою ношу наземь и уперла руки в бока. —  А неча было лавку незапертой оставлять! Так все ж плакалися, что давно мяса путёвого не видали! Раз не хотите, то поглядите, а я пошла. — Саша, пропажу уже наверняка начали искать, — подал голос белобрысый. — И к нам полицаи явятся в первую очередь. А за вечер мы такой объем не осилим. Девка на это лишь скептически изогнула бровь и всем стало ясно, что её никто не переубедит. — Ладно, сворачиваемся. Лучше свалить отсюда до рассвета, — подвел итог Жан и повернулся к Майку. — Ну так в какой стороне, говорите, ваше поселение?