5
12 ноября 2018 г., 06:22
Несколько дней Сеня ходила, как неприкаянная, она не могла принять верного решения относительно случившейся неприятной истории. Возмущенная подлым поступком Эдгара, она кипела от ярости и всем сердцем желала сдать подлеца со всеми потрохами.
Но следом становилось искренне жаль Бруну, ведь она так сильно любит своего нареченного и, если она узнает о предательстве, наверняка ее сердце будет разбито. Сеня не понаслышке знала, как это бывает, и понимала ту горечь и обиду, что могли одолеть ее подругу. Когда-то, по мнению девушки, ее тоже предали.
В старших классах Сеню впервые посетило теплое чувство к одному юноше. Он был старше на год и сначала, казалось, отвечал симпатией. Вместе они проводили свободное время, беседовали обо всем, гуляли вечерами, встречая закаты, вместе тренировались, готовясь к соревнованиям. Но, как нередко бывает с юношами-старшеклассниками, гормоны клином ударили в голову, и, поддавшись силе взросления и любопытства, парень отстранился от милой наивной девчушки и предпочел особу с параллели. Та давно созрела к серьезным отношениям, и с ней были шансы свести беседы не только к сладким поцелуям, но и к постели. Сеня была раздавлена и опустошена — трудно описать чувство молодой девушки, которую не просто оставили во френдзоне, а предпочли ей опытную «особь». Парень просто прекратил всякое общение и стал игнорировать Есению. «Особь» же всячески высмеивала девушку и строила козни за ее спиной. Но Сеня ходила с высоко поднятой головой, улыбаясь друзьям и знакомым, словно ничего не случилось, она не желала показывать никому свою слабость и никому не стала плакать в жилетку. Девушка всем своим видом хотела доказать, что она не сломлена, продолжая прилежно учиться и активно принимать участие в жизни школы, но лишь пуховая подушка, неоднократно становящаяся мокрой, знала о настоящей боли и горьких девичьих слезах.
Положившись на свой горький опыт, Сеня приняла решение — она ничего не скажет.
О жене трактирщика давно ходили слухи, будто она за монету отдыхающих в заведении путников не раз наставляла мужу рога. Тот же, увлеченный своей работой, заботясь о таверне, словно и не замечал измен жены, считая слухи лживыми из-за зависти распространителей, что у него, старика, молодая и красивая жена, а у других не бывало такой.
И Сеня думала, что возникшая связь жены трактирщика с Эдгаром была не от влюбленности.
«Будь что будет! — подумала она. — Я не буду той, кто рушит мечты о любви и семейном счастье. Пусть сами разбираются».
Во время церемонии бракосочетания стояла ясная погода. Но солнце с каждым днем становилось все ближе к земле, и его лучи лишь вскользь прогревали ее, в воздухе витала первая осенняя прохлада. Утром же и вовсе вся деревня стояла укутанная густым туманом. Медленно осень намекала о своем присутствии свежим дуновением. Но, казалось, природа решила, словно ей к лицу зеленые наряды, и не спешила менять их. Травы и деревья все еще были свежи и зелены. Говорят, какая погода будет в день свадьбы, такая и жизнь в браке будет!
На ровном лугу вблизи деревни было организовано празднество под открытым небом. Были накрыты длинные столы под навесами. Церемониальный пьедестал находился под высокой яблоней, которую украсили разноцветными лентами. На пиру собралась вся деревня от стара до млада, и Сеня удивилась собравшейся толпе: хотя деревушка была небольшая, жителей в ней оказалось не так уж и мало. Семьи были большими, а кто-то жил несколькими поколениями с бабушками и дедами в одном доме. И вот выдался повод для празднества, выпал шанс отведать лакомств и выпить эля, любезно предоставленных родителями брачующихся. На торжество также прибыли приглашенные родственники жениха из близлежащего поселения. Дарили то, чем были богаты: от животины на развод до глиняных горшков.
До церемонии Есения старалась не встречаться лицом к лицу с Эдгаром, боясь поддаться гневу и высказать ему все. И как ответственная подружка была все время рядом с невестой, радостно успокаивая разволновавшуюся Бруну.
Наряды молодоженов были скромны, но в своей простоте имели некий этнический шарм: льняное светлое платье подчеркивало стройность фигуры невесты, плечи покрывала белоснежная шаль-паутинка, распущенные русые волосы вились до самой поясницы, на голове красовался венец из полевых цветов. Жених был в длинной рубахе, подвязанной красным поясом, да в простых тканых черных штанах.
«Хоть бы причесался, герой-любовник!» — подумала Сеня, глядя на небрежную шевелюру Эдгара.
Церемония показалась Есении скорее предсказуемой, чем удивительной. Староста деревни по своему долгу произнес торжественную речь, жених и невеста дали клятву друг другу, примечательным было то, что руки брачующихся связали двумя атласными лентами, белой и темной, — это значило, что отныне они вместе и в горе, и в радости до конца дней своих.
И Сеня долго думала возьмет ли на себя грех Эдгар, нарушит ли брачный обет, будет ли изменять Бруне в будущем?.
Теперь изменник-Эдгар вовсю веселился, неподдельно радуясь событию, и с виду нежно обращался с супругой. Есения по-настоящему запуталась в представлениях о мужчинах в целом. Она думала, что и те принцы, ведомые мужским началом, будучи влиятельными и привлекательными особами, бывали в постели с разными, доступными девушками. Она поняла, что все чаще стала задумываться об отношениях мужчины и женщины, и стыдилась постоянно накатывающих пошлых мыслей, словно ей и подумать больше не о чем было.
Братья Эдгара, к которым Сеню подталкивала Бруна, ей вовсе не прельщали, ни внешне, ни вовсе по своей натуре.
— Тебе не угодить. Состаришься скоро, ни один мужик не посмотрит! — констатировала Бруна в ответ на Сенино заявление о том, что ее девери выглядят так, словно их лопатой огрели.
Сеня сгорала от любопытства и хотела расспросить подружку о их с мужем первой ночи, но все же стеснение и боязнь показаться озабоченной взяли верх. Но она решилась задать другой вопрос:
— Должен ли мужчина быть таким же невинным, как и девушка, вступая в брак?
На что Бруна ответила мудро не по годам:
— Нужно, чтобы мужчина был у женщины первый, а она у него — последняя. Так должно быть, если любовь истинная.
«Вряд ли она бы так изъяснилась, узнав о случившемся перед свадьбой», — подумала Есения.
Спустя несколько дней после свадьбы подруга вместе с мужем и его братьями отправились в Эдорас. С отъездом девушки в столицу дни Есении не отличались разнообразием и порядком наскучили.
Но у девушки появилась возможность увидеть Западный бург, в котором восседал Теодред. Она напросилась ехать торговкой на ярмарку, о которой было упомянуто еще на совете в доме кузнеца. Осмунд сначала не был рад идее, что Ивонет останется одна по хозяйству, ведь он тоже отбывал с караваном по приказу принца. Но кузнец был сломлен «щенячьими глазами» названной дочери и поддался ее уговорам. Время, отведенное Теодредом на подготовку, было на исходе, потому женщины днями не вылезали из огородов и полей, собирая излишки урожая на продажу. И дочь кузнеца в предвкушении предстоящей поездки принялась с энтузиазмом рыть картофель, пока Ивонет и Осмунд занимались своими делами. Убедившись в том, что она одна на огороде, девушка стала напевать песенки.
***
Спешившись, мужчина снял свой шлем, и теперь взмокшая голова могла обсохнуть и наконец отдохнуть от возникшей со временем тесноты защитного предмета. Он вручил меч и шлем оруженосцу и принялся привязывать лошадь к забору, но слух его уловил мелодично напевающий женский голос. Пройдя несколько шагов вдоль картофельных кустов, мужчина был немного обескуражен представшей картиной. Напевая любимый мотив вальса из мультфильма «Анастасия» в позе, свойственной для рытья картофеля, Сеня упорно отыскивала очередной клубень в кусте, когда неожиданно раздалось: — Кхэ-кхэ! — дал знать о своем присутствии стоящий неподалеку мужчина. Девушка испуганно вздрогнула и схватилась за сердце. — Боже! День добрый. Как давно вы тут стоите? — эмоционально произнесла девушка, которую застали врасплох, и теперь она стояла пораженная встречей со знакомым лицом. — И тебе привет! Дома ли родители? — спросил Эомер. — Ну да-а-а! — затроила девушка. Ее сердце все не могло успокоиться то ли от испуга, то ли от внезапной радостной встречи. — Проводишь? Девушка отряхнулась от пыли и подошла ближе к мужчине. Сжав кулаки и плотнее прижимая их к платью, смущаясь испачканных землей рук. — В прошлый раз мы так и не услышали с братом твоего имени, — продолжил Эомер. — Есения, — робко назвалась девушка. — Необычное. И что же оно значит? — Ну, что-то, связанное с осенью или весной, точно не известно. — И с тем, и с другим временем года мир обновляется, и каждый сезон по-своему прекрасен, имя… — мужчина на секунду замолчал, словно одергивая себя от нахлынувшего красноречия, затем добавил: — Примечательное! — Эм, спасибо. Позвольте узнать, какими судьбами вы снова здесь? — полюбопытствовала Сеня. — Я со своим отрядом патрулировал западные границы, оказавшись поблизости, решил навестить Осмунда. Пока девушка шла рядом, она обнаружила, что мужчина почти на голову выше нее, в доспехах он выглядел, словно самый что ни на есть благородный рыцарь из сказки. Есения сравнила его со скалой, могучей и отчасти холодной, но за которой можно было укрыться от порывистого ветра. Именно в таких мужчинах, что шел рядом, Сеня видела ту самую каменную стену. — Рад видеть Вас! — из дома вышел Осмунд, наткнувшись на гостя. Кузнец отправил Сеню за старостой. На совете было принято решение о том, что торговому каравану будет лучше выдвинуться вместе с отрядом Эомера, пусть и раньше срока, но в сопровождении воинов было гораздо безопаснее. К тому же старый Вилхерд заверил, что сбор урожая почти окончен и что время понадобится, лишь чтобы собрать обозы да приготовиться к пути. — Иди собирайся в дорогу! — обратился кузнец к дочери. Девушка радостно подпрыгнула и обняла мужчину. — Посмотри-ка, дочь обрадовалась поездке куда больше отца, — произнес подошедший Эомер, судя по его улыбке, у мужчины было приподнятое настроение. — Да уж ей натерпеться побывать в вотчине нашего принца. С поры, как вы отбыли в прошлый раз, все уши нам с матерью прожужжала о том, что мир хочет посмотреть, неугомонная девчонка! — Кажется ты не рад такому энтузиазму? Неужто хочешь держать дочь всю жизнь возле себя? — обратился Эомер к кузнецу. — Да, действительно, неужто? — подыграла девушка. Кузнец опешил от натиска двоих, но не растерялся и с улыбкой произнес: — Удержишь ее, куда там. Глядишь, и суженого тебе присмотрим в городе. — Чего? Я еду в город по делу вообще-то, — недовольная девушка вырвалась вперед, обгоняя мужчин, а те лишь громко рассмеялись в ответ на показное возмущение Сени.***
Вечером вся деревня стояла на ногах, приготовление к дороге шло полным ходом: мужчины запрягали лошадей в крытые повозки, женщины нагружали возы провиантом. Староста же всему вел учет, записывая, кто сколько чего принес, чтобы по окончанию ярмарки заслуженно поделить выручку. Главной из торговок была назначена женщина, которая уже на своих летах принимала участие в подобных ярмарках и разбиралась в этом вопросе. От Сени требовалось просто следить за сохранностью товара и непосредственно продавать его, делая пометки в списках, что дал Вилхерд. Староста несколько раз пояснил девушке, под какими номерами каждый из товаров. Признаться, Сеню одолело некоторое волнение от предстоящей ответственности перед всеми жителями деревни, но она старательно пыталась вникнуть в суть дела. Груженые обозы двинулись в сопровождении отряда воинов с первыми лучами солнца. Сеню разместили в телеге. Девушка надела, по ее мнению, самый удобный для долгой дороги наряд, хотя и словила недовольное ворчание Осмунда и несколько косых взглядов от попутчиков. Она надела не свойственную женщинам одежду — брюки, — но, дабы не шокировать местных до сердечного приступа, также надела длинную рубаху, прикрывающую бедра, повязав ту кружевным поясом, который связала накануне. Также Сеня не забыла прихватить с собой теплую шаль и пальто, ведь осенняя погода была непредсказуема. Свесив ноги с бортов телеги, девушка погрузилась в раздумья. — Ты чего такая хмурая? Не идет молодой деве грусть на лице! — юный всадник приблизился к Сениной телеге, пытаясь завести беседу. — Да? И что же идет девушке? Возможно подойдет твой конь? — ответила Сеня, мечтающая сменить грубые доски, скачущие по ухабам, на удобное седло. Парень поразился дерзким заявлением и суетно поправил свой шлем, но настойчиво продолжил: — Вегго — конь резвый, женские ручки его узду не удержат! — А давай посмотрим, ты садись в обоз, а я на лошадь? — предложила девушка. Парень громко рассмеялся. — Чудная ты какая да колючая. Что же, своей лошади не нашлось? Небось, и в седле сидеть толком не умеешь? Спор разжег в девушке огонек азарта. — Ну, будь я в седле, обогнала бы тебя в два счета. — Конечно! Лошадь раздобудь сначала, — парень пришпорил коня и вырвался вперед обоза. — Вилаф, стоять! — крикнул Эомер, наблюдавший со стороны за перепалкой парня с Сеней. — Слезай. — Чего? — удивленно спросил Вилаф. — Чего слышал! Парень подчинился приказу командира и спешился. — Посмотрим-ка на это! Привести Эдель, — скомандовал Эомер. — Скакать к тому валуну и обратно, проигравший едет в обозе. Сене предложили Вегго Вилафа, ему же дали Эдель. — Я думал, что на своем коне буду, — возмутился Вилаф. По виду новой лошади Вилафа можно было судить, что она в летах, впалые бока, усталый вид, эту кобылу долго использовали для перевоза провианта. Вегго же послушно принял новую всадницу. Сеня благодарно погладила животное по гриве. Этот гнедой конь был молод и мускулист, шерсть лоснилась и переливалась на солнце, грива была заплетена косами — видно было, что за животным пристально смотрели и ухаживали. — Ну если девушка и впрямь плохая наездница, ты с легкостью ее обгонишь и на Эдель, — ответил на возмущение Вилафа Эомер. По команде наездники пришпорили лошадей и помчались вперед. Преодолевая холм, Сеня уверенно вырвалась вперед и финишировала первой. Так девушка утерла нос назойливому парню и теперь с удовольствием наслаждалась верховой ездой, передвигаясь на резвом жеребце. — Неплохо! — обратился к ней Эомер, который теперь ехал рядом. Конь Маршала также приглянулся Сене, поразив своим необычным окрасом. — Как зовут Вашего жеребца? — спросила она. — Это Огненог, — мужчина довольно похлопал коня. — Неужто Осмунд тебя научил верховой езде? — Нет, мой отец! Эм, у нас в семье были лошади. Осмунд и Ивонет ведь не мои настоящие родители. — Да, мне немного рассказывали твою историю. Так и не вспомнила, из каких ты земель? Сене странным образом стало приятно это слышать, значит, он разговаривал о ней с кем-то, кто хоть немного знал ее историю. Только нахлынувшая небольшая радость сменилась горечью воспоминаний, снова была задета больная тема, касающаяся ее мира и потери близких людей. — Нет, увы… больше ничего так и не вспомнила, — соврала девушка. Видя, что тема поднятой беседы вводит собеседницу в грустные раздумья, мужчина перестал задавать вопросы. — Полагаю, тебе понравится обитель моего брата, — продолжил тот после минутной паузы. — Наверняка так и будет. А где же Ваша обитель? — По долгу своему я хранитель восточных земель Марки, обитаю порой в Альбурге, а порой наведываюсь к брату, моим отрядом усмирять дикарей Дунланда. — Это правда, что они варварски нападают на западные поселения? — Да. Они бесчестные твари, ночью группами нападают на деревни, вырезая всех и выжигая дома дотла. Сеня слышала, что дунландцы были давними врагами рохиррим, но она не могла осмыслить, как люди могут сражаться с людьми, когда орочьи отродья бродят по стране и надо бы единством народов искоренить зло. Порою, напуганная известиями о том, что очередная деревня разорена, она долго не могла заснуть, вслушиваясь в звуки ночи. Только на пятый день пути караван достиг места назначения. Город стоял недалеко от небольшой реки, впадающей в Энтаву, которую путникам довелось пересечь по дороге. Бург был обнесенный высокими брусчатыми стенами с каменным плинтусом, по периметру были расставлены смотровые башни с бойницами, в них дежурили постовые. Пыльная земляная дорога, что вела к городу, у самых въезда перешла на ровную и укатанную, мощенную редким речным камнем. В центре ворот, как с изнаночной, так и с внутренней стороны было вырезано геральдическое солнце, покрытое лаком, открываясь, ворота делили солнечный диск ровно посередине. С укрепленных стен свисали до самой земли полотна знамен. Тяжелые дубовые ворота распахнулись, и прибывшие наконец смогли попасть внутрь.
