А на том берегу незабудки цветут...

      Кузнец словно забыл о своей хромоте, понёсся сломя голову. Разъярённо шипел, словно старый гусь, готовый яростно атаковать обидчика своего птенца. ─ Я требую разъяснений! ─ влетев в допросную, вскрикнул он, грозно сдвинув кустистые брови.       Ворвавшийся в двери вместе с кузнецом холодный поток воздуха всколыхнул свисающие длинные пряди распущенных волос девушки. Сеня сидела за невысоким деревянным столом, обитым железными клёпками, напротив расположился обвинитель. Во время отъезда Теодреда управляющий города имел власть решать судьбу правонарушителей. Разбирать случаи воровства было для него обыденным делом, воришек наказывали согласно законам рохиррим. Вокруг управителя коршуном кружил капитан Эдгит, который с выраженным пристрастием старался доказать вину девушки. ─ Успокойся, Осмунд, и присядь рядом. Вон уже и запыхался весь, ─ ответил временный градоправитель, приглашая кузнеца присесть на свободный табурет.       Осмунд взглянул на дочь. Лицо Есении стало землистым, взгляд был суров и искал справедливости. Она нервно перебирала пальцами ткань своего платья. ─ В чём смеете вы обвинять мою добропорядочную дочь? ─ продолжил кузнец.       Сеня почувствовала, как горячая рука отца коснулась её плеча, мужчина вымолвил, что всё будет хорошо. ─ Госпожа Бранда случайно столкнулась с девкой из «Красного дома» и узнала свои серьги на ней… ─ И что же, блудница утвердила, что это моя дочка ей их подарила? А вы и поверили ей, словно в одночасье лишились своего благоразумия, ─ не дал договорить Осмунд. ─ Не перебивай и выслушай до конца, ─ спокойно продолжил управитель. ─ Нашли свидетеля, что видел, как Есения в тихом переулке передавала некий свёрток любодейке, за что та ей низко кланялась. ─ Послушайте, ─ вспылила Сеня, ─ да, я отдала серьги той девчонке, но это мои серьги и моё право дарить собственные вещи кому я только пожелаю. Я ничего не крала! ─ голос девушки дрожал, а последние слова она произнесла с заметной хрипотой. В комнате, где велись допросы, было прохладно, и Сеня совсем озябла, ведь её вывели из особняка, не дав набросить даже шали. ─ И кому же прикажешь верить: тебе или Бранде, чья семья в родне с королевской? Разве простая крестьянка, что ведёт добропорядочную жизнь, как утверждает твой отец, может иметь золотые серьги с каменьями? Можешь говорить сколько хочешь, что украшение твоё, только я не верю твоим неубедительным оправданиям. ─ Помолчи, Эдгит! Я здесь веду разговор, тебя вообще здесь не должно быть, ─ осадил ухищрённого капитана управитель. Мужчина лишь злостно прыснул в ответ, но молча и послушно отошёл в сторону.       Есению не испугали нападки капитана, ведь она не чувствовала себя виноватой и знала, что обвинения фальшивые. Однако её левый глаз уже схватил нервный тик. Девушка мысленно успокаивала себя, старалась держаться холодно, настойчиво убеждать обвинителей в своей невиновности. ─ Что ты можешь сказать, Осмунд, откуда у твоей дочери эти украшения? Никак маршал успел одарить свою… ─ запнулся управитель, подбирая слово. ─ Даму? ─ Что за порочные намёки ты бросаешь? ─ возмутился Осмунд. ─ Послушай, Вудберт, ну внемли же ты наконец своему разуму. Вон уже и виски давно посеребрились, неужто мудрости не хватает понять, что в обвинениях напрочь одни неувязки? ─ Ну же, Осмунд, не учи меня работе! Если бы я всецело был уверен, что обвинению и расследование ни к чему, то дочка твоя бы отправилась прямиком в темницу. Ох, и чего только не видели мы, чего только не слышали здесь за все годы. Сделайте милость, говорите все начистоту, давайте покончим с делом поскорее, ─ ответил управитель. ─ И что говорит ваша Бранда, что моя дочка забралась в её поместье, полное слуг, и сама стащила из-под носа серьги, так, что ли, выходит? ─ резко вскочив с табурета, выдал кузнец. ─ Может, и не сама, может, кого просила? ─ Боже… ─ тихонько произнесла Сеня, уставшая и негодовавшая от бредовых обвинений. Она приложила руку ко лбу и в очередной раз высказалась в свою защиту. ─ Есения, на кой тебе понадобилось тащить их с собой в город? Говорил же, предупреждал, что может случиться неладное, ─ обратился Осмунд к дочери. Та лишь вздохнула и хотела было пояснить, только отец продолжил, обращаясь уже к обвинителю: ─ Несколько лет назад Есению привезли в мой дом раненой. Нашли её у реки без сознания, почти нагую, но, к диву, в золотых украшениях. Когда она очнулась, то толком ничего и не помнила, кроме собственного имени. Никто и не подумал вернуться за ней. Мы с женой бездетные остались, вот и приютили беднягу. Историю эту я давно рассказывал маршалу и даже принцу.       Управляющий потёр свою густую бороду и задумался на мгновение. ─ Кто знает, может, ты приукрасил свой рассказ, Осмунд, даже нашим господам! Как знать, какие там украшения были на ней, когда её нашли, и были ли они вообще? Ты лицо заинтересованное, ─ вырвалось из уст Эдгита. ─ Не смей обвинять меня во лжи… ─ Постой, отец, ─ вскочила Сеня, ─ я могу доказать свою невиновность! ─ И как же? ─ недоверчиво прищурившись, спросил капитан. ─ Дайте поговорить мне с отцом наедине, ─ обратилась с просьбой Сеня, которая могла довериться только самому близкому человеку. ─ С чего бы это, говори при всех, кто знает, может, вы тут заговор устроите, ─ продолжил неустанно возмущаться капитан. ─ Идём, Эдгит, ─ скомандовал управляющий. ─ Но… ─ Идём, я сказал! У вас пара минут, ─ подтолкнув капитана к двери, произнёс Вудберт, скрываясь за дверью. ─ Ну зачем, зачем? ─ подсев к дочери, тихо спросил кузнец. ─ Прости, что втянула нас в неприятности. Понимаешь, эти украшения ─ единственная оставшаяся частичка, связывающая меня с прошлым, я не смогла расстаться с ней. И я хотела помочь той девице изменить жизнь, не пожалев дорогой для себя вещи, но не тут-то было. ─ Вот как выходит порой излишняя добросердечность. Мне ведь не показалось, что капитан с особым пристрастием старался очернить тебя? ─ И, кажется, я догадываюсь почему, но сейчас не будем об этом, ─ ответила девушка.       Дочка обратилась к отцу с важной просьбой, от которой зависела её судьба.       У старика словно выросли крылья ─ так быстро он домчался обратно к особняку. Он стремительно ворвался в Сенину комнату и отыскал подкладку в шкафу. А после обвинителям был продемонстрирован кулон, который шёл к серьгам. Гарнитур был выполнен в одинаковом стиле, и вставки камней были одного цвета, их размер и огранка были абсолютно идентичны камням в серьгах. Набор украшений дарили Сене родители на шестнадцатилетие, и она с тех пор носила их не снимая, до того как попала в Средиземье.       Управитель окончательно запутался в деле и не стал выносить однозначный вердикт, сославшись на то, что решать судьбу девушки в итоге будет принц, когда прибудет. Бросить Сеню в темницу до приговора по настоянию капитана Вудберт не решился, страшась гнева третьего маршала, когда тот снова явится в город. Но ему было должно оправдать свой статус управителя ─ блюстителя порядка, ─ и теперь к девушке были приставлены стражники. Сене самой запрещалось выходить за порог чертога.       Принц Теодред вернулся из столицы неожиданно быстро. Количество сопровождающих его воинов заметно возросло. Сам он пребывал не в лучшем настроении: разговор с отцом, его повелителем, не заладился. Прошёл слух среди слуг, словно они здорово повздорили. Однако ссора не помешала принцу прихватить с собой из Эдораса новых рекрутов. Теодред ходил молчаливым и угрюмым, и до самого ужина его никто не смел беспокоить с внутригородскими вопросами. Осмунд наряду с управителем Вудбертом просили аудиенции у принца, и тот наконец принял их, отдохнув с дороги. Принц желал выслушать управителя о жизни города в его отсутствие, но вместо отчёта ему предоставили на суд недавнее свершившееся дело, поведав все до мелочей. ─ Бранда ─ старая ворчливая карга, должно быть, её глаза совсем уже подводят. Верно, ошиблась она. Я лично буду говорить с ней, ─ принц не питал тёплых чувств к дальней родственнице, которая, как только выпадал случай, обоснованно клянчила, жаловалась на своё скромное существование и напоминала Теодреду об одних корнях и должном содержании королевской родни. ─ Осмунд, поднимись к дочери и скажи, что она больше не под надзором и вольна гулять, где пожелает, ─ заключил принц, выслушав все обвинения и оправдания сторон.       Кузнец был несказанно счастлив, что справедливость восторжествовала, и искренне поблагодарил принца. Управляющий же оспаривать принятое решение принца не стал, лишь молча поклонился и удалился к себе.       Сеня сидела за вышивкой. От резкого стука в дверь она вздрогнула и уколола иглой большой палец, алая капля скатилась на пяльцы. ─ Плохая примета, снова ждут неприятности, ─ тихо проговорила она вслух, огорчившись случившейся досаде.       Однако в комнату вошёл отец с хорошими новостями.       Следующим утром за прогулкой случился откровенный разговор Осмунда с названной дочерью, касающийся её отношений с третьим маршалом. ─ Следовало бы это сделать матери, женщине оно видней, как мягче выдать ситуацию, ─ неуверенно начал кузнец. ─ О чём это ты? ─ схватив отца под руку, вдохнув полной грудью свежий осенний воздух, спросила умиротворённая Сеня. ─ Я узнаю этот блеск глаз, ─ продолжил мужчина. ─ Может, ты и думаешь, что старик ничего не замечает, однако я вижу, как ты смотришь на племянника короля, тут и к волшебнику не ходи ─ всё ясно. Эти ваши прогулки! И он говорил о тебе со мной… ─ Правда? ─ перебила отца Сеня, довольная услышанным. ─ Погоди, не перебивай! Вы ещё оба молоды и, боюсь, полностью не осознаёте правды жизни. А правда в том, что ваше с Эомером будущее сомнительно, ─ кузнец не знал, что говорить правду бывает порой так сложно, но он хотел предостеречь дочь от, возможно, напрасных надежд, от неоправданных томлений. По его мнению, на всё нужно смотреть трезво, но женская сущность нежнее и куда ранимей мужской. Кузнец желал, чтобы именно Ивонет пояснила дочери все тонкости взаимоотношений, но её не было рядом, но с важным разговором больше нельзя было тянуть.       Холодное утверждение отца омрачило девушку: её улыбка растворилась и лицо стало серьёзным. Она поняла, к чему клонит Осмунд. На ней сказывалось восприятие жизни, процветающее в родном мире, когда любовь преодолевает все преграды и принцы женятся на золушках. И её сердце было переполнено надеждой на лучшее. ─ Не надо, отец, не напоминай мне о наших разных статусах. Эомер уже давно не мальчишка, и я думаю, он знает, как следует решать сложные вопросы, ─ утвердила Сеня. ─ Не бросай на меня тень, я вовсе не против, если маршал серьёзно настроен к тебе. Я только хочу предостеречь, чтобы ты не питала лишних надежд. Потому что может случиться так, что наш государь не сочтёт благоразумным союз племянника с дочерью кузнеца, а если тот, в свою очередь, воспротивится воле короля и всё-таки возьмёт тебя в жёны, король может лишить его земель и титула маршала. И сдаётся мне, что Эомер не пойдёт на такие жертвы ради тебя. ─ Спасибо, отец! ─ Сеня, отринув от мужчины, смогла сказать лишь это со слезами на глазах.       Девушка поспешила обратно к особняку, оставив Осмунда посреди улицы одного, слова отца задели её и обидели.       «Ради тебя на такие жертвы! ─ пронеслась в голове фраза отца. ─ Я тоже человек и тоже хочу быть счастливой. Пусть король заботится о статусах невест собственного сына», ─ разозлилась Сеня.       И хотя мечты о счастливом будущем не были разрушены, всё же сомнения с каждым днём становились все сильнее. Есения с нетерпением ждала встречи с Эомером, считая каждый день, мысленно торопя каждую минуту. Ей хотелось скорее поговорить с ним и расставить всё по местам, потому что жить одними надеждами было невыносимо.

***

      Эдгит гневно швырнул бокал с вином в стену, узнав, что его авантюра не сработала и принц оправдал ненавистную девчонку. Теперь капитан страшился, что обман может раскрыться и ему не поздоровится. Но он тут же успокаивался мыслью, что мешок с золотом, отданный старой Бранде, был достаточно весомым, чтобы держать язык за зубами. А ведь всё складывалось так удачно: старшая дочь дамы, содержащей «Дом с красной дверью», обнаружила у сестрицы подарочек и выпытала всё до капли, откуда у той дорогие серьги. Так на очередной ночной встрече с Эдгитом распутница поведала ему эту историю, и тот решил действовать. Он каждый день видел, как его любимый несорванный цветок увядает. Больно было видеть, как жизнь легла на Эду гнётом. Лицо сестры стало серым, всё чаще она ходила молчаливой мрачной тенью. Сначала капитан хотел просто очернить крестьянку в глазах Эомера, обвинить ту в воровстве, но инсценировка не сработала, он сделал ошибку и просчитался, ей всё сошло с рук. Эдгит всем сердцем возненавидел Есению и желал избавиться от неё, ему хотелось просто крепко сомкнуть руки на её шее и придушить где-нибудь в тёмном переулке, но он понимал, что даже если избавит сестру от соперницы, то и тогда Эомер вряд ли женится на ней. Маршал слишком упёртый и гордый, чтобы идти наперекор своему сердцу. Но и Эдгит не отступит от своего, он обещал сделать свою сестру счастливой ─ и он выполнит обещание любым способом. ─ Ни у кого нет власти над чужим сердцем, ─ молвил он вслух.       Теодред позволил капитану недельный отпуск. Эдгит под предлогом наведать родню в столице взял резвого скакуна и отправился в дорогу один, но его путь лежал отнюдь не на восток в Эдорас, а на юго-запад к болотам, что лежали за Гривами Рохана.       Он выбрал опасный путь: над теми болотами всегда кружил густой дымкой туман, был велик риск угодить в трясины и сгинуть навсегда, никто не рисковал проезжать сквозь эти земли ещё и потому, что якобы там поселилась ворожея. Но цель Эдгита была сильна, его не страшили препятствия. После многочасовой скачки мужчина наконец почувствовал сильный запах гнили и понял, что достиг нужного места. На его счастье, в густые топи идти не пришлось. У самого начала болота, среди камышей он увидел небольшую лачужку, из дымохода которой просачивался серый дым. К жилищу вела узкая тропинка, словно крепостная стена, лачугу окружали деревянные колья, на некоторых из них висели черепа животных. У входа в жилище сидела женщина в старых серых лохмотьях. В её темные кудлатые волосы с проседью были вплетены кости птиц, веки были измазаны чёрной краской, руки испачканы кровью, она увлечённо свежевала дичь, не обращая никакого внимания на подоспевшего гостя. Лишь произнесла: ─ Жди!       Как только колдунья закончила свои дела, она тут же пригласила мужчину пройти внутрь жилища и поведать ей, с чем тот явился. ─ Ничего не бывает бесплатно, ─ ухищрённо произнесла женщина, выслушав предложение мужчины.       Эдгит бросил мешочек на кривые доски, служившие полом. ─ Кому нужно золото, уж точно не лягушкам. ─ А чего ты хочешь?       Глаза старухи хищно блеснули, и она расплылась в довольной ухмылке, выставляя напоказ свои почерневшие зубы и вызывая у Эдгита ещё большее отвращение. ─ Я возьму только одно, что мне дороже злата и каменьев, ─ осторожно проведя длинными острыми ногтями по плечам и спине мужчины, произнесла колдунья, кружась вокруг него.