Провал века

      Лорен пьёт горькие таблетки горстями лишь бы перестать чувствовать связь, которая связывает её и брата в одно целое — в чёртов Фенрис; лишь бы ничего не чувствовать — так проще. Она не считает эти силы чем-то хорошим; полезным, ведь они только изничтожают душу и отравляют существование, превращая его в адские муки. Лорен знает, что, то чувство, промелькнувшее между ними, — это огромный грех. И она, и Энди будут гореть в персональном Аду от того, что чувствуют друг к другу, (а это вовсе не братско-сестринская связь — что-то хуже; значительнее). Лорен запирается в комнате ровно по расписанию да в окно смотрит, обливаясь бесполезными слезами.       Братья не сходят с ума по своим сёстрам, утопая в аморальной любви. Сёстры не целуют братьев под покровом тьмы, которая никогда не раскроет их грешные секреты. Лорен не может нормально дышать без Энди, ведь они — одно целое; незапланированная ошибка природы. Она истерично кричит тёмными ночами и вглядывается вдаль в надежде, что Энди вернётся к ней, чтобы просто быть рядом. Лорен понимает, что без него элементарно не выживет в этом жестоком мире. Маркос прижимает её к себе и успокаивающе гладит по волосам. Они оба, кажется, падают с небес.       — Сколько можно, Лори? Перестань делать мне больно, пожалуйста. Без тебя не могу, — говорит брат, в надежде ухватываясь за её ладонь, и образумить пытается, мол: «Мне без тебя очень плохо, сестрёнка, возвращайся». Только Лорен не слушает и продолжает верить в то, что она — это герой, а Внутренний Круг и Энди — непроглядное зло.       — Больно? — она выдёргивает ладонь из братской и холодно отрезвляет лишь одной фразой, которая отравляет его существование. — А знаешь сколько я слёз выплакала, м? Из-за тебя. Это ты первый начал, ясно? Я не просила, чтобы ты бросал меня на произвол судьбы.       Стракер-младший на весь день остаётся в тренировочном зале и крушит то, что под руку попадётся. Он знает, что Лорен, чёрт побери, как и всегда права. Только, увы, теперь ничего не изменишь уже. Лорна недовольно ворчит, когда снова бинтует его костяшки после безумных ночей с марафонами кошмаров. Сестра прячет под подушкой моральный кодекс и постоянно повторяет бесконечное «нельзя», разбиваясь вдребезги. Лорен забыть хочет всё то, что есть между ними. Они же, чёрт возьми, семья. Их любовь — это противно; аморально и просто недопустимо. Она понять не может, как они скатились до такого непроглядного ужаса, что невольно повторяют судьбу Андреа и Андреаса фон Стракеров.       Лорен выкуривает по пачке сигарет в день и пытается, честно-честно пытается забыть то, что они с братом успели натворить. Жизнь катится в бездну и оставляет на языке горечь от непролитых слёз, ведь сильные девочки не плачут, (разве что изредка). Энди пьёт дорогой коньяк из коллекции Ривы на пару с Полярис. Лорен допивает противное вино в компании Эклипса. Оба друг без друга жить не умеют — выживают на рефлексе.       — Что, наконец, нагеройствовалась, м? — спрашивает брат, останавливаясь рядом с ней, а Лорен в истерике засмеяться хочется. Это же даже не реальность, а их выдуманный мир — эдакая проекция того, как всё могло бы быть.       — А ты? — парирует сестра, оборачиваясь в его сторону, а Энди не смотрит ей в глаза; молчит да глаз не поднимает, ибо знает, что в её глазах океан боли, в которой сам же и виноват, увидит.       Лорен не может выбросить из головы эти дурные чувства, да и не особо пытается исправить это, если честно. Она срывает голос в немых криках, которые никому не слышны, кроме н е г о. Фенрис воет с ней в унисон, словно ищет ту недостающую часть, которая бесследно исчезла. Лорен думает, что это их семейное проклятие; кара за то, что делали не они даже, а их прабабка и прадед. Она не понимает, как Вселенная могла допустить столь серьёзную ошибку.       — Я люблю тебя, — обречённо шепчет Стракер-старшая и понимает, что в этот момент невидимые границы разрушаются.       — Знаю, сестрёнка, знаю, — отвечает Энди и прижимает девушку к себе, смахивая солёные дорожки слёз с её щёк.       Вселенная издевательски смеётся над ними, словно говорит, мол: «Вам вместе не быть никогда». Им на секунду становится плевать — душа к душе, губы к губам, кожа к коже. Мораль невольно отзывается на периферии сознания и оба одновременно вспоминают — «запрещено».       Лорен в слезах вскакивает с постели. Энди, озлобленный на весь мир, вновь сбивает костяшки в кровь. Оба понимают, что вместе им не быть н и к о г д а.

Разве только в собственных же снах.