На обратной стороне луны

«Ветер позовет тебя» Прежде чем пошевелился хотя бы один из них, Ханзо-сан и Широ-сан чуть отступили в сторону, и ошеломленный, сбитый с толку словами, идущими вразрез дружелюбному приему, Саске увидел причину подобного. Учиха Мадара. Альфа, по неподтвержденным данным, самый старший (и самый старый) альфа-самец Клана Учиха. «По неподтвержденным» — потому, что этот моложавый, статный мужчина не любил распространяться о своем возрасте. И другим не давал. Среди соклановцев ходила шутка — как правило, рассказываемая шепотом. Что только однажды на праздновании очередного Дня рождения, кто-то из омег, организовывающих торжество, почтительно, но, не подумав, поинтересовался, что, если торт украсить праздничными свечами и сколько же тогда их ставить? Мадара-сан оказался на редкость мудр и не злопамятен. Он испепелил недогадливую своим знаменитым «Учиховским» взглядом и сказал что-то вроде «100». И эта цифра уже очень долгое время не менялась. Да и свечки на торт больше никто не помышлял предлагать ставить, как и та омега более не появлялась ни на каких торжествах … Поэтому никто точно не мог назвать реальную цифру, учитывая, что он умудрился похоронить трех жен-омег, заглядывался на четвертую из Клана Яманака и активно участвовал в составлении пар своего Клана. Особенно своего Клана. Тем не менее, несмотря на ухищрения Мадары-самы с возрастом, его приняли в доме Фуума как самого почетного гостя и, в ожидании остальных, посадили в центре гостиной, специально пододвинув самый лучший стул и, для удобства, положив на сиденье подушку … * Кто ж знал, что случится подобное! Подавшись чуть вперед, Мадара, не обращая внимания, что рукава темно-синего, украшенного моном Учиха, кимоно слишком обнажили руки, держал на мушке молодого альфу, сузив глаза, в которых плескался нехороший огонь, и не опускал оружие. По-прежнему яркие, глаза, так непохожие на выцветшие, стариковские, грозно и цепко смотрели прямо перед собой. Видя перед собой только выродка Сенджу. — Когда наш прежний Глава компании «Rakurai Шаринган» и Глава Клана Учиха … Учиха Таджима, поклялся … И, позднее, мы, благодарные потомки, позаботились о том, чтобы каждое слово клятвы хорошенько запомнилось! Великий Таджима поклялся … Хищные, сверкающие от гнева, черные глаза того, в чьих жилах текла кровь Учиха, напоминали собой огонь Василиска, с такой ненавистью Мадара смотрел перед собой. Он передохнул, делая паузу, и процедил, подтверждая, что лично он до сих пор помнит каждое слово клятвы: –… Мы сделаем так … Чтобы никогда ни один альфа Сенджу не смог просто подумать об омеге, особенно омеге Клана Учиха! Потому что наш Великий предок считал, что его род — как прошлый, так и нынешний, будет уважать клятву предка. И, клянусь молнией, до сегодняшнего дня так и было! Ни одна омега Клана Учиха не легла под альфу Сенджу! Глаза Мадары едва не полыхнули красным, но рука осталась тверда, что не могло не вызывать уважение, если бы не тот щекотливый факт, что он продолжал удерживать на мушке Наруто. Справедливости ради, молодой альфа стоял спокойно, не двигаясь и не делая попыток что-либо сказать или сделать, чтобы не раздражать еще сильнее, по-видимому, итак более чем взбешенного старого самца. Супруги Фуума переглянулись. Выражение лица Яхико, пытающегося поймать взгляд Итачи, было нечитаемо, но чувствовалось не просто напряжение, а хорошо скрытая злость, сдерживаемая только уважением, как к своей семье, так и к гостям. ** А Мадара все также сидел, непримиримо смотря перед собой, полностью во власти древних предрассудков и таких же древних клятв … воплотившихся для него в эти минуты в молодом отпрыске ненавистных Сенджу. Стальной ствол «Beretta» словно следил за каждым вздохом, каждым движением того, словно насмешливо говорил, безмолвно вторя своему хозяину. Давай, Сенджу. Скажи что-нибудь, что я сочту твоим приговором. Дернись вперед, и я сочту это угрозой своей семье. Просто будь … и я автоматически сотру тебя в порошок. Уберу с земли, как космическую пыль. Освобожу Учиха от бесконечной вражды. Докажу всем, что выигрывают только и всегда Учиха … Вторая рука альфы не спеша присоединилась к первой, но Мадара сидел с таким величественным видом, что этот жест можно было расценить как внимание к врагу, а не как свидетельство усталости. Словно продолжая безмолвный разговор, Учиха медленно, по слогам, повторил: — Ни одна омега Учиха не достанется альфе Сенджу. Наруто сжал руки в кулаки, наклоняя голову, чтобы скрыть, как дрогнули крылья носа. Только рвано вздохнул и вздрогнул, скрывая гнев. Усмиряя собственных бесов. Ведь ему было, что ответить старому черту. Но … … Но горькая ирония состояла в том, что иногда, имея сокрушительный козырь, мы не можем им воспользоваться. Пока старший альфа Клана Учиха и молодой — Клана Сенджу, образно говоря, проверяли друг друга на выдержку, Ханзо-сан, пользуясь тем, что все внимание сосредоточено на других персонажах этого своеобразного театра но ***, неслышно подошел к молодому человеку и встал за его плечом. Судя по тени, мелькнувшей в мрачных глазах старого ворона, Мадара все понял и понял правильно. Он, в силу возраста, ранга и уважения, был принят со всеми возможными почестями и считался сёкяку ****, против слова которого никто не посмел возразить. Но, тем не менее, причиной, по которой в поместье «Огненной Тени» собралось несколько поколений, было далеко не рядовое событие. Фуума Ханзо, тотчас низко поклонившись, чуть выпрямился и, оставаясь в полупоклоне, удерживая руку около сердца, вежливо улыбнулся, как бы заранее извиняясь за резкость слов: — Мадара-сама. Вынужден заметить. Отрицая враждебный, неугодный Вашему Клану Клан Сенджу, Вы ничего не имеете против моего Клана? Иначе свадьбы Вашего внука и нашего сына не было бы? Вопрос только в фамилии? Учиха, как наследники компании «Rakurai Шаринган», а камень преткновения — «Kaminari Разенган»? Если мне не изменяет память … Это компания, когда-то стоявшая вровень с Вашей семейной. Но, опять же … Прошел слух, что вот уже долгое время эта самая компания … Простите за упоминание … Сенджу … Никак не реагирует на то, что теперь на слуху только «Rakurai Шаринган»? — Но какое отношение к этой компании имеет Узумаки Наруто? — совершенно искренне удивился Саске, не обращая внимания, как низко рыкнул Мадара. Мол, омега! Твое место — кухня!! Но молчать младший Учиха не собирался. Поэтому гневный рык старшего альфы Клана смело проигнорировал. Наруто, что стоял, склонив голову, чтобы контролировать свою злость, заметил движение слева. Точно с той стороны, где встал Фуума-сан. Крылья давно зажившего носа снова дрогнули, в сжавшееся сердце молодого, горячего альфы, едва сдерживающего свои вполне справедливые порывы, проникло изумление. Фуума-сан, как и его супруга, был облачен в парадное кимоно, правда, более простого покроя, чем у Широ-сан. Но поразила Наруто не приверженность родителей Яхико-куна незыблемым традициям в одежде, он заметил то, ради чего старший альфа семейства Фуума почти вплотную приблизился к нему. Фуума Ханзо, добившись, чтобы молодой Узумаки посмотрел в его сторону, пару раз с силой потер глаз. ***** И тотчас жестко и безапелляционно объявил: — Как ни странно, вопрос Саске-чана прозвучал очень вовремя. Чтобы раз и навсегда прояснить некий щекотливый момент, приведший, к сожалению, нашего уважаемого гостя в такой гнев … А также просто разрядить напряженность обстановки, обрести гармонию, такую важную для нас, всех нас, чтящих многовековые традиции и обычаи нашего народа … и … и позволить всем нам, наконец, начать праздник любования луной. Мадара-сама! Снова низко-низко поклонившись, чтобы выразить всю степень уважения к тому, к кому поклон был адресован и, опять же, чтобы остудить гнев, Ханзо продолжил. И каждое слово было выверено, отточено, выделено особо, чтобы смысл послания стал предельно ясен и не вызывал отторжения ни у кого из внимательно слушающих речь хозяина поместья: — Мы все, здесь присутствующие, понимаем, что времена клановых войн давно прошли. Можно сказать, канули в вечность истории … И, говоря о дне сегодняшнем … Вражда осталась только для кровавых, зрелищных картин Такано-сана. Верно? Остался только бизнес. Только деловая сфера… Многомиллионные контракты … Удачные вложения. Переговоры. И только деньги. Только конкурентная борьба, не так ли? Тем не менее, ни я, ни любой член моей семьи никогда не скажет такому уважаемому господину, как Вы, Мадара-сама «мне до ваших клановых войн дела нет». Но … правда, к счастью или сожалению, такова. Узумаки Наруто не Сенджу. Да, в его жилах течет их кровь, но молодой Узумаки — сын побочной ветви. Они давно не в Клане Сенджу. Кроме того, и я готов дать слово, слово хозяина «Огненной Тени», что я никогда не допустил бы под свой кров недостойного человека. Альфу или омегу, бету … Все равно, кого. Никогда, даю слово Фуума! Поэтому … Думаю, такой уважаемый, мудрый старший рода, как Вы, именно Вы, Мадара-сама, должен понимать, что я сказал правду. Повторяю. Узумаки — не Сенджу. Узумаки — не Сенджу. «Небесный покровитель. Если ты, в самом деле, есть. Прошу. Дай мне силы». Наруто сжал руки так, что почувствовал выступающую из-под удлинившихся ногтей кровь. Безмолвная молитва помогала слабо, но он по-прежнему стоял, словно окаменев, и ни единым мускулом, ни единым движением, невольно вырвавшимся вздохом, или словом, ничем не показал своего волнения. Но, слушая всю эту чушь … он реагировал даже не на предостерегающий знак хозяина поместья. И усмирял своих демонов, не менее бешеных, чем все демоны Ада, спущенные на него тем, кто по-прежнему считал себя вправе угрожать оружием только потому, что фамилия не та … Не только из-за какого-то врожденного чувства уважения … воспитания … Совсем нет. Не то. Не так. Он чувствовал только присутствие своего омеги и твердил только одно. Еще рано. И тут — словно действительно знак свыше, послышался шорох шин. Мадара-сама, хмурясь, обдумывал только что сказанное. И, несмотря на по-прежнему мрачный, недоверчивый вид старого альфы и упрямое молчание, хорошим знаком было то, что «Beretta» скрылась где-то в складках хакама. Не отрывая взгляда от деда, Саске снова протянул руку вперед, осторожно касаясь кончиками пальцев напряженного кулака Наруто. Осторожно, тихонько поглаживая, чтобы этот кулак разжался, расслабился. Чтобы коснуться кожи, перетянуть на себя боль, испытываемую сейчас альфой. Ведь подчас моральная боль бывает намного сильнее физической. Обхватив руку Наруто, Саске лизнул ладонь. Нежно-нежно, едва касаясь, слизывая выступившую кровь. Врачуя каждую из пяти маленьких ранок. Наруто пораженно повернулся: — Саске? — Саске?! Учиха Микото аккуратно придержала Фугаку. Едва она увидела младшего сына, припавшего к руке смуглого альфы … которого им, помнится, представили, как друга молодого Фуума … она сразу догадалась. Это его она покрывала в ту ночь, когда Саске отсутствовал в своей комнате. Это из-за него Саске отказался от брака с Кагуя. И еще одно. Очень-очень важное. Но для этого будет время. Позже. Учиха Микото на секунду прикрыла глаза. Сильнее сжала руку супруга, безмолвно, но настойчиво обращаясь к благоразумию Фугаку. Как ни странно, за много лет брака научившемуся считывать незримые посылы госпожи Учиха. Особенно подобные этому. Никогда госпожа Учиха не будет останавливать своего супруга просто так. Продолжая сжимать руку своего альфы, Микото подняла на него свои великолепные, учиховские глаза. Глаза омеги Учиха. В которых одновременно отражался отблеск давно забытой вражды и жил мистический, лунный свет: — Дорогой. Возможно, мы с тобой задержались несколько дольше … чем я предполагала. Прошу всех собравшихся простить меня … я думала, что успею, но … Микото, продолжая незаметно сжимать руку Фугаку-сана, ухитрилась перетянуть внимание на себя. Красивая, изящная госпожа Учиха склонила гордую голову, кланяясь всем гостям и — прежде всего своему старому родственнику. Инстинктивно уловив напряженность и сделав все возможное, чтобы предотвратить неведомую беду. Именно поэтому тон Микото-сан так был похож на тон омеги, действительно виноватой в том, в чем она просила прощения. Они опоздали. А ждали только их. Скромно опустив ресницы, Микото напевным, мягким тоном продолжила, ничем не показав, что догадалась о многом. И спрятанная в складках хакама «Beretta» Мадара-сана была далеко не на первом месте … Подняв руки и сложив их перед собой ковшиком, позволив себе более смелый взгляд, Микото сменила официальный тон, заговорив мягко и просяще. Даже слегка игриво: — Прошу прощения … Но осмелюсь напомнить … Вот-вот взойдет луна … Мы же не хотим, чтобы свидание Итачи и данго задержалось? Все заулыбались и задвигались — любовь бывшего Учиха к самой главной церемониальной еде ночи полнолуния была хорошо известна в узких кругах обоих семейств. Трагедия незаметно отступила, давая дорогу предстоящему волшебству. *** Широ-сан бесшумно двигалась по террасе, осторожно зажигая свечи, расставленные вдоль периметра помещения так, чтобы их свет, вместе со спрятанными в нишах фонариками, не мешал особенному, яркому свету луны, взошедшей на небосклоне. Саске посмотрел вокруг. Старшее поколение, сев поближе к столику, куда упали первые лучи взошедшей луны, вели негромкую беседу. Поднявшийся ветер шевелил в плетеной вазе пучки степного ковыля, напоминающего стебли риса, где-то в саду «Огненной Тени» робко запела ночная птица. Даже Учиха Мадара, приняв, по-видимому, какое-то важное решение, неожиданно вступил в беседу, заговорил и продекламировал стихотворение. Но Саске интересовал не он. Скрестив ноги, Итачи сидел на небольшой подушке, специально принесенной из дома, и, блаженно прикрыв глаза, ел данго. Из рук Яхико. Как сказал Итачи? «Когда луна будет светить нам с Яхико … посмотри на нас в эту минуту». Он и смотрел … Наверное, если и есть идеальная пара, это его аники со своим мужем. Ну, может быть, мама с папой … Ханзо-сан и Широ-сан. Но главное — его брат и его пара. А он? Он и Наруто? Саске едва не задохнулся, когда подумал об этом. Может быть они смогут … Смогут вдвоем преодолеть тамаду. Едва мысль молнией пронзила мозг, Саске поспешно прикусил губы и, для верности, прикрыл их враз похолодевшими руками. Видео. Позор. Разоблачение. Его тело пробрала мелкая, противная дрожь. Наверное, он постепенно учился жить подобным образом. Дышать, улыбаться, говорить. По-прежнему маска. Только, если раньше это была маска маленького мальчика, с младых ногтей вынужденного жить в тени старшего брата … Под девизом, какой у нас замечательный старший сын и как было бы поучительно и прекрасно, если бы младший пошел в того. Так ли это было? Или он заблуждался, потому что спрятался под эту самую маску? Саске не знал. Теперь это было неважно. Потому что он опять притворялся. Почувствовав пристальный взгляд, омега опустил глаза вниз. Чтобы альфа не прочел в них ничего лишнего. Слишком расслаблен и беззащитен он был … когда посмотрел на Итачи с Яхико. А Наруто, и, правда, вглядывался в глаза омеги. Поражаясь, как одна-единственная ночь может перевернуть все в его жизни. Кто знает? Тот, кто сидел близко-близко … так, что он всем своим телом ощущал, как дрожат эти необычные ресницы, облитые молочно-белым, серебристым светом луны. Не мог отвести глаз от этих губ, вкус которых для него оказался вкусом самого изысканного лакомства. Даже лучше … Так, что он снова, тихо-тихо, поклялся, что, вопреки всему, он сделает все возможное и невозможное, чтобы … … Уберечь. Да, все правильно. Именно так. Уберечь. Горькая, недобрая ухмылка на секунду исказила мужественные, красивые черты лица альфы из отвергнутого рода. Стараясь не привлекать к ним излишнего внимания, Наруто, совсем как Саске ранее, невесомо коснулся его пальцев своими. Невольно вспоминая их пикировку в кафе «Под небом». Нежная, белоснежная, безупречная кожа против сбитых в кровь костяшек. Впрочем, этот омега стоил многого, в том числе и того, чтобы вправить кое-кому мозги. Лицевые мускулы напряглись. Забывшись, альфа чуть сильнее сжал руку омеги, и, только почувствовав, как вздрогнул тот, тихонько подул на плененную конечность. — Прости … Конечно, Фуума-сан лукавил. Они оба лукавили, только Наруто сам не понимал, когда и почему он возвел эту неискренность в ранг долга. Одно утешало. Чем дольше альфа размышлял о случившемся … Да и над тем, что происходило здесь и сейчас, тем все сильнее в нем крепла одна-единственная, главная, мысль. Как хорошо, что это Саске … Он снова осмотрел омегу, медленно, с головы до ног. Вспоминая, как мягкие, сладкие губы прикоснулись к его пораненной ладони. Как теплый язычок слизывал выступившую от когтей кровь, чтобы утишить боль. Нет, вернее, чтобы ее разделить! В штанах снова стало тесно … нестерпимо тесно … несмотря на то, что им владели совсем не романтичные эмоции. Но черно-белый омега, знакомство с которым началось столь феерически, доказал, что из-за такого, как он, ты можешь быть как романтиком, так и погибать от страсти. Сдержанно, осторожно прижав руки своего малыша к себе, он позволил себе небольшую вольность. Пристально посмотрел, как плещется луна на дне удивительных, бесконечно далеких и таких родных, глаз. Вдохнул аромат. Манящий, сводящий с ума. Не могло быть, чтобы инстинкты бесчисленных поколений Сенджу и Узумаки подвели. Колдовство или нет, но определенно это его омега. И, может быть, когда все закончится … Чтобы успокоиться, альфа коротко вздохнул, выравнивая дыхание, и снова посмотрел на Учиху. Да что же это такое?! Что?! Наруто слегка потянул притихшего Саске к себе, тихо-тихо шепнул: — Малыш, тебе не кажется, что необходимо назначить встречу с твоими родителями? Не без удовольствия наблюдая, как взволнованно посмотрел тот в ответ. Не утерпев, сообщил, чтобы немного подразнить: — Ты очаровательно покраснел, знаешь? И еще … ммм … ты такой обаятельный, когда поддаешься эмоциям, в курсе? Саске выдавил из себя слабую улыбку. Сам не поняв, отчего такие заветные слова едва не вогнали в гроб. С одной стороны, предложение Наруто закономерно … И, прозвучи слова альфы хотя бы минуту назад, они воспринялись бы сладчайшей на свете музыкой … потому, что он так хотел все забыть и, если честно, все и забыл! Особенно, когда младший Учиха смотрел на аники и его супруга! Просто сидел, чувствуя, как сильная, чуть более грубая, чем у омег, рука сжимает его руку. Ощущая дыхание альфы, когда тот наклонялся, чтобы сказать … любое, незначительное, слово. Для трепещущего сердца каждое слово Наруто было как целый мир. И Саске верил, что все так и есть, пока … … Пока не почувствовал вибрацию в кармане вязаного жилета. Он мог не прикасаться к сотовому, он просто знал. Только откладывал казнь. А Наруто, не догадываясь о буре эмоций в душе омеги, тихо говорил, ненавязчиво прижимая к себе того: — Ты помнишь, как была организована свадьба твоего старшего брата, Итачи-сана? Знаю, я тогда не был популярен, но, тем не менее, это было впечатляюще. Знаю также, что декабрь — твой выпускной месяц. Почему бы не запланировать нашу свадьбу на апрель? Представляешь, как будет здорово … Войти в новую жизнь, рука об руку, под сенью расцветающей сакуры? А, Саске? Последнюю фразу Наруто, воодушевившись, ввернул едва ли не в последнюю секунду своей речи. Просто вспомнил. Но решил, что Саске, каким бы ершистым тот ни выглядел, должно быть приятно. Саске же, безотчетно полирующий кончиком враз заледеневшего пальца корпус «Nokia», ненадолго ушел в свои беспокойные мысли. Услышав последний возглас и догадавшись, что от него ждут реакции, он собрался с духом. Более-менее, о чем шла речь, Саске знал. Именно это убивало и нервировало, и он ничего не мог с собой поделать. Улыбнувшись и став до невозможности милым, он утвердительно кивнул: — Почему бы и нет? Абстрактный вопрос-ответ. К тому же в данную секунду омега был так погружен в себя, что искренне считал: все плохое уже произошло. — Ты невероятен, — шепнул Наруто, отодвигаясь от омеги. Взрослые гости перестали медитировать и приступили к закускам. При этом то один, то другой из присутствующих, посматривали в сторону молодежи. Особенно в сторону Наруто и Саске. Наруто шкурой ощущал, как смотрит на него Учиха Мадара, и, протягивая руку за кусочком сладкого картофеля, или поднимая вверх небольшую чашечку с саке, он чувствовал этот темный, по-Учиховски обволакивающий, загадочный взгляд. Молодой альфа помнил каждое слово, сказанное этим представительным, заносчивым, гордым альфой, который словно застрял в тех временах, о которых сказал «Ни одна омега Учиха не достанется альфе Сенджу». Несмотря на то, что, образно говоря, Сенджу обыграли Учиха, Наруто было не по себе. Подобный непонятный взгляд он заметил еще раз. Взгляд, что длился ровно минуту. И не знал, что с этим делать. Мама-омега Саске и Итачи, Микото-сан. Прекрасная Госпожа Учиха так посмотрела на него, как только вошла в холл поместья Фуума. Еще толком не разобравшись, что тут разыгрывается сцена «Я тебя уничтожу. Я тебя убью. Потому что ты из враждебного Клана». Она просто вошла, взглянула на младшего сына и … посмотрела в его, Наруто, сторону. Ровно минуту. И было очень-очень трудно отнести этот нарочито-спокойный взгляд к разряду сердечных. Впрочем, более Микото-сан никак не показала своего неприязненного отношения к Наруто и, похоже, даже повлияла, наряду с Широ-сан, на мнение и поступки своего альфы. Особенно, похоже, спокойное поведение Фугаку-сана отразилось еще кое на ком. Отразилось и коснулось непримиримого, застрявшего в клановых традициях и закостеневшего в дурацких клятвах престарелого родственника. Наруто горько усмехнулся, неосознанно ближе прижимая к себе легкую, изящную фигурку. И, когда в самом конце торжества, Мадара снова посмотрел на него, что-то бормоча себе под нос, Наруто замер на секунду … Но взор не отвел, нет. И глаза не опустил, даже под пыткой бы не опустил! Он признавал, в силу возраста, старшинство Мадары. Несмотря на некоторые нюансы, готов был смирить свое высокомерие, когда речь шла о другом Клане. Он сумел удержать свою ярость, когда хозяин «Огненной Тени», Ханзо-сан, говорил те слова … Почтительная полуправда, смешанная с искусно спрятанной ложью … Но. Но, блять! Молодой альфа аккуратно отстранил от себя омегу, почувствовав, как тот вздрогнул, лишившись тепла сильных, уверенных рук. И — незаметно провел по спине омеги, ласково, поглаживая большими пальцами, успокаивая. И — лихо, с силой, всей пятерней … Взъерошил светлые волосы, засиявшие золотым огнем, подобно озорной прядке в волосах омеги, выбеленных луной … Сверкнув такой же озорной улыбкой, снова обнял затрепетавшего Саске. И, наконец, поцеловал. Нежно-нежно. Невесомо. Едва дотрагиваясь до сладких губ. И тотчас — крепко. Не давая опомниться. Утверждая и доказывая свое право. Право любить и право обладать. Потому что Учиха не могли противостоять Сенджу … * Такой стул без ножек и подушка вроде как для «медитации», «зайсу» и «дзабутон». ** В день «чайной церемонии» Итачи умолчал о вражде. Правда, что тогда сделал бы Яхико, еще не ясно. *** Но — японский театр драмы. Главное в нем — воображение зрителей и жесты, с помощью которых на сцене разыгрываются страсти. **** Почетный гость. ***** На языке жестов это, в общем, означает, что Фуума лжет.