На обратной стороне луны

«Стену непонимания … порой не пробить и за всю жизнь …» Саске удобно устроился на подоконнике окна-фонаря, меланхолично смотря вдаль. Думать ни о чем не хотелось. Шевелиться тоже. Он всматривался в бескрайнее небо, ища сходство с тем местом, куда его привез Араки Мин. В первую неделю после бегства. Вспомнил, как увидел Хаку … вспомнил все их разговоры. И самый главный вывод, сделанный им тогда. Как бы ни было тебе трудно, решение можешь принять только ты. И только ты. Омега поднял руку, пытаясь пальцами поймать диск солнца, усмехнулся, снова терпеливо застыл в своей любимой позе. Ноги, прижатые к груди, голова на скрещенных руках. И волосы, свободно распущенные, которые треплет ветер. Не глядя, Саске протянул руку и взял стакан с соком. Задумчиво сделал несколько глотков и вздохнул, также не глядя, возвращая стакан на место. Жест, отработанный до автоматизма. Ресницы дрогнули, омега снова уткнулся в горизонт. Возвращаясь мыслями к происходящему. … После тех дней, когда жар течки призвал альфу … Он больше не прикоснулся к телу омеги. Снова стал избегать. Если … если это можно было бы зачесть за хорошую новость … то, наверное, да. Новость воистину хороша. Все замечательно теперь … Как говорится, все зашибись. Потому что весьма и весьма щекотливая тема порноролика и скандала в аэропорту была торжественно закрыта. Потому что старые люди редко ошибаются … «– Никогда не объясняйся. Никогда не оправдывайся. Как только ты попытаешься объяснить свои поступки, тебя тут же сочтут виноватым». Никогда. Никогда. Никогда. Я был прав, одзи-тян? Так, Мадара-сама? Но почему же так погано? Почему?! Он бы с радостью все забыл … если бы ему дали милосердную возможность все это забыть. Но давно забытые и опять вытащенные на свет, слова альфы раскаленными иглами беспощадно впивались в мозг: «– Когда я тебя не вижу … возможно, ты мне нужен. Но, когда я тебя вижу … я вспоминаю, из-за чего ненавижу, и меня словно что-то отталкивает от тебя». Как замкнутый круг. Саске может снова и снова объяснять, почему он так поступил и что он не желал никому зла … Но всегда встает вопрос. Зачем тогда он сбежал, будучи беременным? Обманув? И вспоминать, что он находился тогда в отчаянии … стрессе … думал только одно, спасал себя и ребенка … что ребенок не был нужен альфе … объяснять … Бесполезно. И это было в прошлом. А в настоящем остаются только его, Саске, грехи. Опять-таки, напрямую связанные с тем самым прошлым. Еще один бесконечный, так и не разорванный, круг. Снова к истокам. Так иронично и так забавно, правда? Только смеяться абсолютно не хочется. И больше нет сил, чтобы оправдываться за давным-давно искупленную вину. Бесполезно. Все бесполезно. Потому что Наруто его избегает. А он … … Он, Саске, не мог с достаточной долей откровенности прямо сказать, что ему, на самом деле, наплевать «с высокой колокольни» на все это. Альфа потребовал объяснений, но он нашел в себе силы сказать только то, что явно лежало на поверхности. Упомянуть только … Побудительную причину. Ту самую побудительную, вескую, причину, заставившую юного, не знающего жизнь, омегу самонадеянно решить, что ему все можно. Самостоятельно найти в кратчайший срок деньги — наверное, он бы и девственность свою догадался отдать тогда, так упрямо, как говорится, напролом, шел к своей цели! Не замечая ничего и никого, не спрашивая и не вдаваясь в подробности … Не зная, что сам, добровольно, идет в ловушку, грязь которой испачкает не только его … Он искренне не понимал, чего еще хочет от него альфа. Учитывая, что то, из-за чего сломана жизнь, каким-то невероятным образом попало все же к Наруто. Тот позор, обнародования которого он так боялся! И жил под угрозой публикации, в соцсетях … в открытом доступе … боялся и покорно выполнял все мерзкие требования мерзкого тамады. А в конечном итоге все равно пострадал. Все пострадали … его дети … Его … альфа … И этот грязный секрет все равно вышел наружу. Омега с силой зажмурил-открыл глаза, яростно смотря вперед. Разве мало ему этого? Разве недостаточно одного порноролика?! То есть … Вздрогнув, Саске обнял сам себя за плечи. Что-то ему подсказывало, что ничего не закончилось, но омега был так расстроен, что полностью выстроить логическую цепочку просто был не в состоянии. Разве что стал ненавидеть себя еще сильнее, возможно, виной тому была мимолетная тень проклятого тамады. Про которого он, если честно, за все эти годы просто-напросто забыл … Потому что цена забвения была слишком высока. « … Он не мог не спросить. Несмотря на то, что умом понимал и заранее знал ответ. — Мои … мама и отец. Аники … — Ты должен понять самое главное, Саске-чан. Если ты сделал шаг, то дальше — либо ты останавливаешься, либо идешь дальше. Ты сделал второй шаг. То есть показал, что готов начать с чистого листа. Двигаться вперед, дальше. Мы не любим говорить об этом, но каждый из подобных тебе понимает, что может подразумеваться под этими словами. С чистого листа. Ты понимаешь это, Саске? Понимаешь, что могут значить слова сенсея … Крайние меры? Омега поднял на бету болезненно-загнанный взгляд. Он уже был свободен … от извечного страха, жизни на краю, и прежде всего от своего альфы, но все равно боялся, что их настигнут. Вернут … И тогда разъяренный альфа заставит его избавиться от ребенка … Как тот … Саске не понимал, что, с той секунды, когда в окошке омегатест-экспресс «Пикачу-тян» * проявились две полоски, и до той, когда он решился попросить помощи у Данзо, воспаленный, издерганный мозг соединил воедино тамаду и его истинного … А Араки Мин, увидев в темных глазах разгорающуюся панику, мягко объяснил: — Иногда достаточно инсценировки». Черные глаза, на дне которых снова поселилась печаль, закрылись. Отгораживая себя от жестокого мира. Хотя бы ненадолго. Это помогло слабо. Как будто какая-то невидимая, безжалостная сила, бдительно, придирчиво следила за такими, как он. За любым промахом. Неотвратимая. Карающая — реагируя молниеносно и моментально. Тотчас показывая ему одно и то же. … Бледная рука, вставляющая диск. Визг мотора. Он сам, в невменяемом состоянии на коленях в аэропорту. Шаги, гул, голоса. Какое-то движение. И его голос. Альфы. Наруто. — Саске … — Саске … — Блондиночка. Ему до сих пор было противно вспоминать тот «домашний просмотр», а видеть презрение в глазах альфы … вообще невыносимо. И то, те слова, что Наруто сказал ему тогда наедине … после … усиливало понимание этого во сто крат. — Неужели ты считаешь, что, если я сразу не вышвырнул тебя из своей жизни, я сделаю это … сейчас? Узнав, кто ты? Правда … Саске переменил позу, снова взял стакан с соком. Да, Наруто его избегал. Даже когда они встречались в столовой, Саске никогда не замечал его взгляда. И разговаривал Наруто только с детьми, ухитряясь не общаться с ним даже тогда, когда Тадаши или Хотару спрашивали что-то, относящееся непосредственно к «папе-Саске». И, если серьезно … Если подвести итог … Омега крепко сжал челюсти, не обращая внимания на выступившую из прокушенной губы кровь. Единственное хорошее из всего этого дерьма было то, что Наруто, по-видимому, за эти месяцы действительно сблизился с обоими детьми. А когда однажды сначала Хотару, а потом Тадаши, попросили его почитать на ночь … Пожалуй, это был единственный раз, когда Наруто прямо посмотрел на Саске. Словно заметил, наконец! И Саске чем угодно мог бы поклясться, что видел неприкрытое торжество в этих ослепительно синих, словно небо Шики, глазах! И в ту — единственную — минуту альфа ловил его взгляд … Но только для того, чтобы сказать ему … безмолвно, но так, словно он сам произносил эти слова … Что да, он не выгнал его из дома. Но нашел способ сделать это иначе … Еще вчера он, Саске, смертельно боялся этого … И, пожалуй, боится до сих пор, не решаясь даже мысленно назвать вещи своими именами, но … Но еще … Перемены были и более существенные, чем чтение на ночь «Моя маленькая пони» или «Храбрый рыцарь из Заоблачной Страны» *. Саске зябко повел плечами. Так это или нет, но в последнее время все чаще Наруто стал настаивать, что «отвезет-заберет» детей сам. Омега зажмурился, загородился рукой от солнечного света. Может, он и преувеличивает. А может, не видит очевидного. Саске, прерывисто вздохнув, зажал уши, снова сжимаясь. Горько спрашивая сам себя в очередной раз. Кому он мог довериться? Семье? Но его семья теперь официально господин Узумаки Наруто. Который его сторонится, как зачумленного. Брату? Но Итачи замужем. И ни за что на свете Саске не захотел бы обременять нии-сана своими проблемами. Даже если бы они общались, как раньше … До Шики … К тому же … Официально он для своей прошлой семьи числится «без вести пропавшим». Цунаде? Цунаде-сан … Она когда-то пыталась его слушать … Но в б̀ольшей степени она слушала, чтобы оправдать Наруто. И он … он позволил ей … видеть то, что омега хотела видеть. «Корень Жизни»? Снова «Корень Жизни»? Но обязаны ли они возиться с такими, как он, всю жизнь? Саске ненадолго завис. Учитывая, что именно Данзо-сенсей организовал побег … через своего человека курировал его все эти годы … помог устроиться в Шики … наверное, да. Относительно да. Ведь, когда маленького ребенка учат ходить, когда он делает первые шаги, его отпускают … пусть и идут рядом, но отпускают, не так ли? Пока не отпускают окончательно? Саске выпрямился, медленно опустил ноги вниз. Вспоминая самые страшные слова лидера «Корня Жизни». «У вас могут попробовать снова все забрать. Перечеркнуть все то, чего вы достигли, вернув себе свободу. И для этого попробуют вселить в вас ложное сомнение в правильности сделанного однажды выбора. То, что вы выбрали — оставить зло, начать новую жизнь … Однажды может быть поставлено под удар. Потому что от вас потребуется новый выбор. Более страшный. Ведь для манипуляции те, кто издевался над вами, могут прибегнуть к самому страшному. Ваши дети». Вот что сказал Данзо-сенсей. Вот что самое важное. И еще. Важно то, что он не может жить в страхе … Все время в страхе. Саске снова посмотрел долгим взглядом в окно. Мысли снова вернулись к Наруто. — Я ему не нужен! — громко произнёс Саске, глядя в пустоту перед собой, веря и не веря тому, что осмелился произнести вслух. Наверное, потому, что всё-таки не хотел в это верить. Покусав истерзанные губы, он вздохнул. Потому что окончательно понял всё то, о чем они говорили после «Shiкarао», какими бы скупыми ни были эти сведения. Умный мальчик, умеющий признавать свои ошибки, Саске, тем не менее, обладал умением вставать и идти дальше … … И именно потому, что он привык анализировать информацию, Саске, наконец, понял, почему альфа протягивал ему руку помощи и, в то же время — вел себя, подобно зверю. Тот, кто рядом и — одновременно — лютый зверь. Все очень просто … Наруто причинили боль, тогда, когда предали, и он сумел справиться, уничтожив первопричину. Во всяком случае, постаравшись … «Он мог меня убить, но пощадил. Или это потому, что природа наградила омег б̀ольшей живучестью?». Саске едва не задохнулся, когда ему пришла в голову эта разгадка … Вспомнил, как отчаянно цеплялся за своего мучителя … даже тогда! Когда жизнь висела на волоске, он заглядывал в ледяные глаза, ища пощады … сострадания … понимания … Он уже и не помнил, чего именно он ждал, задыхаясь от боли и ужаса. Пять лет назад. Когда потом … очнувшись, понял, что не может двигаться, потому что все болит. И самое страшное. Не может говорить. Дыхание стало прерывистым. Как сказал Наруто-после-пяти-лет?! Вернее, что именно он сказал? Меня словно что-то отталкивает от тебя. — Нет, — прошептал Саске, оборвав мысль, — я не позволю … И, зябко кутаясь в плед, отчаянно прошептал слова, внезапно и окончательно перевернувшие его жизнь, — пожалуйста, небо … Замолчав, омега вдруг осознал. Он мучился, пытаясь понять, что с ним не так. Почему Наруто его оттолкнул — сам себе, противореча, не устоял, разделил постель, и … оттолкнул. Вернее, показал ему его, Саске, истинное место. Истинное? Саске горько усмехнулся. Вот бывает же … Бывает, что понятие «истинные» имеет столько граней. И не обязательно одна из этих граней обозначает … невероятную, неземную привязанность, любовь … Бывает? Истинное место таких, как Саске. Ха. Саске нахмурился и уставился в окно, непонятно, в который раз вглядываясь в раскинувшееся перед ним ослепительно-синее небо. Машинально подмечая, как неспешно, величаво плывут по небу пушистые облака. Висит, постепенно бледнея, высоко над землей, росчерк следа пролетевшего недавно самолета, уходя куда-то далеко … далеко-далеко, теряясь за линией горизонта, почти не видного в мареве усилившейся жары. Он смотрел на всю эту красоту за окном, и непонятно, какого черта там выглядывал! Ведь … А ведь … справедливости ради, полностью избегать его альфа стал именно в последнее время. После одного-единственного разговора … После которого омега понял, что действительно … все. Просто еще не определился, что именно он испытывает. *** … Саске хотел показать детям, как красива поэзия, и выбрать несколько стихов, смысл которых может быть доступен омеге и альфе младшего школьного возраста. Особенно это касалось Тадаши. Альф в их обществе принято устраивать в первый класс раньше омег. Но Саске неимоверно гордился тем фактом, что, помимо «почти подходящего возраста», его мальчик оказался не по возрасту умен. Именно это и помогло тому обстоятельству, чтобы Тадаши взяли в первый класс школы для альф «Сёгун» немного ранее официально установленного срока. Он знал, что в кабинете Наруто есть довольно неплохая библиотека, пополненная, как тот вскользь как-то заметил, и литературой для детей. Саске, поглощенный выбором подходящей темы, шагнул внутрь и замер. Он рассчитывал, что в библиотеке никого не будет. Но просчитался. Наруто стоял около окна и, похоже, курил. Расслабленный, непривычно спокойный, руки в карманах брюк. — Яа … я ххотел … л, — проклиная свой язык, Саске замер на пороге. Наруто развернулся, не вынимая рук, и не прекратив курить — только загнав сигарету в угол рта, процедил: — Ты так и будешь заикаться, при виде меня? Да, Саске? Ничего не меняется? И замолчал, выжидательно наблюдая за омегой. Было так неуютно под цепким взглядом с виду спокойного альфы. Словно тот ждал какого-нибудь, пусть и незначительного, промаха. Такое было ощущение … Но Саске не сделал того, чего захотелось в первую же секунду. Когда он открыл дверь и увидел Наруто, стоящего около окна и спокойно курившего. Когда не удалось бесшумно отступить назад и скрыться … и просто-напросто подождать, когда альфы не будет в библиотеке. Вместо этого Саске замер, как вкопанный … и, конечно, момент был упущен. Омега мог досконально, подробно, как говорится, во всех красках, описать этот самый неудобный «момент». Как он шевельнулся, попытавшись все же отступить, уйти … незаметно, уйти, скрыться … чтобы прийти сюда как-нибудь потом. А Наруто почувствовал его присутствие, и, как в замедленной съемке … начал поворачиваться, и он поспешно заговорил, сказал первое, что пришло на язык … проклятый язык, упорно отказывающийся слушаться, когда его неудачливый хозяин попадал в подобные ситуации. Когда … черт, когда он волновался. Вот как это было. Но, если уж по правде … … Но он, черт возьми, Учиха! И постарается дать достойный, если не отпор, то ответ точно! Вздернув подбородок, чтобы дать себе время собраться с мыслями, успокоиться, он заговорил. Невзирая на неизбежные трудности, Саске постарался говорить как можно медленнее. Чтобы скрыть свой недостаток. Про себя поклявшись, что будет работать до изнеможения, но постарается преодолеть свою моральную зависимость от альфы. — Мне нужна какая-нибудь книга стихов для детей. — Мм? — Учитель порекомендовал. Чтобы дети учились взаимодействию. Пониманию. Умению работать в команде. Ради общей цели. Пожав плечами, Наруто сказал: — Недавно в городе я искал кое-что себе. Не стихи, но увидел «Эмоции» * и не смог не купить. Моя … мама-омега читала мне … когда-то. Ну, знаешь … искусство сопереживания. Саске чуть расширил глаза. Сопереживания?! Мгновенно считав эмоции своего истинного, альфа усмехнулся: — Не веришь, что я могу переживать, да, Саске? И, помолчав … Вдруг … тихо, каким-то невероятно глубоким, отстраненным тоном … Прочитал отрывок, врезавшийся в память омеги. «Я бы верно служил, и хранил, и берег — Просто так, за любовь! — улыбнувшихся мне … Но не ждут, и по-прежнему путь одинок, И охота завыть, вскинув морду к луне». Замолчав, внимательно посмотрел на притихшего супруга. Как-то странно, Саске даже не успел полностью расшифровать этот непонятный взгляд … и отвернулся к окну. Сухо бросив: — Две полки снизу. Я распорядился, чтобы туда поставили книги с детской тематикой. Шаг. Второй. Саске подошел к стеллажу и опустился на колени, чтобы было удобнее искать. Наруто по-прежнему молчал и курил. Саске принялся перебирать яркие, разноцветные обложки. Постепенно приходя в себя. Успокаиваясь. Наверное, именно поэтому он решился на провокацию. Не выдержав, храбро спросил: — А теперь тебя от меня отталкивает то, о чем мы забыли? То, что было на … на том проклятом, гребанном диске? Или то, что я совратил тебя в свою … гребанную течку? Наруто резко развернулся: — Придержи язык, омега! А Саске сам себе удивился, как необыкновенно легко вдруг сделалось на сердце. Сердце, что до этого самого момента билось, словно сошло с ума. И слова сошли с этого самого языка тоже легко. Положив руку на колено, Саске едко заметил: — С чего бы? — Тыы … — выдохнул Наруто. Даже дернулся в сторону Саске, по-прежнему сидящего на коленях. Глаза альфы потемнели, правая рука сжала бесполезную, потухшую сигарету. Они оба поняли, что вспомнилось им в эту минуту. Омега. Обессиленный, на грани отчаяния. На летном поле «Shiкarао». И крик: — Наруто!!! Не надо!!! Клянусь, я сделаю все, что ты пожелаешь!!! Все, ты слышишь?!!! Все!!! Альфа. Готовый разорвать ни в чем неповинного служителя аэропорта, включившего эту запись. Только за то, что, будучи при исполнении, тот все видел и слышал. Он готов был разорвать их всех … Кассета, брошенная помощнику на ходу: — Уничтожь. Он готов был разорвать их всех. И, прежде всего … Саске. Ведь он так и не задал ему один-единственный вопрос. Потому что — даже ослепленный ревностью, знал … Что омега пришел к нему … девственный. Чистый … Если не брать в расчет то, что он про него в скором времени узнал. А спросить он хотел …  — А если бы тебе приказали обслуживать всех подряд?! Но почему-то так и не смог. Оборвав сам себя, Наруто, в который раз, отвернулся к окну. Целую минуту Саске смотрел на широкую, мощную спину альфы … и понимал, что тот больше не повернется в его сторону. Даже если он просидит тут до ночи. Иногда молчание — особенно подобное этому — стоит ста тысяч слов. Альфа не хотел ничего слышать. Не хотел говорить. Не хотел видеть. Просто не хотел. Ах, да. Книгу он все-таки тогда нашел. *** Цунаде, не здороваясь, начала с вопроса:  — Ты не знаешь, что делает Саске? Наруто удивленно откинулся на спинку любимого кресла. Покачался, переплетая пальцы рук в замок. По-видимому, после взъерошивания волос, курения и засовывания рук в карманы, это стал его любимый жест. — Ты же омега. Тебе лучше знать. Возможно, сегодня я его возьму с собой, когда поеду за детьми. Может, зайдем в кафе. Хотару просила мороженое. То, что дома, видимо, неинтересно. А вот в кафе … Цунаде пожевала губы. С силой прикусила верхнюю, так, что удивленный Наруто заметил небольшой клык. Выпрямившись, он перестал дурачиться. — Только не начинай мне выносить мозг, за то, что я не слежу за лечением своего супруга. Он вспомнил встречу на прошлой неделе в библиотеке, и разозлился. Оттого, что ему вдруг стало как-то … неуютно. И еще это молчание тетушки … Молчание, с трудом скрывающее явное неудовольствие, видимо. — Может, он и сбежал тогда потому, что мы с тобой вдвоем таскались с ним к врачу, — неудачно пошутил альфа, и тотчас понял, насколько. Омега нахмурила свои аккуратно выщипанные брови и прохладно заметила: — Похоже, ты, Наруто, запамятовал, почему мы, как ты говоришь, таскались в «Status Аридзава». Наруто хотел было ее резко, как привык, оборвать, но … не стал. Только пожал плечами. И сильнее сжал ту дурацкую игрушку для снятия стресса. Резиновый шарик в виде мимической головы. Он сам не знал, почему стащил ее тогда … И почему взял за правило, при подобных разговорах, брать ее в руки. Еще один фетиш, как и … обрывок красной ленты. Да что с ним такое? С ним, потомственным альфой?! Чтобы отвлечься и отвлечь Цунаде, вернулся к началу разговора, приобретшего неприятный для него оттенок: — Похоже, ты осведомлена о нынешней жизни Саске, и это не только наши с тобой беседы? Я прав? — Мы с Саске тоже общаемся, — призналась Цу, — если ты не в курсе, вы с детьми мои единственные родственники. До которых мне есть дело. И вот … я не могу до Саске дозвониться. Я ему звоню с утра. — И что? — Он не отвечает! — не выдержала Като-сан, — Ты можешь всего-навсего выяснить для меня … Почему? Что происходит? Или ты не видишь … дальше своего высокородного носа?! Наруто опустил голову. — Иногда мне кажется, — произнес с сердцем, — что ты действительно на стороне Саске. Не дав Цунаде возможности что-либо сказать в ответ, он резко встал, с грохотом отодвинув в сторону кресло, и быстро пошел к выходу. И плевать, что там про него подумают! Пройдя по коридору, альфа свернул за угол. Он шел к комнате, где предполагал обнаружить дражайшую пару, и бесился. «Ты спрашиваешь, нэ-сан, что происходит? Я тебе отвечу, что». Он снял дом в Шики. Позволил Саске быть. Перенес свой офис сюда … Так какого черта он вынужден сейчас исполнять прихоть еще одной омеги?! Шел и думал, что … все это неважно. Он просто нарочно заводит себя … как бойцы в клубе … чтобы порвать противника. Порвать … Наруто вдруг почувствовал себя неуютно. Он еще толком не мог описать то новое, необычное чувство, что пробивалось в его сердце, душе. Чему он достойно и так долго сопротивлялся … но … Но. Он замедлил шаг. Цунаде не может дозвониться до Саске еще с утра? И поэтому решила отыграться на нем? Приостановившись, альфа достал свой мобильный. Зашел в список «неотвеченных вызовов». Вот оно. Като-сан … она и ему оборвала телефон. Не только Саске … А он, правда … Правда … он сам приехал домой недавно, и просто сидел в кабинете … Сам не понимая, почему, если он приехал посреди рабочего дня … Заперся в кабинете, не захотев никого видеть и слышать. И плевать, если у этого никого черно-белые волосы, ресницы, словно опушенные снегом, гибкое тело … и восхитительный, только для него одного, запах. Плевать! Потому что Учиха не владеют Сенджу! Но тогда … тогда почему ему так … не по себе?! — Саске? Чтобы прервать дискуссию с самим собой, альфа решительно вошел в комнату. Чтобы унять невольное раздражение от настойчивости Цунаде, от беспорядочных мыслей … а также от того, что он так и не смог забыть их с Саске последнюю ночь. Он остановился, немного растерянный. Саске не было в комнате. Его вообще не было нигде. Даже когда, бесшумно, словно зверь на охоте, он обошел все комнаты, отведенные им с омегой, и заглянул в ванную, он был вынужден констатировать. Омега не принимал душ. То есть … Альфа вернулся обратно.  — Не понял? Какого …?! Он осмотрелся еще раз. Более внимательно. Просто, чтобы выработать какой-то план действий. Когда вдруг понимаешь, что с тобой впервые не посчитались. Впервые? А как же … то бегство?! Он резко развернулся, мгновенно впадая в ярость. Что?! Опять?! И тут он увидел конверт. Тот самый. В который он запихнул диск. Чтобы Саске посмотрел … и получил представление, почему Наруто не может все забыть. Возможно … только разговор с Цунаде о том, где и почему скрывался Саске, спас его задницу от беспощадной расправы. Но итак запутанные отношения перекрутились еще основательнее … Наверное. До той самой, последней ночи. Ночь альфы и омеги. Истинная ночь. А он? Он оттолкнул Саске от себя, бросил в лицо обвинение. « — Когда я тебя не вижу … возможно, ты мне нужен. Но, когда я тебя вижу … я вспоминаю, из-за чего ненавижу, и меня словно что-то отталкивает от тебя». Вот что он говорил. Вот за что цеплялся … Но действительно ли это так? Наруто уже не знал. Он словно разрешил себе отпустить чувства, спрятанные глубоко-глубоко. Те, которые безмозглые омеги называют состраданием. Попыткой понять и принять поступки другого. Как-то оправдать. А на самом-то деле … Оправдывать все и вся тем, что их с Саске потянуло друг к другу … только потому, что … и у него, и у омеги сорвало тормоза … По вполне понятным причинам … Он мог бы. Но не захотел. Тоже, наверное, впервые … Как тогда, когда он с трудом, но попробовал попросить прощения. За свой срыв. За то, что этот срыв принес омеге боль, страх и увечье. Как тогда, когда, вернув себе то, что принадлежало ему по праву … Саске и их ребенка (даже двоих детей!) он вдруг увидел, какой он, его Саске. Удивительно красивый. Несмотря на все перенесенные страдания, для него красота Саске не померкла. Заботливый. Несмотря на то, что обстоятельства вырвали его из привычного круга … лишили поддержки … он сумел справиться и справлялся с маленькими альфой и омегой до сих пор. И с теми … кого он видел … Когда заставил Саске уволиться. Те маленькие, трогательные фигурки, так доверчиво прильнувшие к его супругу в едином порыве! Он вспомнил, как посмурнел тот приземистый бета, кажется, представившийся Нобору-сан … когда он равнодушно сообщил ему причину, почему Узумаки Саске отныне не будет работать вообще и в этой школе в частности. «Яэмон»… Школа для глухонемых омег. И он был удостоен чести своими глазами видеть, как Саске прощается со своими учениками. И как его любят … Очень. И дети, и даже этот самый Нобору-сан. А причина, побудившая Саске нестись в аэропорт?! Даже если отбросить все то, что испытал он … что испытал Саске?! Решив, что у него отобрали детей?! Перед глазами снова пронеслась картина … Та самая … Только в этот раз он смотрел ее другими глазами. Как он вошел в комнату отдыха для персонала «Shiкarао» и увидел Саске … Омега в белом халате, накинутом на плечи, сидел на одном из диванов, смотря перед собой отсутствующим взглядом, крепко держа прозрачный стакан с какой-то мутной жидкостью. Услышав, как омега бежал по взлетной полосе … и что кричал … Что первым пришло ему в голову? Сколько можно врать?! Самому себе?! «Врать! Хватит врать, Саске! Хватит этого театра … одного актера!». Вот что он сказал ему. Саске-Саске … Противоречивый. Строптивый. Красивый. Заботливый. Нежный. Желанный. И все это — его омега. Несмотря на то … … Несмотря на то, что омега, похоже, его по-прежнему боится … Он пытается сопротивляться. По-своему, не вполне удачно … но пытается. Ради детей — когда Саске ударил его по лицу … он осознал, почувствовал эту силу. Не сразу … как всегда, сначала разозлившись. Но потом … … Потом он оценил и это. Как и то, что для него стала ясна очевидная, одна на миллион, истина. Саске принадлежит ему. Как и он принадлежит Саске … Именно поэтому он и стал избегать своего истинного … Потому что это … Полная капитуляция. Альфы Сенджу омеге Учиха. И когда он говорил … Учиха не владеют Сенджу … наверное, это он врал самому себе. Несмотря на все метания, тревожные мысли, размышления … даже гнев! На все то, что их разделяло и, похоже, разделяет до сих пор. Подснежник, нежный мой подснежник, моя блондиночка … как же это тяжело признать! Он медленно подошел к кровати. Взял конверт. Оттуда с тихим шелестом выпал хорошо знакомый ему предмет. Тот самый ебучий блокнот. Он наклонился и взял его в руки. Принялся листать. Сам не понимая, почему он читает все с самого первого листа. Погружаясь в воспоминания и вспоминая все так, словно все произошло только что: «Выпендрежник» «Надо перенести Цунаде-сан в ее комнату» «Я что … долго был без сознания?» Он листал и листал, погружаясь в воспоминания. Словно сам Саске, собственной персоной, стоял перед ним и подробно рассказывал все то, что постепенно открывалось перед ним. Строчка за строчкой. Вся их с Саске история. Вся его жестокость, его эгоизм, нежелание понять свою вину, не отрицая факт предательства, но все равно — бесспорную вину. Даже если он ненавидел … кто дал ему право так поступать? Рука альфы чуть дрогнула, когда до него дошло то, что он натворил. Бездумно, опираясь только на свое право и свою ярость. Едва не уничтожившую того, кого он … Наруто поспешно перевернул страницу, внимательно вчитываясь в аккуратные строчки: «Еще тест на беременность» «Холодно! Я принял душ!» «Брачные игры»??? «Спасибо, у цветов приятный аромат. У тебя, для альфы, оказался неплохой вкус. Или это заслуга флориста? Он подобрал тебе символ весны … как будто знал, что наша свадьба была под сенью сакуры. Подснежники, да? Оригинальный подбор для утреннего букета!» Он судорожно вздохнул, снова возвращаясь к своим тревожным думам. Ведь это было … тогда, когда он дошел до дна своей ярости. Когда обнаружил, что тот, кого он едва не убил … мало того, что омега, к которому его влекло, но и … его истинный. Тогда он счел, что это жестокая насмешка жестокой судьбы. Капкан. И он обречен быть с тем, кого он … Наруто сжал челюсти. «В какую игру ты играешь, Наруто?» Почему он запомнил этот вопрос? Почему обернул его оружием, когда его люди смогли, наконец, вычислить, где скрывался все эти годы беглый омега? Он не знал. Но одно знал точно. Что, когда у них был первый день … Первый, после разлуки … Он отомстил за свое разочарование, вернув Саске тот же вопрос. Игра … Названная им … Слушайся меня, Саске. И Саске слушался, как мог. Ради детей. Листы летели друг за другом, так же быстро, как быстро билось его сердце. Пока он не добрался до, пожалуй, самых главных строк … «Омега+Альфа». «А, В, С». Противозачаточный комплекс. Быстро и без вопросов!» Руки сильного, беспощадного, альфы, задрожали. Он добрался до последних страниц. И впервые он почувствовал … ко всему тому, что пробивалось со дна сознания … не то, чтобы сожаление, дискомфорт. Возможно … страх? Волнение от того, что он не знает, что случилось с тем, кто написал все эти строки? Он сглотнул, вчитываясь в следующие записи. «Из-за идиота-альфы я принял двойную дозу противозачаточного А, В, С. Поэтому меня тошнит!» «Почему название комплекса написано по-разному? Разные производители?» Он переваривал то, что прочел … Тщательно, придирчиво. Вспоминая и то, как велел Саске купить противозачаточные … И себя, когда он зло показывал Цунаде свое открытие после бегства Саске. Бегства … Наруто на секунду прикрыл глаза. Догадка … неясная, противоречивая, вдруг осветила мрак, в котором потонуло все, что было между ним и омегой. Он думал, что Саске … обманул его. По каким-то своим причинам … Принимал обыкновенные витамины, а его уверял, что пьет противозачаточные. А потом и вовсе сбежал с его ребенком. В̀от что он не мог простить Саске, обвиняя того и в этом грехе тоже. Но, как любит говорить анэ-сан, если включить мозговую деятельность … Это была … … Просто ошибка. И имя ей — Тадаши. Он вдруг вспомнил — и это тоже. Они стоят в одной из гостиных особняка. Он сам. Во власти ложных иллюзий о своей значительности. Строгий, торжествующий победу. Над предателем. И Саске — покорившийся. Принявший новые условия игры. Ненавидящий его — он научился понимать многое. Саске правда ненавидел … Их разговор … после обмена любезностями. После того, как омега посмел броситься на него, своего альфу … едва он съязвил насчет воспитания … Он. Саске. « — Я был неправ. Когда упрекнул тебя … в плохом воспитании. Мальчик тебя обнял, но я заметил, не просто обнял. Он тебя защищал. Как истинный альфа. Глаза омеги засияли каким-то волшебным светом: — Его же и зовут так … Тадаши. Истинный». Опустив блокнот, Наруто рассмеялся. Смех тотчас прекратился, опомнившись, он огляделся, словно ожидая, что раздадутся шаги, и Саске войдет в комнату, и всё разъяснится. Но никто не вошел. И было по-прежнему тихо … Так что же он испытывал сейчас? Что его тревожило? Неизвестность? Или … муки совести … неясные … неосознанные … как небольшой лучик света … тот самый … сквозь мрак к солнцу?! Или это просто-напросто раздражение от того, что ранее никогда не испытывал, нет, не так … не терпел этого чувства? Как же это тяжело признать, да?! Повтори тысячу раз — и истина сама войдет в тебя. Так говорят мудрецы. Если отнести к таковым одну потерявшую счастье, постаревшую от горя омегу, то да. Истина вошла в его сердце. Та самая, принявшая облик маленькой, хрупкой … упрямой фигурки. Его омеги. Он обвинял его в том, что Саске предал. Сбежал. Врал. Даже сейчас он мог бы его упрекнуть в том, что Саске, после всего того, что было, по-прежнему не раскрывается полностью, утаивает от него большинство фактов … он сам не знает, каких, но … Перед тем, как они с Саске словно сошли с ума … когда их бросило в объятия друг к другу, в пылающем от желания мозгу четко встало: «… Ты, наконец, понял самое главное. Нельзя уничтожить того, с кем ты стоишь на одной стороне луны». Потому что он хотел Саске не только потому, что у того началась течка. Он его хотел не просто, как омегу. Он его хотел, как Саске. Для себя. Для них обоих. И это единственная, неоспоримая правда. Сжав губы, Наруто решительно перекинул листок. Не веря тому, что увидел. Наискосок шла одна-единственная надпись: «Лучше без меня». Жизнь ломает сильнейших, ставя их на колени, чтобы доказать, что они могут подняться, слабаков же она не трогает. Они и так всю жизнь на коленях. * Название вымышленное. Все совпадения случайны.