На обратной стороне луны

«Ты сказал — я поверил, ты повторил — я засомневался, ты стал настаивать, и я понял — что ты лжешь» Микото посмотрела на Наруто и тихо-тихо произнесла: — К сожалению, я ошиблась. Именно в Вас. Черная ночь, затягивающая в бесконечность, пристально вглядывалась в сумрачную тьму напротив. Учиха Микото. Мать Саске. Узумаки Наруто. Владыка и супруг Саске. Наруто молча смотрел на свою невероятно красивую сихитомэ *. Слишком много воспоминаний. Как любит говорить Шика … Одной проблемой больше … не все ли равно? … «Beretta» скрылась где-то в складках хакама. Не отрывая взгляда от деда, Саске снова протянул руку вперед, осторожно касаясь кончиками пальцев напряженного кулака Наруто. Осторожно, тихонько поглаживая, чтобы этот кулак разжался, расслабился. Чтобы коснуться кожи, перетянуть на себя боль, испытываемую сейчас альфой. Ведь подчас моральная боль бывает намного сильнее физической. Обхватив руку Наруто, Саске лизнул ладонь. Врачуя каждую из пяти маленьких ранок. Наруто пораженно оглянулся: — Саске? — Саске?! Учиха Микото аккуратно придержала Фугаку. Едва она увидела младшего сына, припавшего к руке смуглого альфы … которого им, помнится, представили, как друга молодого Фуума … она сразу догадалась. Это его она покрывала в ту ночь, когда Саске отсутствовал в своей комнате. Это из-за него Саске отказался от брака с Кагуя. И еще одно. Но для этого еще будет время. Позже. Учиха Микото на секунду прикрыла глаза. Открыла: — Дорогой. Вот-вот взойдет луна … Ты же не хочешь, чтобы свидание Итачи и данго задержалось? Он был так напряжен, инстинктивно ощущая враждебность, тщательно скрытую за всеми этими вежливыми словами … включая последние «я ошиблась именно в Вас», что даже не почувствовал, как настойчиво сжала его плечо рука тихо подошедшей Цунаде. Подбадривая, давая понять. Что, несмотря на возникшие в последнее время между ними разногласия и возражения, она всегда на его стороне. И … как там объясняла ему про связь истинных омега? Что, почувствовав ее, Микото-сан тоже встала на их сторону? О да! Вот же забавную шутку сыграла с нами судьба! Покойный Джирайя-сама бы оценил. И Минато-сан. И Кушина-сан. И Дейдара … Дедушка, отец, мама, брат … Вы бы посмеялись. Даже враг оказался на нашей стороне, кажется, надо было говорить так? Чего не скажешь, впрочем, об этом теперь. Не скажешь теперь о … … О стоящей напротив изящной, черноволосой омеге. Точной копией которой был его омега. Вернее, был и … есть. За одним только исключением … Альфа вдруг вспомнил — явственно, до последней черточки — Саске. Небольшого роста, маленький, изящный, как самая редкая, дорогостоящая статуэтка. Хрупкий, такой хрупкий, что талию омеги можно обхватить двумя большими пальцами … С этими черно-белыми волосами, так красиво обрамляющими точеное лицо омеги. С черно-белыми ресницами, а добавление белого оттенка создает ощущение сияния … будто на ресницах снег. Особенно когда омега, словно ощущая эту свою власть … трепещет ими. И улыбается … Потому что прекрасно знает, что двухметровый альфа проиграл. Губы Наруто исказила кривая усмешка. Он сам не заметил, в какую именно минуту его охватил гнев. Возможно, тогда, когда ему надоело стоять в плену обвиняющих только его одного невозможно черных глаз?! Раздраженно дернувшись, хрипло спросил: — Вы отдали своего младшего сына мне, словно игрушку, а теперь, когда он, наплевав на супружеские обязанности, дезертировал, пытаетесь обвинить только меня?! Мой Клан?! Вспомнив, дерзко добавил: — Судя по тому, что Фугаку-сан, глава Клана Учиха … альфа … остался в стороне от семейных разборок и вообще … не приехал … Легко можно сделать вывод, что Кланом Учиха управляют омеги. Но Микото-сан не рассердилась. Только улыбнулась … печально так улыбнулась. Склонила голову, будто рассматривая Наруто, словно видит его в первый раз … и по-прежнему негромко откликнулась: — Все очень просто … Наруто-сан. Тогда, когда пара секунд отделяла Вашу никчемную жизнь от падения в Вечность … я почувствовала запах Саске — как истинный запах. Запах повязанного своим истинным омеги. Вы же современный альфа, господин Узумаки, верно? Тонкие, словно выточенные аккуратной рукой Ками, ноздри омеги дрогнули. Она, не отказывая себе в удовольствии лишний раз продемонстрировать фамильную гордость и самообладание даже при явном обвинении, сделала паузу и снова улыбнулась, продолжив речь. Исключительно вежливую, так, чтобы не было возможности придраться и обвинить оппонента в неуважении к сущности альфы и его праве:  — Можжевельник и красный апельсин — когда сильный, молодой альфа вяжет омегу, его природный запах передается омеге. Чтобы чужие альфы знали и чувствовали, что омега занят. Но. За одним маленьким исключением, которому я не хотела верить. Если пара истинная, запах альфы не просто нужен для защиты омеги. Помимо этого предназначения … Он необходим в первую очередь для того, чтобы помочь проявиться новому запаху, вытесняющему тот запах, что был запахом сущности омеги. И только близкая по крови омега может почувствовать это … Как почувствовала я, мать-омега. То, что у моего ребенка … вместо нероли и мяты набирает силу один-единственный запах. Как у омеги, принадлежащего своему истинному, единственному альфе. Наруто на секунду прикрыл глаза. Прекрасный, белоснежный цветок, пробивающийся из-под сугроба. С нежным ароматом уходящего прочь мороза и свежести холодного горного ручья, и талого снега. С капельками росы и оттенком рассвета на разворачивающихся в поисках солнца бархатных лепестках. — Подснежник. Микото кивнула: — Вот поэтому я и попросила своего супруга и господина, Фугаку-сана, оставить Вам Вашу жалкую жизнь, альфа из Клана Сенджу. Может, я и огорчу Вас, но в Клане Учиха главные — альфы. Что же касается омег Учиха … Здесь я тоже, скорее всего, Вас огорчу. Омеги Учиха очень проницательны. И проницательность эта никогда не идет во вред семье. Поэтому к нам, омегам, и прислушиваются. А не игнорируют только потому, что мы — омеги. Сделав паузу, чтобы собеседники вслушались в речь и приняли к сведению констатацию статуса омег из Клана Учиха … Микото слегка наклонила голову к плечу, став неожиданно до боли похожей на своего младшего сына, и произнесла следующее: — Думаете, комедия, разыгранная Фуума-сан относительно якобы побочной и сошедшей с деловой арены ветви Узумаки, осталась незамечена мной? Договаривая последние слова, особенно завершив свою речь вопросом с явным подтекстом, Микото-сан, тем не менее, не то, что не повысила голос, она даже никак это не выделила интонацией. Но сделала это так незаметно, что только невероятно наивный человек мог не понять, мог не догадаться, что в обращенных к собеседнику довольно обычных словах — презрение. Наруто наивным не был. Однако, прекрасно все услышав и прекрасно все поняв, ограничился только тем, что сильнее сжал челюсть и стиснул кулаки. В этой ситуации у каждого из них — своя правда. Словно у луны, имеющей две стороны. Как два противоположных и взаимодополняющих друг друга начала. Инь и ян. Холод, тьма, негатив. Обжигающе-горячее, светлое, активное. Интуиция и логика. Свет и тень. Солнце и луна … И кто знает, на какой именно стороне небесного светила стоит он? Или, например, мать Саске? Или … сам Саске?! Саске … СаскеСаске … Как он подумал однажды? Всегда Саске. Наверное, Саске сейчас на другой стороне луны. Светлой или темной? Кто из них стоит на светлой? Кто перешел на темную? Если он сам начал сомневаться? А учитывая все то, что он узнал … Помоги им, Ками. И тут не выдержала Цунаде. Она по горло была сыта этими высокопарными рассуждениями о превосходстве одного Клана над другим. И, признаться, иногда думала, что лучше иметь одного-двух близких родственников, чем быть членом многочисленного Клана, погрязшего в своей исключительности. — О, конечно. Судя по всему, судя по Вашей реакции … несмотря на то, что Вы усиленно пытались это скрыть, явно негативной … омега из Клана Учиха не должен был войти в этот дом. Никогда. Даже близко не подойти к нему! Но Вы забыли один маленький нюанс. Как проявляется истинный запах. Наруто кинул быстрый, гневный взгляд. Не вмешался, промолчал. Только нахмурился. Это лишнее, Цунаде-анэ-сан! Уловив насмешливый подтекст, Микото слегка кивнула, не дрогнула: — Не нам с Вами судить, верно? И тотчас поджала губы, но ничем более не показала, что намек на интим, только после которого проявляется истинность, ее как-то смутил. Даже учитывая деликатность того, что истинность проявилась до свадьбы. Однако закусившую удила Цунаде сбить с пути было не так-то просто. Пропустив мимо ушей риторику встречного вопроса, она выложила главный козырь: — А как тогда проявляется то, что «Rakurai Шаринган» хотела поглотить «Kaminari Разенган»? Немного помолчав, словно давая последний шанс опомниться как задавшей вопрос, так и ее ближайшему кровному родственнику … Микото ровным тоном пояснила: — Думаю, когда я оставлю Вас одних, Вам обоим не составит труда зайти в интернет и набрать в поисковике имена обоих Кланов. Если Вы доверяете источникам, Вы, прежде всего, прочитаете финансовый отчет Совета директоров «Rakurai Шаринган» и, думаю также, Вы сможете понять то, что такой компании, как наша, то есть крепко стоящей на ногах, нет нужды кого-то там поглощать. Даже если речь идет о дремучей, видимо, как возраст Ваших сведений, вражде Учиха и Сенджу. И, кстати, не забудьте, это наш Клан дал согласие на брак, а … яркий представитель Вашего Клана не сумел сберечь то единственное сокровище, что ему … как Вы, Господин Узумаки, любезно мне напомнили … подарили. И еще. Чуть подняв вверх подбородок, Микото, не давая опомниться, отрезала:  — Ты обвиняешь моего сына, Саске, в том, что он опозорил твою семью и мою, потому что сбежал. Но. Наруто-сан. Почему же Саске не вернулся домой? Под защиту Учиха? Может, потому, что ему было плохо в Вашем доме? А, поскольку у нас омег — и мой сын не исключение — принято воспитывать так, что, уходя в другую семью, свои неприятности ты не возвращаешь обратно … Может, поэтому Саске и не вернулся к нам. Он, что бы Вы о нем ни подумали — настоящий Учиха. И сущность здесь особой роли не играет. Чувствуя себя гаже некуда и не понимая, отчего, Наруто зло процедил: — А может, все гораздо проще. Может, потому, что Ваше невероятное сокровище сбежал. Не удивлюсь, что с другим альфой. Вы ведь понимаете значение такого слова, как … любовник?! Цунаде разжала пальцы и убрала руку с плеча. Микото перевела дух … … И все равно продолжала улыбаться. Той самой улыбкой, что приподнимает кончики губ, а глаза оставляет невероятно холодными. Просто ледяными. Потому что … Когда ты приезжаешь в морг … Чтобы опознать тело своего сына-омеги и мечтаешь, чтобы это был не он … А потом, уткнувшись в грудь супруга … обессиленно рыдаешь, рыдаешь от счастья, что это не твой малыш. Умом понимая, что где-то есть подобная тебе мать-омега … Что еще не знает … Что … … Сына больше нет. Руки супруга крепко тебя сжимают, обнимая, прижимая к себе, давая такую необходимую именно сейчас защиту… Но ты знаешь, что ему тоже тяжело. И только потому, что альфа, он ничем не показывает, как переживал. В сотый раз приезжая на опознание в этот чертов морг. Сдерживает себя, свои эмоции. А руки твоего альфы … надежные, теплые руки … дрожат. Только тихий шепот: «Надо сообщить Итачи. Он же на сохранении. Ему нельзя переживать». Но … … Но рассказывать это тому, кто вошел в твою семью … но так и остался чужим … Зачем?! *** Вишневая «Mitsubishi» Учиха Микото давно скрылась за поворотом и даже легкое облачко газа растаяло в воздухе … а Наруто молча, стоял, засунув руки в карманы просторных штанов. Он никак не мог забыть последние слова великолепной — вне всяких сомнений — омеги Учиха. — А может быть, никакой измены и не было? Тогда почему, Саске?! Отвлекшись от беспокойных вопросов, Наруто обратился к тетушке, как обычно, чтобы подчеркнуть, что не сердится за ее вмешательство в выяснении «кто прав, кто неправ» … с семьей Саске: — Нэ-сан, Шика звонил? Нахмуренное лицо омеги мгновенно разгладилось. Она даже рассмеялась: — О! Твой приятель снизошел до меня, полчаса увлеченно рассказывая мне, в каких магазинах электронной техники и что он купил, а также попросил тебе передать дословно. Ээээ … Вот! Повернувшись, Цунаде порылась в своей сумочке, взяла в руки небольшую тетрадку и, полистав, торжественно прочитала послание гения IT-технологий: — «Считай, я скончался для светского общества на ближайшую пару-тройку лет». Он еще подробно изложил про написание какой-то невероятно сложной программы. Я не стала его перебивать … Но … Наруто с трудом заставил себя отвернуться от тетрадки, которую Цунаде по-прежнему держала в руках. Той самой тетрадки … С обложкой, украшенной картинкой из подросткового аниме. Куда нэ-сан тщательно записывала рекомендации одного медицинского урода. Наруто недобро сощурился. Шикамару — за день до взрыва, уничтожившего подчистую резиденцию Нара — влез в базу АНБУ. Попросту говоря, Шика, искавший совсем другой материал, неожиданно наткнулся на упоминание одной старой истории, стоившей некоторым важным шишкам постов из-за того, что они допустили подобное. Проморгали нарушение Закона, если точнее. Шика заинтересовался … поскольку знал о побеге Саске. Люди Наруто прочесывали аэропорты … вокзалы … А он искал по своим каналам. Пока не нашел вот этот засекреченный материал. И Шикамару предположил, что, несмотря на давность скандала, вполне возможен подобный расклад. Что та организация, помогавшая омегам сбегать из семей … Действует до сих пор. Он собирался еще немного поизучать запароленные сводки, и почти расшифровал имена многих задействованных в «цепочке» лиц, и ему оставалось докопаться до главных имен, судя по всему, принадлежавших к довольно известным семьям, потому и так тщательно скрытых … … Когда те, кто убили Като Дана, добрались до склада. И, недолго думая, взорвали все нахрен. Ками слава, Нара умудрился отделаться небольшим переломом, ожогом половины тела и сотрясением мозга и то, долго не мог восстановиться. Очень долго, если в это понятие зачесть кому и долгую-долгую реабилитацию. Но … Но зато остался жив. И мозгом не поехал. Когда пришел в себя, едва ли не первое, что спросил: — Я успел открыть файл «Тасукэ»? «Спасение». Блять, те, кем заинтересовались спецслужбы, искренне считали себя спасителями человечества? Если точнее — лезли в дела семьи … Спасали омег?! Эти 助け тасукэ. А на самом деле преступники. Наруто мрачно усмехнулся и полез за сигаретами. Он сам не знал, почему, но, методично идя по следу убийц своей семьи … ублюдков, что сломали жизнь ему и сделали несчастной Цунаде, он подсознательно относил к ублюдочным отбросам и некоего Шимура Данзо. Доктор, что когда-то лечил его омегу … И после визита к нему Саске сбежал. Совпадение? А то, что Шика — незадолго до взрыва — выяснил, что не было никакого графика отпусков в «Status Аридзава». Просто потому, что Господин Шимура ее владелец. И мог уезжать на отдых в любой момент. И уехал именно после побега. Совпадение?! Альфа заставил себя успокоиться. Может, это и было не похоже на него, но он — после побега Саске, похорон Дана … немного, неуловимо ... изменился. Теперь он верил только железным аргументам. Что ж. Как бы он ни относился к тем, кого не выносил … он терпеливо подождет, когда гений Шики восстановит из пепелища любимое детище. Соберет и проанализирует новые данные. И, возможно, многое прояснится. А пока … — Ты ему зашла, — сделал вывод Наруто, немного успокаиваясь, — обычно он немногословен с омегами. Цунаде автоматически поправила неизменные хвостики: — Нара-сан искренне считает, что в технике омеги … они … ээээ … — Как альфы в вязании крючком, — пришел на помощь тетушке Наруто, еле сдерживая смех. Черно-белый образ мелькнул, ядовито бросив «У меня ай-кью больше ста». Тряхнув головой, чтобы выбросить воспоминание, все еще болью сжимающее сердце, он весело докончил свою мысль: — Однако последние исследования показали, что привычных распределения альфа-омега больше нет. И есть такие альфы, что вяжут и готовят поискуснее некоторых омег. Все размыто, нэ-сан! — Правда, рожать альфы еще не научились. Ой. Прости … Ладонь Цунаде поспешно прижалась к губам. — Не надо. Наруто снова закаменел лицом. Замолчав, отвернулся к широко распахнутому окну. Оперся о раму правой рукой, даже не заметив этого движения. Только стоял, наблюдая, как высоко в небе парит какая-то птица. Белоснежная, невесомая. Как тот, чье имя уже звучало столько раз и, тем не менее, медововолосая омега не решилась его произнести. Саске. Сколько можно терзаться — услышав это имя?! Все эти дни, недели, постепенно сложившиеся в месяцы, раз за разом. Год, два … и еще … Пока … Пока не пришлось смириться с тем, что … … Ни один из нанятых им детективов так и не смог найти Саске. Не смог найти ни в те первые дни после его побега, когда он, честное слово, готов был убить любого … Ни тогда, когда альфа пришел в себя, и ему пришлось в одиночку разгребать последствия нападения. Когда он едва не погиб. То самое грязное нападение, названное им «игра вышла на другой уровень. Где более высокие ставки». Даже тогда! Он мог бы показать высокородной, высокомерной Госпоже Учиха обрывок атласной ленты … и рассказать о той лжи, с которой ее сын-омега вошел в их уютную квартиру. Поведать о том ужасном подозрении, заставившем его принять меры предосторожности … и, благодаря чему, шпион был пойман … Но блять! Наверное, до самой последней минуты, уже слыша легкие, танцующие шаги … он надеялся, что это окажется кто угодно … даже его собственная кровь … Но только не Саске! Большего абсурда альфа себе не представлял. Ни до, ни после. А только тогда, когда он безумно хотел, чтобы в комнату вошел кто угодно, только не Саске. И тем не менее … Наруто горько усмехнулся. Мечтать не вредно. В самом деле. Половину всего этого он бы не донес до Госпожи Учиха … Да, наверное, все! Более того … одного того, что Саске сбежал с его ребенком, достаточно! И никакие приказы на противное — принять меры, чтобы не забеременеть, не могут оправдать бегства омеги! Но он и этого бы не сказал, а потому только стоял и слушал упрек за упреком! И только в самом конце не выдержал. Не в плюс своей порядком подпорченной карме, к слову … Как он сказал? Любовник. Ха. Наруто зло усмехнулся. От рамы едва не отделилась полоса, с такой силой он провел по ней. Чуть подняв вверх голову, зацепившись взглядом за какое-то облачко, Наруто постарался отбросить лишнее и начать мыслить здраво. Итак, нападение. Так, собственно, Узумаки называл то грязное дело, благодаря которому он вынужденно женился на омеге Учиха. Одно к одному. Подложное завещание … Купленный нотариус … Шантаж … А потом … каким бы эгоистичным ублюдком он ни был, как бы ни привык использовать омег в своих целях … он долго ел себя поедом, переживая, что сломал чужую жизнь. Что омега, с которым его связали — это Учиха. Учиха! Тот, с кем у него … возможно … Могло бы что-то получиться, если бы … Если бы. А потом, опять же, он переживал. Что его постараются устранить, чтобы впоследствии взять под контроль его деньги. Знакомая схема — и омега при подобных обстоятельствах всегда играет роль беззащитной жертвы. Потому что всегда в подобных схемах омеги просто передавались из рук в руки, если не устранялись, если не привлекали главных игроков … Твою мать! Планка угрожающе затрещала и повисла на честном слове. А выяснилось … Что прекрасный, нежный омега Учиха был не так прост и, уж тем более, беззащитен. У него была своя игра. Задетое самолюбие альфы выло и рвало на куски, ядовито твердя об этом изо дня в день. Не ради тебя … А по своим причинам. Так чью же жизнь сломали?! Оторванная полоска с шумом упала вниз. Наруто, словно нехотя, прижал пальцы руки к прохладной поверхности стекла. Абсолютно не реагируя на сотни мелких заноз, впившихся в рассеченную кожу ладони. На секунду словно почувствовав, как пальцы переплетаются с другими. Тонкими, невесомыми пальцами омеги. Их, альф Сенджу, с младых ногтей учили держать лицо, как бы трудно ни было. Но сколько можно врать самому себе?! Что он бы назвал женитьбу на Саске величайшей удачей на свете, если бы … Солнце, ярко сиявшее на небосклоне, скрылось за огромной тучей. И Наруто вскользь увидел свое отражение. Хмурый, светловолосый альфа. Одинокий альфа. — Если бы ты меня не предал, — договорил он, удивляясь, что с каждым разом произносить это становилось все труднее и труднее. Ведь, если в костер не подкладывать дрова, в конце концов, он потухнет? Верно? Цунаде попятилась. Она вдруг поняла, что, вольно или нет, но стала свидетельницей чего-то более интимного, чем непринужденный разговор. Да и осознает ли Наруто, что она все еще здесь? И хочет ли, вынырнув из своих тревожных дум, обнаружить, что его слушают? Она итак наговорила лишнего … не со зла … но переступила негласное правило Клана. Слова и поступки альфы Сенджу священны и не обсуждаются. Она, наверное, так была счастлива своей любовью с Даном, что отбросила это … Просто-напросто забыла. Забыла обо всем, пока в ее жизнь не вошел один маленький омега. Возможно, она испугалась тогда, в тот последний разговор в коридоре клиники, и по-детски обрадовалась звонку мобильного. Когда ты облегченно вздыхаешь, понимая, что момент упущен и тебе не надо ни в чем признаваться. Что в той, первой, беседе «с глазу на глаз» Като Цунаде откровенно рассказала врачу и о том, в каком состоянии был омега, когда по звонку Наруто она приехала в пентхаус. И о своих подозрениях тоже. Но, поскольку речь шла о врачебной этике … и о том, что хозяином Саске все равно считался альфа … Они больше никогда не возвращались к той беседе. Только текущее лечение и прогноз возможного выздоровления пациента. И к тому, чему стала невольным свидетелем, она не возвращалась тоже. Она так долго размышляла, как на самом деле Наруто относится к Саске … где правда в его словах, поступках, где ложь. И где правда, когда дело касается самого омеги … Пока в одну из бессонных ночей в мозгу не сверкнула разгадка. Да, она была слишком счастлива с Даном. И, несмотря на потерю, счастлива, вспоминая те благословенные дни и ночи с ним. А почему не может быть счастлив Наруто? Мысль была такая простая, что Цунаде поразилась своей недогадливости. Наруто нужен Саске. И не потому, что они истинные. Просто нужен. Она так разволновалась, что не заметила, как, пятясь, задела небольшую вазу с икебаной … А, задев, не успела подхватить, чтобы предотвратить урон. С громким «дзззынннььь!» пепельно-бежевые осколки разлетелись в разные стороны. Наруто обернулся, среагировав быстрее, чем когда-либо. Свирепея, рыкнул, заставив госпожу Като замереть с парой более крупных черепков в руках: — А разве это не так?! Несмотря на разногласия … они по-прежнему понимали друг друга с полуслова. Наруто привязался к омеге и тосковал по нему куда сильнее, чем пытался это скрыть под напускным безразличием или привычной грубоватостью. «Если бы ты меня не предал». То, что не было предназначено для чужих ушей. Даже для неё. Цунаде медленно выпрямилась, разжав похолодевшие пальцы. — Тебе не надо ничего доказывать, — тихо произнесла она. Наруто усмехнулся: — Ты хорошая омега. Хорошая омега Сенджу. Но, скажи честно … ты ему сочувствовала? Когда … Он замолчал, но было понятно и без слов, что подразумевало это «когда». Цунаде вздохнула. Ну что ж … — Я не видела в нем подлинной ненависти к тебе. Только боль. Не только физическую, если ты понимаешь, о чем я говорю. И потом, Наруто … В тот день … когда Микото-сан впервые после вашей свадьбы приехала в дом … Наруто с тяжелым вздохом оперся о подоконник, и устало прикрыл глаза. Ну да. Еще одно «когда». Когда-нибудь он поймет этого омегу?! Если Саске все время врал … почему он не воспользовался прекрасной возможностью счастливо избавиться от него? Неожиданно Наруто вспомнил. И с какой-то горькой радостью ухватился за этот факт. Новые дрова в костер обвинения: — Именно поэтому Саске и сбежал с моим ребенком. Я монстр, а он святой, не так ли, Цунаде-сан? Очень правильное решение лишить отца общения с ребенком. «Которого ты не хотел». Шепнула память. Но память действенна для моралистов, не так ли? А он таковым не был. И все эти упреки в бесконечных омежьих сериалах, что ему посчастливилось мимоходом смотреть вместе с Цу, отметал напрочь. — Я не знал, что у тебя сбился цикл. Мы расстались, но ты не соизволил признаться о том, что залетел. Я полагал, что методы контрацепции были надежные. Чушь собачья! Существует только одна правда — его. Он имел право знать, что Саске соврал и забеременел. Его ребенком. Может быть, он бы разозлился … но, может быть … несмотря на сложность ситуации … Он бы смог защитить … Свою семью. А Саске сбежал и не дал ему ни единого шанса, чтобы попробовать … превратить призрачную семью в настоящую. Как и должно было быть у них … С самого начала. Цунаде помолчала. Чтобы собраться с мыслями, все-таки смела осколки в одно место. Повторяя свои же собственные слова, уверенно произнесла, чтобы приободрить Наруто и найти равновесие для себя: — Но мы же доподлинно этого не знаем? Не так ли? И осеклась, когда услышала, как засмеялся Наруто. *** Поудобнее перехватив пакеты, Саске прошел в коридор и едва не полетел носом вниз. Омега огляделся. На полу валялся детский альбом и фломастеры. — Хотару! Тадаши! ** Разве я не говорил, что буду огорчен, если вы не будете выполнять обещания? Он старался говорить строго, но, едва из-за угла показались две сконфуженные детские мордашки, с трудом сохранил серьезное выражение на лице. Несмотря на то, что у детей была небольшая разница в возрасте, для Саске четырехлетний Тадаши был на равных с шестилетней Хотару. *** И плевать, что мальчик альфа, а последняя омега. Все это время Саске учился. Как ни странно звучит, он учился общению с детьми. Старался не подвести ни себя, ни их. Особенно их. Разумеется, дети всегда были с ним. Он не стал отдавать Хотару в детский сад. В память о Хаку. Хаку … Залитый кровью асфальт. Их кровью. Мощного, уверенного в себе альфы — каким запомнил Саске Забузу … И прошитого пулями Хаку. Который, заслонив собой того, кого предал … умирая, переживал только о … Прости. Я … выбрал своего альфу тогда … когда участвовал в том … Прости меня, Саске … Я … ведь не смог тебе рассказать ни-че-го … Я не видел никого из … них. И знал только то, что мне надо читать … и молчать … Прости. И, когда тело омеги уже содрогалось в предсмертных конвульсиях, он сумел все же выкрикнуть последнюю просьбу: Пожалуйста … не оставляй ее одну. — Папа-Саске? Хотару решила, что, когда обнаружила не сделанное задание — то есть брошенные альбом и фломастеры, о которые папа-Саске споткнулся … правильно будет быстро спрятаться в комнате. Но огорчать папу-Саске она не хотела. И, судя по жалобному выражению лица Тадаши, он был напуган. Очень напуган. — У вас все хорошо? Саске, собирающий фломастеры в небольшую коробочку, обернулся и чуть поклонился, чтобы дети не испугались еще больше. Произнес ровным, спокойным тоном: — Спасибо, Мин-сан. Все хорошо. Араки Мин постарался спрятать явно видное оружие в складках хакама. Пригладил волосы, улыбнулся, чтобы подбодрить их дружную троицу — видно, бета позволил себе вздремнуть и сейчас выглядел немного сконфуженно. Саске тоже улыбнулся и, кинув в коробочку, украшенную красочными наклейками, последний ярко-розовый фломастер, повторил: — Все хорошо. Может, поужинаете с нами? — Спасибо, но нет. Иначе сенсей снесет мне голову. Дверь плавно закрылась. Хотару подумала. — За нами охотится дракон? Саске, шагнувший было к нише, чтобы убрать альбом и коробку с фломастерами, удивленно обернулся: — Конечно, нет! То есть драконы … они … только в сказках, что мы читаем. Он и не подозревал, какая логика может быть у шестилетних детей: — Ми-са так сказал. Что какой-то сенсей снесет ему голову. А кто это может сделать, как не дракон? Тадаши тотчас сбегал за своим игрушечным мечом, всем видом демонстрируя, что он вполне годится на роль храброго принца. Саске сделал глубокий вздох, чтобы не рассмеяться и собраться с мыслями. — Сенсей — это старший. Которого Ми-са слушается. Он услышал шум и пришел проверить нас. А драконы живут просто в сказках. И ничего сделать нам не могут. Поэтому. Мы больше не будем шуметь и пойдем готовить ужин. Хорошо? Немного потускневший знаменитый фартук прикрыл худобу омеги. Саске доставал продукты, рассеянно слушая смех детей, с удовольствием помогающих ему. Если бы. Если бы пластиковая катана Тадаши была с ними в тот день и была не игрушечной … *** … — Почему Вы хотите написать эту книгу, Ирука-сан? Ирука посмотрел на молодого парня, замершего в ожидании ответа, и улыбнулся, так, кончиками губ, ему было грустно. Ему всегда было грустно, когда приходилось говорить о том, чего он не смог. — Мин-сан … видите ли … Я хочу достучаться до общества. Попробовать это сделать, а еще я хочу, чтобы в нашем мире стало меньше таких, как … Он отвернулся, чтобы справиться со спазмом, неожиданно охватившем горло, потом продолжил: — Его звали Ито Кацуми. Он был очень хороший, воспитанный мальчик. Мечтал встретить своего альфу … стать примерным супругом. Чтобы им гордились все. Потому что его воспитывали, после смерти родителей, старенький альфа-дедушка и бабушка-омега, которая успела привить внуку все эти старомодные понятия. Что омега — собственность семьи. Не имеет своего голоса, всегда должна быть покорной воле альфы и подстраиваться под его, и только его интересы. Но проблема Кацуми оказалась не в старомодности, а в его муже. Господин Ито … Он был прирожденный домашний тиран. Причем из разряда садистов. Он успел угробить одну жену, омегу, методично избивая ее. И решил, что это просто потому, что омега была женского пола. И тут в его руки попал Кацуми. У Кацуми была двоюродная сестра … Она пыталась вмешаться, когда заметила синяки на руках брата, не поверила, что это он сам так неосторожно ударился … Пыталась напомнить про то, что, несмотря на утверждение омега — собственность семьи, это можно обернуть и в пользу омеги, если доказано, что в семье супруга с омегой плохо обращаются. Но … К сожалению, никто не взялся за эту историю. Не поверили. Просто потому, что это были слова омеги. А потом стало поздно. Однажды Господин Ито забил Кацуми до смерти и сбежал из страны. Домашнее насилие — вот причина несчастья этого омеги. И я хочу … хочу постараться сделать так, чтобы эта проблема перестала стыдливо замалчиваться только потому, что это домашняя проблема. Поэтому, когда Шимура-сенсей меня нашел … и рассказал о «Центре психологической помощи омегам, подвергшихся домашнему насилию», или просто «Убежище для омег, подвергшихся насилию» … Я пришел в Убежище. И со временем стал правой рукой Данзо-самы. Я знал, что он рискует многим и многим в свое время пожертвовал … Ему пришлось пойти против семьи, а потом … Потом прикрыться ложью. Что он не занимается тем, чем продолжил заниматься … тайно и с помощью таких, как я. Ирука погладил распечатанные страницы. Последняя глава вышла очень грустной. Мин посмотрел на текст … помолчал. И вдруг вскинулся: — Вы действительно считаете, что… омегам мужского пола труднее всего? Ирука, несмотря на печальные воспоминания, невольно улыбнулся, вспоминая Араки Мина. Молодой бета посещал медицинские курсы, мечтал скопить денег и продолжить образование, чтобы получить сертификат о-врача. Он обещал стать идеальным врачом, таким же сострадающим, как и он сам. И неважно, что первый пациент, объединивший их, это … — Ирука-сан … Миловидная, болезненно худая девушка робко встала на пороге. Ирука вернулся к своим обязанностям: — В чем дело, Ами-чан? — К Вам посетители … — прошептала Ами, в недалеком прошлом тоже одна из его подопечных, ставшая у него секретаршей на добровольных началах. Ирука не заподозрил подвоха, он вообще-то ждал корреспондентов … махнул приветливо, мол, конечно, зови … Трое мускулистых парней в одинаковых черных плащах на корреспондентов не тянули. Они вообще ни на кого не тянули, и от одного их взгляда Ируке стало не по себе. Однако, не поняв причины, паниковать ведь не стоило? Он аккуратно задвинул ящик и приподнялся: — Здравствуйте, господа … Чем … Первый из троицы, более крупный и более властный, смахнул небрежно с края стола папки, плотно, уверенно сел и, наклонившись, бесцеремонно взял Ируку за галстук: — Значит, доктор. Оттого, что его перебили, Ирука слегка растерялся. Но только слегка. Почувствовав опасность, он как можно спокойнее спросил: — Вам нужна моя консультация? Он заранее знал, что они спросят и зачем они здесь, просто каким-то отдаленным уголком сознания он все-же молил неведомого Ками-саму, чтобы это оказалось … неизвестно, чем, но только не … — Юкки Хаку, — услышал Умино Ирука. И тихонько выдохнул: если Ками-сама и был, сейчас он, верно, отвернулся от них. Но у Хаку, и даже Саске, сейчас был только он … Ирука сузил глаза. — Не знаю, о ком Вы гово … Ему не дали договорить, ударили по губам так, что выбили верхние зубы и разбили нижнюю половину лица. Главарь подождал, пока Ирука выпрямится, прижмет к лицу платок, впрочем, мгновенно окрасившийся в красный цвет, достал зажигалку, чиркнул: — Куришь? Ирука зачем-то покачал отрицательно головой. Здоровяк одобрительно проговорил: — Ааа … ну да. Здоровый образ жизни. И со всей силы сунул зажженную зажигалку в лицо, усмехнулся, когда запахло паленым. По его знаку Ируку схватили под руки, вытащили из-за стола. — Так что? Мне повторить вопрос? — Нет, — прохрипел Ирука, — Незачем трудиться. Я не знаю такого человека. А про себя порадовался, что Офис не в Центре. — Тогда освежим память! — бодро откликнулся «Главарь». Дальнейшее Ирука воспринял как ожившую иллюстрацию к его будущей книге. Его отделали так, что он еле пришел в себя. Причем били специально так, чтобы не вышибить дух окончательно. Даже привели в чувство, с тем, чтобы пообещать напоследок: — Поройся в памяти, Док. Мы снова придем и снова спросим. — Ирука-сан! Рыдая, Ами бросилась к Доктору, на котором не было живого места. Но Ирука в эти горькие минуты думал совсем не о себе. Кашляя кровью, он попросил: — Не говорите никому в Центре … Они придут и … Он потерял сознание, так и не успев сформулировать свою тревогу. Что приходили за обоими омегами. Да, Хаку. Но Саске — дело времени. *** — Папа-Саске! Вздрогнув, Саске обнаружил, к своему стыду, что стоит около сковороды, куда несколько минут назад аккуратно выложил лапшу, чтобы слегка подрумянить, потому что малыш Тадаши обожал кулинарные потуги папы-омеги, которые он почему-то называл «рамен по-деревенски». Рука погладила фартук. Наверное, было ошибкой его взять. Но … Поспешно затолкав это «но» куда подальше, Саске принялся аккуратно ликвидировать свой промах. Мысленно возвращаясь снова к тем горьким временам … … В конце концов, Араки Мин все рассказал. Сначала он угрюмо отмалчивался, но когда на похоронах Хаку нервы Саске сдали и он вцепился в бету, выкрикивая, все еще отрывисто, но, в конце концов, заговорив … закричав … так, как говорил всегда: — Мы. Имели. Право. Знать! Что. За. Нами. Идут убийцы! И Хаку и я! Тем же вечером, когда валившийся с ног от усталости и горя Саске уложил годовалую Хотару и, с трудом передвигаясь из-за ставшего еще больше живота, едва не рухнул в обморок … Араки выложил все о Центре. О его создании. О роли Ируки. И даже о том, что альфа Хаку приходил не убить, а защитить. Но не сумел, а потому погиб вместе со своим омегой, в последнюю секунду заслонив того собой … Но кто же знал, что пули убийц полетят в Саске?! Кто знал, что их выдаст тот самый бета. Савада-сан, староста маленькой дружной общины в Ёдзихимма. Излишне суетливый, всегда причитающий о своей заваленности работой и жадный до денег. Бета с бегающими глазами. Тщательно подобранный персонал, причитания Савады сочли излишней эмоциональностью, бегающие глаза — физиологической особенностью, а не явным признаком лживости. Кто же знал, что он предаст при первой же возможности? Кто же знал?! Саске постарался справиться с грустными воспоминаниями. С тем, с чем ему пришлось жить, когда он пришел в себя и узнал, что малютка Ру осиротела, а у него едва не случились преждевременные роды. Он проверил содержимое навесных шкафов. Слушая громкий шепот детей, считающих, конечно же, что они говорят очень тихо: — Это потому, что еду сжег дракон. Папа-Саске специально сказал, чтобы мы не испугались. — Я! Не боюсь! — храбро шептал Тадаши, практично устраивая свой игрушечный меч поближе, — Как дам! Дракону хана! Саске изо всех сил постарался быть серьезным: — Таши-чан, мне не нравится, что мой сын, альфа, учит плохие слова. Ты меня очень огорчил. Бах! Маленькие руки обняли Саске со спины, а маленькое тельце прижалось так сильно, что стало слышно, как часто-часто бьется маленькое сердечко. — Не буду! Уже забыл! Саске, начав говорить, долго говорил так, как сейчас Тадаши. Отрывистыми фразами, чтобы не заикаться. А что касается его мальчика … ему сказали, это пройдет. Просто такая манера. Просто Тадаши не любил быть, как все. Помедлив, Саске достал новую пачку лапши и новую сковородку. Он готовил, и то и дело посматривал, что делают дети. Однажды … Однажды Хаку, набравшись храбрости, поинтересовался. Если случится так, что им не надо будет прятаться … планирует ли Саске наладить контакт с отцом своего ребенка? Вообще решит ли сообщить некоему Узумаки Наруто, что у того родился сын. Альфа. Учитывая то, что альфы имели более весомый статус в обществе, если не самый главный … Наруто, наверное, отнесся бы к этому немаловажному факту … Наверное, хорошо. Саске долго тогда молчал, обдумывая. Сразу послать Хаку по известному эротическому адресу, или объяснить дорогу?! Но потом понял, что Хаку, очень обрадовавшийся тому, что Саске, после того, как они объяснились, не оттолкнул его от себя … да еще очень помог, когда крошка Хотару вдруг решила появиться на белый свет … Искренне переживает за него. Действительно искренне. Вне зависимости от грязного, наполненного недомолвками и неудачами прошлого. В конце концов, они оставили все там, в той жизни, и оба начали с чистого листа, не так ли? Так почему он должен отталкивать Хаку от себя? «А Наруто?». Саске даже оглянулся, услышав этот провокационный шепот. И вздохнул, снова принимаясь помешивать лапшу. С некоторых пор, вспоминая Хаку, Саске ловил себя на мысли, что все время вспоминает и альфу. Того, с кем они обменивались клятвами. С кем он так беззаботно гулял в Хрустальном Парке. Забыв обо всем. Смеясь и поедая мороженое. С кем он занимался не сексом, нет … любовью … Отдаваясь альфе на той скамейке … не думая ни о чем, а только о том, чтобы принадлежать, слышать низкое рычание возбужденного, довольного, прирученного зверя … Чувствовать на себе вкус его поцелуев … Слышать ласковый, мягкий, чуть хриплый от удовольствия голос … И выгибаться, принимая в себя член альфы … Слыша его шепот и свой … Наруто … Тот, кто делал ему предложение, умудрившись удивить. И кто так жестоко наказал за разочарование и крушение всех надежд. Саске с силой прикусил губу. Выступившие слезы списал на лук, который чистил двадцать минут назад. И поклялся себе перестать изводиться никому не нужными воспоминаниями. И размышлениями на дурацкую тему «а если бы …». И, если уж начистоту … Несмотря на то, что было в самом начале, и, несмотря на то, к чему они пришли, Наруто был, как никогда, откровенен. И, когда сказал, что не хочет детей от того, кто его предал и разочаровал … значит, так это и есть. Так для чего лезть к тому, кому ты не нужен? Только из-за эфемерного «а ребенок это другое дело»?! Когда Саске был один, он, возможно, рассудил бы иначе. Возможно. Но теперь … Саске выключил плиту и с улыбкой посмотрел на две детские макушки: забыв обо всем, Хотару и Тадаши изучали детскую книжку «Большие сказки для Маленьких». Словно почувствовав внимание, Хотару подняла голову и серьезно посмотрела на него своими огромными, орехового цвета глазами: — Папа-Саске, а ты почитаешь нам? Вторая макушка тотчас присоединилась к первой. Тадаши, затаив дыхание, ждал ответ папы-омеги. Саске улыбнулся: — Конечно. Почему нет? Перед сном и почитаю. Они поужинали и дружно убрали со стола. И безоговорочно отправились спать, когда пришло время. Обещание папы-Саске творило чудеса … — Минокити больше никогда не видел свою жену. Но люди в этой северной стране говорили, что в холодные снежные ночи та, которую они называют Юки Онна — Снежная Женщина — до сих пор бродит по склонам гор и ищет спутника жизни, способного сохранить ее тайну. **** — Это потому, что Мосаку-сан плохо закрыл дверь, — Тадаши сонно зевнул. Хотару перестала вертеться и решительно возразила, ощущая себя невероятно умной и взрослой: — Потому, что Минокити-кун не умел молчать! Правда, папа? Саске в замешательстве отложил Книгу сказок. Жалея, что ему в оглавлении попалась именно эта сказка. И понимая, что это уже неважно. — Папа-Саске, правда? Пара любопытных глазенок требовательно уставилась на него, забыв про сон. Небожители … Он уложил обоих обратно в кроватки, отговорившись, что такая концовка была придумана, чтобы те, кто ее слушал, учились слушать друг друга и не огорчать. А поскольку Хотару и Тадаши очень хотели спать … уже на половине обстоятельных объяснений глаза беспокойных созданий закрылись, и раздалось дружное сопение. А Саске тихонько выскользнул из комнаты и отправился в маленькую ванную. Он закончил полоскать немудреные детские вещички и, уже умываясь, вдруг подумал. Собственно, об этом он подумал в первую же секунду, как Ру задала свой вопрос. О холодной и прекрасной Юки, Снежной Женщине, которая не смогла лишить жизни человека, которого полюбила. О Минокити-куне, не сумевшем удержать язык за зубами и навсегда потерявшем свое счастье. Но … Саске повесил последнюю на сегодня вещь … Ярко-оранжевый комбинезончик Тадаши. И поспешно отвел в сторону глаза. Тадаши. Его маленькое персональное чудо. С вихрами, не поддающимися никакой расческе … рыжими-рыжими, вперемежку с черными, как ночь, прядями и невероятно синими глазами, опушенными черно-рыжими ресницами. С невероятной любовью ко всему, что имеет яркие, солнечные цвета и священным трепетом перед обыкновенной, немудреной едой навроде лапши. Прощальный подарок. Его сын. Сын Наруто. Минокити-кун не умел молчать и потерял свою любовь. А он не умел говорить и … Потерял еще больше. Саске оперся руками о края раковины. Посмотрел на свое бледное, немного усталое лицо. Проследил бездумно, как вниз, на светлый фаянс, упали две капли с отросшей челки. Не без усилия напомнил себе, с чего все началось и чем закончилось. Время шло и шло, потихоньку залечивая раны. Стирались многие слова … но остались самые главные. На всю оставшуюся жизнь запечатленные на подкорке. Я просто думаю … что дети появляются тогда, когда между альфой и омегой связь настоящая. Вот что ты сказал мне, Наруто. И я согласился, потому что … долго-долго считал себя виноватым перед тобой. Но, Наруто … Теперь все иначе. Я знаю … … Знаю. С чего все началось и чем закончилось. Ложь, выстрелы и смерть. А еще — он, Саске, отвечает за две маленькие жизни. … Когда-то ты говорил мне: «Блондиночка». Значит, Наруто-сан … Твоя … твоя Снежная Блондиночка к тебе не вернется. Никогда. *** За много-много километров от нового «Убежища» младшего потомка Учиха, потомок Сенджу гневно ударил по стене рукой: — Почему мне никто ничего не сказал?! Нара Шикамару меланхолично зевнул: — А разве надо? — Тц! Пытаясь успокоиться, Наруто дернул галстук, но вместо этого еще сильнее завелся. В памяти забрезжило давным-давно забытое воспоминание, как престарелый Коджи-сан, хватив лишку, гневно доказывал непонятно кому, как их фамильное дело, «Kaminari Разенган», всегда будет лидировать на рынке и куда там «этим Учиха» … Учиха … «Rakurai Шаринган». Он едва не застонал, осознав, как позволил обвести себя вокруг пальца омеге Учиха. В очередной раз, напомнив себе, как ему было не по себе, из-за того, что ему предстоит сделать с омегой. Повязать себя по приказу, учитывая, что времена договорных браков давно прошли. И навязав скромной, воспитанной, беспомощной омеге иллюзию счастливой семейной жизни по любви. Рука снова соприкоснулась со стеной. Скромной! Воспитанной! Породистой — да. Но беспомощной?! В ту минуту, когда он смог, наконец, примириться с Саске, тот его предал. По-настоящему предал. Когда он уяснит это себе?! Когда вспомнит, что в его крови — кровь Сенджу! А Сенджу … так или иначе, добиваются своего. Он обернулся к Шикамару: — И все же. Ты говорил, что твоя новая сверхмощная программа вот-вот заработает. Шикамару, как обычно бывало, когда речь заходила о его детище, тотчас оживился. — Я долго не мог восстановить тот урон … Ты же знаешь … я едва не отправился паломником в иной мир … Но, наверное, я еще нужен здесь. Наруто кивнул. Нара, как всегда, даже к своему пребыванию в коме отнесся философски. Ну, чуть не умер. Так ведь не умер же? И о разгроме своего святилища переживал намного сильнее. Тем более там действительно все пришлось восстанавливать практически с нуля. Тем временем Шикамару, подкрепив неприятные воспоминания чашечкой саке, загорелся энтузиазмом, перейдя к более положительному: — Но, наконец, у меня все получилось. И, используя кое-что, до чего не дотянулись те недоумки, я попробовал кое-что сделать. Тем более, мне наконец удалось собрать новый, сверхмощный сервер. Не сразу, но срослось. Не хочу обнадеживать … возможно, мне удастся все-таки взломать файлы, как те, что я не успел взломать, так и новые, что моя команда обнаружила. Впрочем, не буду грузить терминами и трудностями … как закончу, сообщу. Впрочем … Шикамару кивнул на ворох газет, приведших наследника «Kaminari Разенган» в ярость. — Судя по обвалу в прессе, особенно в «Катушке жизни» и прочей «Желтизне»… Тебе, друг, было не до меня. Вычислить тех, кто стоял за всем этим … Скулы альфы заходили желваками. Плач Цунаде на похоронах Дана он не забудет никогда. Как и то, как он сорвался, узнав, почему Джирайя так поступил с ним. — Не без твоей помощи, — хрипло произнес он, отворачиваясь от газет. Наруто достал свои любимые «Lark», прикурил. Против воли, снова посмотрел на неровную стопку газет. Смотря на огонек, вдруг вспомнил. Однажды … Однажды он сумел высказать Саске все то, что его занимало тогда. Откровенно и честно. Что он больше всего на свете желал, чтобы Саске заговорил. И тогда бы он его спросил … Наруто поднес к губам сигарету, затянулся еще раз. С усмешкой подумав, что, как ни странно, жизнь вполне себе способна на подобные каверзы. Он стал взрослее, многое что понял. Но. Если бы ками сделал ему такой подарок — увидеть Саске. Живым. Почувствовать его неповторимый — для него одного! Аромат … Крепко-крепко взять омегу за плечи … так, чтобы его чернющие глаза были напротив его глаз … чтобы он мог видеть малейшую фальшь … Впитать в себя каждую черточку лжеца. Снежного Принца … Нет. Просто Снежная Блондиночка … Он с усилием тряхнул головой, пытаясь мозгам вернуть порядок. И проигрывая сам себе. Да. Он до невероятного спазма, до скрученных мышц, хочет … Желает … Посмотреть, как дрожат необыкновенные черно-белые ресницы, с наслаждением вдохнуть аромат черных волос с белыми прядками. Ощутить, как невероятный, нежный запах лунного первоцвета — запах его истинной пары — проникает ему в легкие, обволакивает разум … Вплетаясь в запах альфы, его собственный запах … Заставляя умирать от желания ощутить еще раз … Этот запах … подснежника … И … Альфа затянулся так, что легкие обожгло едким дымом, но он не обратил на это ровным счетом никакого внимания. … Он бы повторил тот самый вопрос. Почему-то он помнил каждое слово. Каждое. Словно это была тщательно скрываемая боль, выплеснутая тогда на омегу. Наверное, единственный показатель его слабости. Слабость. Выбитая прямо поверх брони. На подкорке сознания. Навечно — чтобы не забыть никогда. — Больше всего на свете я хотел бы, чтобы ты заговорил. И, блять, наконец, смог мне объяснить, почему ты оказался столь низким … Почему перечеркнул все то хорошее, что я хотел тебе подарить? Почему вообще ты … это ты? Да, он бы спросил Саске об этом. А потом свернул бы тому шею. Если ты не признаешь свою ошибку, значит, ты совершаешь вторую. Китайская мудрость. * Теща. ** Если интересно: Истинный. *** До 5-ти лет ребенок бог, с 10-ти до 15- ти их учат быть частью коллектива, с 15-ти равный. **** Японская сказка о Снежной женщине.