Где-то за 126 главой

Кехей проснулся оттого что что-то толкало его. Секундой позже вернулась память и он поспешно отдвинулся соскальзывая с девушки. «Освободи». - Попросил он, и ленты биопластика разомкнулись и мягкими браслетами окутали ее руки. Сунако попыталась отползти прикрываясь ладонями, в темноте слабо мерцали только ее браслеты, по ним он безошибочно поймал ее руки в свои. И притянув обратно прижался лбом к ее лбу. - Прости! - выдавил он, - но если ты любишь уродов, то теперь я урод. Самый настоящий. Самый законченный урод! Кто еще мог сделать с тобой такое? Но я даже рад этому… – Он улыбнулся и отпустив ее руки погладил по волосам. - Ведь мы теперь на равных? И ты можешь любить меня, можешь допустить меня в свой мир, мир твоей тьмы. Или мы можем создать любой другой мир который будет только нашим. Я не жду что ты станешь обычной. Только не ты. Я люблю ту сумасшедшую садистку которую впервые увидел в розовых кустах. От взгляда которой замерзает ад и бьется стекло. Которая любит меня, а не мое «милое личико». Хотя конечно без фонтанов крови лучше… – он почему-то смутился и коснулся губами ее виска. Сунако всхлипнула, чувства словно застоявшиеся мутные воды огороженные платиной вырвались наружу сметая всё на своем пути. Боль, гнев, страх, стыд и чувство потери изливались из гнойника, что был глубоко запрятан в ее сердце, а нежные жаркие чувства заполняли освободившиеся пространство, чувства, что годами ютились на задворках сознания, чувства что раньше пугали ее больше, чем вселенская тьма и небытие. - Кехей! – она уже рыдала в голос и жалась к нему. – Кехей! Его не пришлось упрашивать. Он поднялся на ноги, потянул ее к себе помогая подняться, подхватил на руки и понес в кровать. - Всё будет хорошо, Су. Свет или тьма, всё это не важно до тех пор пока ты со мной. Кровать встретила их своими мягкими объятьями, а экран ожил повинуясь незримым приказам Такано. За окном бушевала гроза, били яркие молнии освещая своими вспышками всё кругом. Выл ветер и дождь нещадно лупил каменные скалы. Сунако вздрагивала от грохота и сильнее прижималась к спасительной груди. Уверенность Такано заставляла ее почувствовать себя в безопасности. Слезы лились и лились выталкивая тьму из самых отдаленных уголков сознания, тьма вытекала с потоком слез силясь уцепиться за что-то, что могло удержать ее. Тщетно. Кехей даже не думал прерывать нескончаемый поток ее слез. Просто целовал нежно, шептал что-то ласковое и млел от этого нового чувства, что колотилось в груди вместе с его сердцем. «Моя маленькая темная принцесса. Королева демонов. Властительница мрака. Моя Ямато Надесико». Рыдания стали стихать, тело лишившееся груза боли и отчаянья стало легким, неясные ласковые слова Кехея окрыляли её. Крепкие руки нежно обнимали не давая оторваться от земли. Сунако захотелось спать, голова опустилась ему на грудь, глаза сомкнулись. За окном гроза подходила к концу, высокое небо затянутое тучами то там, то здесь пропускало теплые лучики солнца. - Сунако, Я есть хочу! – тихо проговорил парень, улыбка у него была довольная, как у нашкодившего кота, который знает, что всё сойдет ему с лап. - А ты? Где-то рядом при слове есть зашевелилась Идзё-сан. Девушка не отвечала, ей снились сны – яркие, солнечные, радостные. Она вовсе не потеряла своих мрачных друзей, они не отвернулись от нее, не ушли - просто вышли из мрака вместе с ней. Мрак был кругом и не существовал одновременно. Потому что незримое присутствие Такано полностью рассеивало его. Его сияние больше не пугало, скорее оно стало гарантом ее спокойствия и безопасности. Она потянулась к источнику света и взяв яркий мерцающий огонек в ладонь поднесла его к своим губам. - Такой красивый! – Губы коснулись теплого светящегося комочка и, он захихикав, выскользнул из ладони, подскочил и защекотал ей ушко, метнулся искоркой в темные пряди и осветил их изнутри, потом не прекращая радостно резвиться снова прыгнул в подставленную ладонь. - Ты тоже. – Низким грудным голосом Кехея отозвался он. Коснулся ее губ и растворился, оставив после себя чувство умиротворения. После пережитых событий он был бы рад заснуть вместе с ней, но терзавший его голод не давал сомкнуть глаз. Аккуратно уложив спящую девушку на кровать, встал, и наклонившись над ней, еще раз поцеловал.