На обратной стороне луны

«Хоть это и луна, но и у нее есть пороки» Солнечный луч разбудил Саске. Сначала шаловливо приласкав белоснежную щеку сладко посапывающего на подушке омеги, потом дотронувшись до сомкнутых век. Наконец, брызнув в разные стороны, снопом золотых искр, ярко, будоража, ослепляя. Деликатно напомнив, что дольше спать не получится. А еще весело напомнив, что сегодня выходная суббота. И в качестве награды можно немного понежиться в постели. А в качестве дополнительного бонуса можно порадоваться тому, что настроение зашибись. И разговор с матерью … про свадьбу … сон. Дурной сон. Ведь верно? Проворно вскочив, Саске босиком пробежал к окну, решительно потянул за бегунок. Раздвигая шторы в разные стороны, давая солнечному свету больше пространства, распахивая окно, подставляя лицо под порыв утреннего ветра и радостно тряхнув головой. Чтобы итак взъерошенные после долгого, крепкого сна волосы разлетелись в разные стороны. Вот так. Словно в полете. Свобода! Дурной сон. Такая ирония. Сон — как естественное физиологическое состояние организма, который словно выключается из действительности, и эмоциональное состояние, усугубляющееся едва слышным, тревожным звоночком. И если в первом случае ты, как правило, снова заряжаешься энергией, то есть восстанавливаешь растраченные за день силы, отдыхаешь и просто расслабляешься, то во втором … Дурной сон. Черт! Рука машинально коснулась лица, словно смахивая невидимую паутину, прогоняя окончательно неясные обрывки воспоминаний. Ведь это все неправда? Не может быть правдой? Вот совсем?! Даже если учесть, что … если так … он же ничего такого … не хочет? Поежившись, Саске на секунду зажмурился, убеждая себя, что ничего страшного, фатального не произошло. Открыл глаза. Бросил невольный взгляд в сторону альбома с эскизами для свадебных приглашений, непонятно, когда вытащенного им обратно с полки и принесенного из гостиной сюда. Неясная тревога мягкой, кошачьей, лапкой аккуратно дотронулась до сердца. Напоминая каждое слово Микото. Про будущую свадьбу Итачи. Про то, что пришло время подготовиться к тому, чтобы найти пару и младшему сыну. Саске задумался. Возможно, мама была более чем серьезна … Но. Но не может быть, чтобы в ее словах не было чего-то такого, чтобы нельзя было это «что-то» обернуть себе на пользу! И тут его осенило. Время! Вот то, что может ему помочь. То, о чем он и говорил Саю. Время! Он принимал душ, одевался, причесывался, а сам напряженно размышлял. Несмотря на то, что в их семье очень почитали традиции, назвать Клан Учиха деспотичным было нельзя. И он был абсолютно прав, когда говорил Саю, что, если он успеет сделать так, что его примут на курсы при университете, а потом он будет туда зачислен, до свадьбы, это и будет тем, что называется время. Говоря бюрократическим языком, отсрочка. А потом … Учиха запретил себе думать о том, что называлось потом. Все же, несмотря на прогресс, мало было омег, поступающих в университет и, главное, его оканчивающих. Он вспомнил еще один разговор. Неделю назад. На кухне, буквально накануне этого чертового Праздника Жизни. Словно воочию увидел себя. Себя. Вот он стоит на полу кухни, готовясь произнести самую важную речь в своей омежьей жизни. Уговорить родных — вернее, прежде всего отца! Разрешить ему попробовать взять судьбу в свои руки. Наверное, со стороны он выглядел забавно? Бледный — хоть сразу в гроб — сжимающий руки, чтобы не было видно, как они ходят ходуном, потому что он действительно дрожит от испытываемого им в эти минуты внутреннего волнения. Как давит в себе мучительный, царапающий горло, нервный кашель. Потому что он, черт возьми, Учиха. А Учиха не должны показывать свой страх никому. Блять, никому! Даже — или прежде всего? родному отцу-альфе … Как его голос тогда не сорвался ко всем чертям?! Когда он говорил … Саске сглотнул и мысленно повторил, как мантру: — Я хочу записаться на курсы при Университете. Мне с младших классов хорошо даются технические науки. Даже учитывая, что по гуманитарным у меня высокие баллы, я могу рассчитывать, при соответственной подготовке, поступить на любой факультет с точными науками. Например, физико-математический, или экономический … или с уклоном в IT-технологии. То есть, не обязательно педагогика. Редкий, фантастический случай. Омега на техническом факультете. Возможно, это будет весомым аргументом для родителей? Если он с первого раза будет зачислен?! Продолжая размышлять, Саске тщательно вытер влажные после банных процедур волосы и подошел к компьютерному столу, придвигая к себе ноутбук. Крышка поднялась вверх … Экран мягко осветился, плавно выходя из спящего режима. Ну да. Потрясающая новость про ты-без пяти минут-невеста так оглушила, что он забыл не только про невесть когда принесенный в комнату альбом, но и про то, что неплохо бы, уходя спать, выключить ноутбук! Забыл, потому что у него буквально выбили почву из-под ног! Чертыхнувшись — Саске терпеть не мог подобного беспорядка, даже если сам выступал в роли его устроителя, омега неодобрительно покачал головой и вздохнул. Растяпа! Вот же … И тут на глаза попалась свернутая программа. Та самая, с отправленным вчера вступительным тестом. Ни на что особо не надеясь (все же анкета отправлена только вчера), Саске развернул программу и … и вздрогнул от неожиданности. На знакомой иконке Кайоко, в правом верхнем углу, светилась маленькая звездочка. Высвечивая при наведении курсора: — Ваша анкета обработана. *** — Ну и что ты так психанул? Только не говори, что тебя взбесил этот плохо закрытый какой-то вороной кран! Саске угрюмо покосился в сторону мерно капающей воды. Молча отобрал у Сая сигарету, и затянулся так, что едва не проглотил фильтр. Сай со вздохом оторвался от подоконника, спрыгнул, лениво прошелся к раковине, прикрутил подтекающую сантехнику, вернулся на место, с ногами забираясь обратно. Выжидательно посмотрел на друга. После того, как Саске выгнали с урока, Акаши и Юкки из солидарности по-тихому свалили вслед за ним из кабинета, зная, где тот будет отсиживаться. И теперь Сай жаждал подробностей. — Ты не хочешь расставаться с братом? — первым предположил Хаку. Саске и Сай переглянулись. А с другой стороны … что можно подумать, если на преувеличенно-восторженное поздравление от учительницы по письму Шизуне-сан … — Ой, Саске-тян, для Вашего Клана, наверное, такая радость, что Ваш старший брат скоро уйдет от Вас в другую семью и создаст свою! Вы же счастливы за него, не так ли? Я всегда знала, что те, кем гордятся, могут рассчитывать на отличную партию! … Счастливый младший брат вскочит на ноги и перевернет свой стол! Попутно швыряя учебник в стенд, на котором красовались фотографии Лучших выпускников. — Меня бесят … Подобные квохтанья, — буркнул Саске. Делая между словами еще одну свирепую затяжку. Хмыкнув, Акаши Сай поборолся с самим собой, стоит ли Саске дословно пересказать эти квохтанья?! О том, что она очень надеется, что учебник по каллиграфии полетел в сторону фотографий случайно. Без злого умысла, то есть. И что Учиха Саске, конечно же, и не думал целиться в фотографию своего старшего брата. Не пополняя список своих прегрешений подобным вопиющим богохульством. И, все-таки решив промолчать, просто проницательно прищурился: — А на самом деле? Черно-белая челка упала вниз. Вот как можно одновременно заставить человека прыгать едва ли не до потолка, и тут же … как говорится, возвращать с небес на землю?! А, оказывается, еще как можно. Все в этой гребанной жизни имеет две грани. Причем, блять, одновременные. С циничной усмешкой — Акаши Сай и Юкки Хаку синхронно моргнули, так как подобной не видели еще никогда! Саске полез в карман свободного кардигана любимого ало-черного цвета: — Распечатал на досуге. — Это что? — не догнал Хаку. Сай, будучи, благодаря их с Саске длительным беседам о будущем, немного более осведомлен, снисходительно пояснил, а уже потом спохватился: — Ты от слов перешел к делу? Промониторил обстановку и подобрал подходящее высшее заведение? Реально?! И … неужели ты не стал ждать меня, или Хаку, и первым послал заявку? Даже получил ответ?! Но это же победа! Тебя же зачислили! Ты, в самом деле, достойный своего старшего брата, и … … И замолчал, переводя встревоженный взгляд с пары листов, скрепленных степлером, на явно взвинченного Саске, и обратно. Хаку осторожно отобрал распечатку: — Ничего не понимаю. Здесь, действительно, официально сообщают, что ты зачислен на подготовительные курсы университета. И подтверждают, что при условии отличной учебы ты можешь быть зачислен на первый курс университета. Без экзаменов. Вроде, Сай говорил, ты про это и толковал. Так чего ты тогда психуешь? Передумал? Или специальность не та? Саске расхохотался. И смеялся так долго, что на глаза даже выступили слезы. Отобрав листки у окончательно растерявшегося Хаку, помахал ими в воздухе и простонал: — Если он произнесет хоть еще одно слово про успешное зачисление, я его убью. Вместо ответа Сай спрыгнул на пол, снова взял изрядно помятый официальный ответ ректората Кайоко: «Уважаемый Учиха-кун! Вы показали самый блестящий результат … А! Вот! … Результат среди всех обработанных нами анкет среди поступающих в этом учебном году … Поэтому, несомненно, можно с уверенностью предположить … Что, если Вы в течение года будете показывать такие же бесспорные знания, Вы можете считаться абитуриентом Кайоко и быть среди тех, чьи имена будут в списках зачисленных на первый курс университета. Бла — бла — бла … Ждем Вас перед началом занятий, чтобы оформить необходимые документы. Исполняющий обязанности ректора, Д.Д.» Учиха утопил лицо в ладони и попросил: — Мой самый любимый отрывок. Сай быстро пробежался по перечню документов и слегка побледнел: — Они шутят?! Хаку посмотрел через плечо и тоже растерялся: — Но почему нам никогда об этом не говорили? Вернее, я думал, надо просто сдать вступительный тест … А получается … Нам толкуют про открытые дороги для омег, а на самом деле … А … Как? Почему мы ничего не знаем?! Да почему мы в таком неведении?! — Так почему нам об этом не говорят? — въедливо повторил вопрос Сай. — А зачем? — хмыкнул Саске, по-прежнему не отнимая рук, — вот почему мой отец так уверенно сказал мне, что … Не надо никаких курсов! Не потому, что я такой умный, справлюсь и без дополнительных занятий, а потому, что моя дорожка ясна, как божий день. К лешему учебу, может, как-нибудь потом, вот как у Итачи будет … Вдруг его дражайший супруг, между беременностями нии-сана, соизволит снизойти и разрешить … Как я однажды пошутил? Пойти в какой-нибудь колледж … А что? Домоправительницам тоже необходимо время от времени повышать квалификацию!!! И неважно, что я думаю об этом. Чего хочу. Блять! Сай снова посмотрел на распечатанный текст. Рот его слегка приоткрылся. Хаку встал рядом и прочел вслух, стараясь не замечать, как дрожат листки: « Для зачисления в группу, Вам необходимо предоставить письменное разрешение от отца/дяди/старшего брата или иного опекуна, назначенного государством, заверенное нотариусом и зарегистрированное в Мэрии, согласно параграфу 1.1 Закона, определяющего Ваши права в обществе, как омеги. Обращаем Ваше внимание, что Правило распределения в группу, касается только бюджетного места. Если Вы желаете пройти обучение на платной основе, ознакомьтесь со следующими расценками …» — А … То есть, как это? Если я поступлю на бюджет? Это что … Так принято?! Я в этих законах ничего не смыслю … я что, должен принести какую-то бумагу? Хаку со страхом показал пальцем на Учиху. Саске, наконец, опустил руки вниз: — Ты, блять, всегда был малость туповат, мой бедный Хаку. Хрена ругать то, что есть? Далее … Если Вы с Саем сдадите тесты, Вы спокойно договоритесь со своими. У Вас другая ситуация. Ни тебя, ни Сая, насколько я знаю, в домохозяйки вот прямо сейчас запихивать не будут. Ну, получите вышку, чем плохо. Будете потом мужьям налоговые декларации помогать заполнять. Саске усмехнулся сухо и продолжил: –Я думаю, дергаться нечего. В конце концов, есть время, и можно подготовиться, верно? Значит, на бюджет вы оба можете также спокойно пройти, как и я. Вы же не собираетесь бить рекорды и быть в первых рядах? Ну, а я … Мне лично подходит второй вариант. Платный. И здесь, сука, все для меня плохо. Просто пиздец, как плохо! Он прикрыл глаза и скорее простонал, повторяя то, что буквально выучил наизусть: «Стоимость всего курса за год примерно 100 000 йен. Стоимость учебников оплачивается отдельно. Зависит от выбранного Вами направления. Первоначальный взнос 50 000 йен. Эту сумму необходимо оплатить при оформлении. Если Вы будете оформлять платное обучение, необходимо до ***… подъехать в … Схема проезда прилагается» Ослепительно-черные глаза распахнулись. Учиха с отчаянием пояснил, перестав терзать губы: — У меня нет таких денег! Даже если предположить, что я сумею достать деньги на обучение … На первоначальный взнос нет! А судя по приглашению, я должен их внести уже на этой неделе! Вот здесь … точная дата, когда меня уже ждут! И понятно, что, если меня с деньгами не будет … Можно помахать ручкой моей мечте … Потому что, сука, только этот самый Кайоко так снисходителен к омегам, будь он неладен! Вы понимаете теперь … почему?! Он посмотрел куда-то в сторону, словно наяву видя, как моя мечта разлетается на тысячу мелких осколков, падая на мраморные плиты пола в туалете для омег старшей школы «Акита рёку». Вонзаясь в заледеневшее сердце одной отдельной омеги, прощающейся с этой самой мечтой. Сай вздохнул. Он прекрасно понял ситуацию Саске. Родители Хаку, например, невероятно гордились тем, что сумели устроить своего наследника в достаточно престижную школу, и больше ничем не интересовались. Лишь бы их не трогали. Они были слишком занятыми людьми шоу-бизнеса, и просто снабжали отпрыска определенными суммами, лишь бы их не отвлекали от бесчисленных важных дел. Родители же Сая … Сай снова вздохнул. Достаточно того, что он натерпелся в младшей школе. И, возможно, именно поэтому, о чем-то таком догадывающиеся его омега-папы безропотно исполняли все его капризы. Благо, он не считал себя вправе этими капризами злоупотреблять … Но Саске … Он задумался: — Может, у брата … Ты же понимаешь мою ситуацию … Мои папы … Они оба художники, и … Может быть … Саске знал. Как зачастую бывает, в быту оба омега-папы Сая были абсолютно беспомощны. И зарабатывать деньги не умели вообще от слова вообще. Фактически семью Акаши содержал Шин. Учиха выразительно покачал головой. Хотя и спасибо за сочувствие. И тут ожил Юкки. Сначала, пока Учиха и Акаши обменивались беспочвенными, никуда не ведущими соображениями, как добыть пятьдесят тысяч прямо сейчас, он молчал, только беспрестанно курил, стащив предварительно у Сая полпачки. Потом, когда снова прозвенел звонок и Сай, пробормотав: — Меня должны спросить, позже обсудим, испарился, тихо прикрыв за собой дверь, Хаку вогнал Саске в ступор, удивив его неожиданным прагматизмом. Подождав, пока удалятся случайные посетители, проверив каждую кабинку, он тщательно запер дверь и, в ответ на вопросительный взгляд Учиха, веско пояснил: — Пока вы агнестили по поводу финансовой несостоятельности, я прикинул, что к чему и знаю, что делать. Вернее, я знаю выход. Только, Саске … Если ты решишься … Если сможешь … Я сам узнал недавно и, скажу честно, мне вот … не знаю отчего, но не по себе … Видно было, что Хаку, в их компании бывший всегда немного застенчивым, испытывал неловкость от того, что собирался рассказать, и когда он, вдруг перестав мямлить, повторять по два раза слова, сам себя оборвал, неожиданно поставив точку, Саске вздрогнул. Потушив сигарету, Юкки Хаку повернулся к Учихе и, в упор, глядя своими миловидными, орехового цвета глазами, резко бросил: — Одним словом, слушай! … Это называется «Хостесс Лав». Один сеанс в Отеле стоит двадцать тысяч йен. Это не интим, вернее, интим, но без проникновения. От тебя требуется … дать себя … осмотреть. Ну, то есть … Потрогать. Побледнев едва не до прозрачности, Саске прозаикался: — Тто есть… полапать? За деньги?! Хаку молча кивнул. Саске внезапно стало холодно. Засунув руки в карманы кардигана, он тихо спросил и, выслушав ответ, удивился, как за одну минуту перевернулся мир. Если тот, кого они с прагматичным Саем всегда искренне считали таким … простодушным, немного наивным … оказывается, не так прост: — Откуда ты знаешь про Отель? — А вас с Саем удивило бы только это? А то, что меня не было на празднике, нет? Саске запоздало вспомнил, что да, в самом деле, Юкки был практически единственным, кого там не было. Но он решил, что болезненный друг опять умудрился простудиться … хотел даже его проведать, но … Но. Омега всмотрелся в чуть грустное хорошенькое лицо. Маска. Тоже маска, как и у него. — Так почему? — У меня есть парень. Он работает … в службе этого самого Отеля. Является начальником. Ну … вроде один из самых главных. И знает все тонкости «Хостесс Лав». Один из хозяев его близкий друг. Они вместе пробивались и друг за друга порвут глотки. Так Забуза говорит. — Забуза? — Момочи Забуза мой парень. Так его зовут. Замолчав, Хаку исподлобья посмотрел на Саске. Мучительно покраснел, снова превращаясь в старого доброго Юкки-тяна, и, запинаясь, с трудом произнося каждое слово, договорил: — Я никогда бы не признался и не осмелился об этом заговорить. Никогда. Потому что есть такое, о чем ты не можешь никому сказать. Даже друзьям … Или прежде всего друзьям? Чтобы не разочаровать их? Но … Но ты сказал про деньги … И я … я вдруг понял, что, если промолчу, а ты не сможешь найти эти пятьдесят тысяч, мне будет стыдно. Может … это как компенсация за молчание? За то, что у меня появилась своя тайна от вас, моих друзей? — Сука, а вообще говорить подобное не стыдно?! — перебил Хаку Саске, не выдержав. Перебил злым, приглушенным тоном, вонзая ногти в ладони. Так, себе под нос. Уловив заминку, поднял голову. — И? — Забуза видел тебя, Саске, — выдохнул Хаку, не обращая внимания на мат. Саске колебался ровно минуту: – Дальше. — Есть определенный сорт пожилых альф, у которых проблемы с эрекцией. У них, как ни странно, стоит только на юное, молодое тело. Как там у них потом, это неважно. Важно, что они готовы отвалить неплохие деньги, лишь бы потрогать … пощупать молоденьких. А ты, Саске. Ты говорил, что всегда переживал из-за своей непохожести на остальных Учиха. Что ты очень маленький и эти двухцветные ресницы и прядки волос … Тебе всегда мешали. Что тебя в детстве дураки дразнили уродом … Не понимая, какой ты … необыкновенный. Что потрогать такого, как ты … захотят столь сильно, что Забуза … Он разбирается во многом. И … Он сказал … что, если бы ты захотел, твоя цена вполне могла бы быть удвоена. Понимаешь? Ты можешь подписать разовый контракт на пятьдесят кусков и … и … Саске, тебе не придется переживать, где взять деньги на вступительный взнос. Тем более, как я понимаю, это надо прямо сейчас. — На этой неделе, — бесцветным тоном подтвердил Саске. — Ну вот … Пройти через это … Один раз … Это не страшно. Тебя же не в бордель устраивают! И, главное, это будет тайно. Конфиденциально. Такова политика Отеля, они не хотят проблем с Законом. Об этом будем знать только ты и я. — Еще твой Забуза, — усмехнулся Саске, разглядывая свое призрачное отражение. Черно-белые ресницы, про которые толковал Хаку, затрепетали, словно на них опустился снег. Юкки в зеркало посмотрел на бледного Учиха: — Ты намного красивее меня, Саске, даже Сай не такой. И ты прекрасно это знаешь. Мы оба знаем. Ты пройдешь через это и все забудешь. Никто ничего не узнает. А потом … потом, ты ведь сам говоришь, главное, сейчас достать денег. А уж за год ты сможешь придумать, где взять остальные деньги. И, Саске. Повторяю. Я никогда не сказал бы тебе про «Хостесс Лав». Но ты был в таком отчаянии! Я ведь все понимаю … Саске … Просто … Пойми меня правильно. Ничего личного. Помедлив, он полез в карман такого же кардигана, как и у Саске, только сиреневого цвета, и вложил в холодные пальцы черный прямоугольник с витиеватым текстом, кокетливо идущим через всю поверхность: – Только по предварительной договоренности. И, главное, тебя примет сам Забуза-сан. — Какая честь! — усмехнулся одними губами Саске. Аккуратно взял заламинированный прямоугольник и также аккуратно опустил в карман кардигана. Ничего личного. *** … Впрочем, Момочи Забуза, вот уже целую минуту разглядывающий Саске, до странности никак не был похож на тайного парня Хаку. И сказанное тем никто ничего не узнает, напомнило, что выбор, хороший или не очень, сделан. — Можешь отказаться, — словно подслушав хаотичные мысли подростка, объявил Забуза, достав откуда-то несколько листков и перебросив их над светлой поверхностью стола, — насиловать и принуждать не наш профиль. –… то есть Ваш выступать в роли группа поддержки членовялых, — пошутил Саске, махнув рукой на рейтинг шутки. Забуза приподнял бровь. Искренне не понял: — Что? — Я о том, как в обществе странно распределяются понятия двойственных стандартов. Вы знаете о параграфе 1.1? О. Несовершеннолетней омеге шагу ступить нельзя без бумажного разрешения, а тут лапают практически за так. Без нотариуса и опекуна. Я правильно понял? Момочи, вежливо дослушав, улыбнулся так, что стали видны довольно острые зубы, с резцами, похоже, из какого-то металла: — Я бы добавил в параграф сноску об омегах, чтобы те держали рот на замке в присутствии зрелого альфы. Ну, так … чтобы не было проблем. В смысле членовредительства. Я ясно выразил свою мысль? Саске смиренно кивнул пару раз. В конце концов, то, что ему немного не по себе и от ̀этого произрастает его невыносимость, никого не должно волновать. Кроме самого омеги. Но … как же … Вздохнув, он решительно нажал на кнопку. Блестящий стержень с негромким щелчком выскочил, выпуская «на свободу» кончик ручки … … Словно болтающийся, словно тряпочка, член абсолютно лысого альфы, часом позже. — Давай, давай, детка, — утробно и как-то жалко хватая ртом воздух, проскулил клиент, обдав замершего около стены Саске несвежим дыханием и полез под очень-очень короткую юбочку школьной формы хрен-знает-какой-школы. Пыхтя, оперся о стену потной, трясущейся ладонью. С пожухлыми волосками вперемешку с выступившими венами, автоматически отметил Саске, в то время как скулящий от нетерпения альфа всем своим дряблым, содрогающимся телом прижал омегу к стене, имитируя половой акт. Жалкая пародия на кабэ-дон. * Только со своими, сообразно статусу «Хостесс Лав», коррективами. В каждом номере то, что вздумается захотеть клиенту. Как говорится, любой каприз за Ваши деньги и за полет Вашей фантазии. Саске лапали в Зале «Легкомысленная учеба». Видимо, в далекую учебную пору клиенту не давали одноклассницы. Или одногруппницы. Вообще никто не давал. Впрочем, вот уж, правда, все удовольствия за Ваши деньги. В смысле, все, что пожелает клиент. Отсюда откровенно короткий наряд и образ. Спасибо, что хоть не привет из ясельной группы детского сада. И, блять, везде зеркала! Везде! А особенно напрягает зеркальный пол. Словно в дурном порнокино Саске видит, как вторая рука дышащего, словно паровоз, крупного, рыхлого альфы лезет к нему под юбку. Оттягивает плоть, жадно сует внутрь влажной дырочки пару толстых пальцев, сопровождая каждое свое действие шумным, громким причмокиванием. Возбужденно вскрикивает, шипит на ухо: — Шевели бедрами, давай, давай, я заплатил за это! До резкой боли в абсолютно сухих глазах Саске медленно двигается, каждой напряженной клеточкой распластанного вдоль стены тела ощущая, как эти мерзкие пальцы ощупывают его в такт движению. Как альфа, все сильнее входя во вкус, то просовывает их как можно глубже, невзирая на тихий вскрик омеги, оглаживая, дергая взад-вперед, то, на несколько секунд вытащив, с подвыванием облизав каждый палец, снова засовывает едва ли не во всю ладонь. С закатыванием глаз и слюной, уже вовсю текущей на пол. Прямо между широко расставленных ног школьницы, комментируя пошло, что, как у такого мелкого могут быть такие потрясающие ноги. Игриво ударяя по специально обнаженной заднице, не сильно, но так, чтобы оставить отпечаток. Ладонь снова шлепается о стену. Юбочка задирается:  — Малютке не терпится показать, как соскучился по папочке? Даа? Вялый, ни разу не отвердевший член трется вдоль спины омеги. Дрожащий язык альфы, пыхтящего сзади, облизывает ушную раковину, медленно путешествуя от одного уха к другому, не оставляя без внимания шею, слышится низкий, утробный рык, больше похожий на визгливый шепот, и явственно доносится кислый запах. У этого клиента, видимо, вдобавок проблемы с желудком: — Если захочешь, мы перейдем в приват-номер и я доплачу. Хочешь сто тысяч йен лично тебе, мой сладкий мальчик? Сопящий, жалкий в попытке добыть наслаждение хотя бы так пожилой финансист. Готовый обналичить чек на нехилую сумму, лишь бы получить свое. Реализовать любое похабное желание. И удовлетворить его с юным, послушным омегой. Таким, как этот. Сука. Козел. Однако наяву Саске заученно отвечает, выдавливая изо всех своих ушедших в ноль сил улыбку: — К сожалению, в ближайшее время я занят. «Хостесс Лав» в восторге иметь дело с подобным Вам. Надеюсь, Вам действительно было хорошо. Оставьте свой номер, может быть в следующий раз … И — низкий-низкий поклон, чтобы клиент не увидел кое-что абсолютно другое, очень отличающееся от вежливых слов благодарности, согласно дресс-коду Отеля. *** Сидящий напротив секретаря учебной части платного отделения Кайоко, миловидной девушки-беты, Саске едва скрыл удивление. Вот, вроде бы, после Хаку и «Хостесс Лав» стекла розовых очков должны треснуть. Ощутимо так. Тогда почему?! Он еще раз внимательно изучил распечатку: — Все? Судя по аккуратному бейджику, приколотому к верхнему лацкану темно-синего, офисного, пиджака, «Умино-чан» тотчас расцвела улыбкой, до странности похожей на улыбку Саске-в-Лав-Отеле несколько часов назад: — О, конечно-конечно! Чек об оплате уже в Вашем личном деле и копия у Вас. Вот, Учиха-кун, я на всякий случай распечатала Вам и расписание занятий, и список литературы, что Вам выдадут в первый день, и схему кабинетов и, главное, подробный перечень занятий на весь курс вперед. График выплат. Поскольку вступительный взнос Вы уже оплатили, остается вот эта сумма. Видите? И, приятный бонус! Я пыталась убедить нашего ректора, что эту информацию необходимо поместить прямо на нашей рекламной части, даже настаивала на баннере ... но … Но нет, как видите, руководство сочло, что лучше будет, если я повторюсь и еще раз лично … Смотрите! Если Вы успешно сдаете все тесты в конце курса, как Вам уже и написали в ответе на Вашу анкету … Вас зачисляют на первый курс университета, и остаток суммы будет перезачтен в счет Вашего обучения в университете. Правда впечатляюще?! За первый год восемьсот тысяч йен, или, при условии Вашего успеха … а я в этом и не сомневаюсь ... семьсот пятьдесят с отсрочкой … А если Вы будете учиться на отлично, Вам будет положена стипендия и тогда оплата будет существенно снижена. Вот, смотрите! Жирным я выделяла наиболее важное! Страницы пронумеровала и скрепила все, вместе с чеком об оплате, степлером. Не возражаете, я сняла копию для нашего финансового отдела? А в этой брошюре список преподавателей … Телефон приемной, ректората и прочих нужных телефонов. О, если Вы считаете, что листы могут помяться, вот! Я кладу в прозрачную папочку … Держите! Мы Вас ждем … Хотите календарик? Я отмечу число! Или Вы запомните так? Какого ляда на бюджет такие препоны, а на платное нет?! Вопрос повис на кончике языка, но Саске так и оставил ехидное какого … при себе. Ну, спросит, сдерживая возмущение, а почему Умино-чан абсолютно не колышет, откуда у несовершеннолетнего пятьдесят кусков?! «На бюджет» она, значит, грудью бы легла, и без нотариально заверенной справки от родителей не то, что никакого подробного объяснения не дала, своими хорошенькими пальчиками даже слегка бы по клавиатуре не стукнула! Только бы, наверное, моргала бы своими выпученными зенками и твердила, как попугай: — У Вас есть нотариально заверенное разрешение от отца-альфы или ближайшего родственника мужского пола … можно и назначенного государством опекуна … разрешение учиться на бюджетном отделении нашего университета? Если да, тогда все в порядке … Что? Вы, пожалуйста, сначала разберитесь … А, это она не ему. Умино-чан поспешно положила трубку телефона. Повернулась, снова заулыбалась-засверкала-захлопала нарощенными ресницами. Так, что на веках остались едва заметные следы от туши. Вот что он к ней прицепился?! Она же просто наемный работник, выполняет свою работу и даже говорит то, что предписывает трудовой договор. Она же не виновата … Это все Система … … Система … Как в прострации, Саске взял скоросшиватель со всем вышеперечисленным добром, и буквально выпал в коридор. Даже когда он стоял, медленно съезжая по свежевыкрашенной стене «Хостесс Лав», а в голове крутились, сменяя друг друга, одни и те же картины … он был менее опустошен. А ведь его буквально затрясло, когда, получая отработанное, он услышал: — А, если бы Вы еше и согласились тому клиенту … ну, из Зала «Легкомысленной учебы», продать свое нижнее белье, к Вашему заработку можно почти две тысячи йен добавить! А если бы Вы свои трусики не стали менять, так и все три тысячи! Кое-кто так и поступает! Уважаемый господин очень просил … Так, может быть? Спрятав деньги, он тогда мило улыбнулся и сообщил: — А как же! Сейчас забегу в туалет и вернусь! Наверное, улыбка, которая сопровождала слова, была действительно милая, потому что от него отстали. Но не он сам. Здесь, в «Кайоко». Саске не помнил, как шел по многочисленным коридорам университета, почему-то уже абсолютно не восторгаясь, что является без пяти минут его студентом. Как вышел на улицу и долго-долго брел, не понимая, куда и зачем идет. Очнулся около стены какого-то дома, на тротуаре. Вдали виднелось шоссе, по которому мчались машины и где-то в стороне гомонили люди, гуляющие в сквере. Саске посмотрел на свои руки и его замутило. Прямо сквозь прозрачный пластик на него смотрел краешек чека. … Итого сумма к оплате: пятьдесят тысяч йен. — Двойные стандарты! А если я ограбил свою бабушку? — пробормотал Учиха, криво улыбаясь. Ограбил. Убил. Продал душу. Дал себя полапать. Всего-то. И, блять, как же … мерзко! Желудок подозрительно сжался, рот наполнился слюной. Ну конечно, он же умчался, толком не поев! Черрт … Взгляд упал на проклятый чек. Едва успев придержать папку, Саске наклонился над розово-фиолетовыми цветами вейгелы. Кажется, это называется психогенная рвота. Отстраненно оценил разум. Не хватало еще стать ВСД-шником **, истерически вспыхнуло в мозгу. Впрочем, он всегда умел трезво оценивать происходящее. А холодный ум анализировал все. И ошибки тоже. Даже свои. Он слишком зациклился на двойных стандартах … На ложных, гребанных, противоречивых стандартах. На том, чего он изменить точно не в силах и, значит, надо поправить маску и идти дальше. Точно! Вот только … Саске оглянулся, достал платок, аккуратно вытерся, даже умудрился вытащить из сумки бутылочку минералки, невесть когда купленной в одном из многочисленных уличных автоматов, и тщательно прополоскал рот. Пригладил волосы, провел влажными руками по брюкам и, засунув «Фуджи Айлонс» обратно в боковое отделение, со вздохом собрался выпрямиться, рассеянно проводя одной рукой вдоль ремешка сумки, а другой, опираясь о стену. Тут же вспоминая, как стоял практически также, пока клятый клиент «Хостесс Лав» удовлетворял свои физиологические потребности. Тошнота снова подступила к горлу, а вместе с ней неожиданная мысль из разряда черный юмор. Может, у него теперь будет рвота на одно слово «альфа»? Такой условный рефлекс? — Блять! Он постоял еще немного, пока дурнота не отступила окончательно. Принеся, попутно, новые ощущения. В копилку его феноменального везения добавились прохожие. Да не абы кто. Как, например, беты с их преувеличенной заботой о ближнем. Ах-молодой человек-Вам-плохо-бедняжечка-Вас-может-проводить-домой? Неет. То, как он удобрял кустарник, не прошло незамеченным, конечно. Но эти самые добрые самаритяне были не беты, а альфы. Как будто ему их было мало за сегодняшний гребанный день. Или это ками-сама решил наказать, за то, что он весь день матерится? — Ты смотри, Кидомару, оказывается, эта малявка очень даже ничего! Саске медленно обернулся через плечо. Продолжая опираться о стену. Он, естественно, наивным не был и прекрасно знал, что может сулить подобная встреча. Четверо альф, одетых в потертые джинсы и майки-поло. В оскаленных ртах — сигареты, нарочно небрежно прикушенные резцами. На руках напульсники с вшитым металлом. В угрюмых глазах ни намека на проблеск интеллекта, одна пугающая тьма. И от всей четверки буквально за версту разит алкоголем. Впрочем, даже если бы они были абсолютно трезвы, Саске сомневался, что они с поклонами к его сущности бросились бы уступать ему дорогу. Тем временем Учиху окружили, отрезая путь к побегу, если бы он на это решился. — Эй, детка, — облизнулся тот, кого обозначили как Кидомару, — если ты залетел, значит, безопасный секс нам гарантирован? Дружки остряка сдержанно хихикнули, в открытую разглядывая омегу с ног до головы, особенно задерживаясь на изящных ключицах. Чтобы легче было дышать, Саске расстегнул несколько верхних пуговиц белоснежной рубашки. Он же не предполагал, что его ждет такой успех! Не спеша застегнувшись, Саске спокойно снял с тонкого запястья небольшой браслет. Демонстративно убрал в потайной кармашек. Шисуи как-то рассказывал ему, что подобный прием (демонстративно снять очки, шарф, расстегнуть и сдвинуть на кулак часы) … То есть убрать в сумку или положить в сторону все, что может пострадать в потасовке (сигареты, сотовый) — может показать, что Вы не шутите и остановить любую агрессию. Если ты уверен в себе. Чуть наклонив голову, Саске, несмотря на малый рост, в упор обратился к Кидомару, безошибочно угадав в этом неудачливом юмористе лидера. Перебив пару пошлых намеков, выкрикнутых группой поддержки, коротким, не посмотрев даже в сторону шутников: — Ебло закрыли! И, опешившему Кидомару: — Мне показать справку от омега-терапевта? *** Или обойдемся путеводителем для оборзевших альф? Довольно плотный альфа, минуту назад хищно таращившийся на хрупкую фигурку омеги, мысленно раскладывая того в разных позах на ближайшей горизонтальной поверхности, опешил и заморгал: –Тыы … Остальная троица, притихнув, инстинктивно встала позади обомлевшего вожака, плечо к плечу. Все, включая Кёдай но Кидомару, были сбиты с толку. На что, собственно, Саске и рассчитывал. Прижав покрепче сумку, он неожиданно отпрыгнул в сторону дорожки, образованной кустарником. И, может быть, сумел бы убежать — как гласит мудрость восточных мастеров, лучший бой тот, который не состоялся. Но кто-то наверху, однажды выдавший Учиха проигрышный билет с красноречивой надписью не твой день, в очередной раз решил повторить дурную комбинацию. Он всего-навсего подвернул ногу … — Сейчас будет весело! … Но прежде, чем к нему протянулась рука скабрезно ухмыляющегося альфы, чтобы воплотить в реальность обещание веселья, так сказать, второй закон животного мира ****, на сцене появился еще один персонаж. Который, в отличие от пьяной четверки, не кричал, не угрожал, не задирал. Он просто смотрел. * Кабэ-дон: местный красавчик молоденькое тело как бы прижимает к стене, упираясь в нее ладонью. Ключевое слово: местный красавчик) ** Реакция тела на стресс. *** Аналог омеголога, но более широкого профиля. **** Первый закон: выяснить, кто главнее. Второй, как «комплект» к первому: кто главнее, тот и веселее.