На обратной стороне луны

«Лишь тот способен добрым быть, Кому пришлось от боли выть … Лишь тот узнает дружбы цену, Кто испытал друзей измену … И лишь тому любовь дана, Кто ненависть познал сполна!» — Наруто-сама … Разрешите сначала нам. Сдержав невольное раздражение, Наруто, тем не менее, позволил своим людям, как обычно, проверить обстановку. После вышеописанных событий бдительность охраны если не удвоилась, то приняла катастрофические размеры. Впрочем, Наруто их не винил, просто не привык задерживаться ни на миг. « … Солнце не просто слепило глаза, оно, казалось, было везде. В небе, в протянутых нежных руках мамы-омеги, в золотых волосах отца-альфы, в улыбке маленького мальчика, что, радостно хохоча, несся вперед. По-детски счастливый. Озорной. Любимый.  — Нару! Нару! Подожди … Не надо так быстро бежать! Мы всего лишь идем в магазин!» … Вместе. Воспоминания о давным-давно забытом детстве возникли так неожиданно, что альфа даже вздрогнул и в самом деле приостановился, удивленно прислушиваясь к самому себе. Вместе! Тогда, когда он еще был тем самым — открытым, счастливым, веселым ребенком! И эту частицу счастья он готов был отдать одному-единственному … Не зная, что впереди их ждут разочарование, боль, потери … И именно за это он его и возненавидел … своего одного-единственного … своего истинного омегу! За это … И за многое, многое другое … Но … Наруто перевел дыхание. Неужели Саске удалось окончательно разбить его холодность? Отстраненность? Забыть выработанный им самим «Кодекс настоящего альфы», что уже сыграл с ним злую шутку? С ним … с ними обоими?! Перестать самоуничтожать себя, разрушать все и вся вокруг … не желая понимать таких очевидных вещей … не желая прощать и забыть, как самому просить прощение … Перечеркнуть и начать с нуля. Дать шанс себе. Именно себе. Осознать, что небеса способны к состраданию — даже если он сам отвернулся от них. И все это зовется — Саске. Наруто взлохматил волосы, призывая себя к порядку. Возможно. Но, даже если он понял самое главное в этой жизни … Сделать все возможное для этой самой жизни — этого сурового правила никто еще не отменял. Как и то, что он никому не позволит сделать за него его работу. Возможно, когда-нибудь он сумеет объяснить одному упрямому омеге, кто обязан взваливать на себя «все горести мира» самостоятельно, а кто нет. Слегка улыбнувшись, Наруто так ясно представил себе растерянные, родные и — одновременно — упрямые глаза, словно их обладатель стоит рядом с ним, что невольно шагнул вперед и даже протянул руку. Эфемерный Саске лукаво усмехнулся, растворяясь в воздухе. Пальцы схватили пустоту. — Наруто-сама … все в порядке. Ким И Бо, приземистый рыжебородый альфа, из отряда, присланного Неджи, сделал вид, что ничего не заметил. Спрятав руку за спину, Наруто сдержал усмешку. И только потом зашел в тщательно охраняемую палату. *** Ягура Ями выглядел намного бодрее. Для того, кого два раза в буквальном смысле вытаскивали с того света. И, в дополнение к медицинской карточке, только что внимательно изученной Наруто под непрекращающиеся поклоны лечащего врача, а также всего медперсонала, выглядел очень довольным собой. Весьма. То есть — не был похож на того, кто испытывает вину. Учитывая вскрывшиеся обстоятельства. Или его уже тошнит от этого слова?! Ягура из-под повязки внимательно посмотрел на хозяина: — Вы все знаете? — хрипло уточнил. Так, на всякий случай. — Ты же сам дал наводку, — Наруто, отойдя от кровати, где лежал перевязанный, как мумия, помощник, на небольшое расстояние, прислонился к подоконнику. Чтобы справиться с жутким желанием закурить, принялся вертеть в сильных пальцах тот самый коробок спичек, вогнавший в ступор Нобуо. При их нежном расставании. Вспомнил растерянное лицо русоволосого пакостника и усмехнулся. — Странное чувство. То ли благодарить, то ли проклинать. — Я уволен? Наруто демонстративно закатил глаза: — Я так невыносим? Как супруг и как работодатель? Почему все твердят либо о разводе, либо о своем желании сменить место работы? Или это из чувства самосохранения? Ягура, тот самый альфа, что владел многочисленными боевыми приемами, позволявшими в одиночку укротить самого неудержимого бугая, да и в быту, к слову, держал себя уверенней некуда, смущенно кашлянул. — Эмм … Дело в том, что … Иногда личные помощники так долго служат своим хозяевам, что в один прекрасный день начинают считать проблемы хозяев своими собственными и стараются разрешить их. Не спрашивая разрешения … Прошу прощения за невольный каламбур. — Ты добавь в эту гремучую смесь то, что некоторые помощники вдобавок еще и телохранители. Тогда вопрос, почему ты валяешься здесь, закрыт. Кровать скрипнула. — Наруто-сама … — осторожно спросил Ями, — Вы простили мое … своеволие? — Как думаешь? — против воли, тон альфы стал несколько более жесток. Возможно, то, что провернула эта сладкая парочка … несмотря на то, что они оба играли с огнем … и впрямь фантастика. Потому что, в конечном итоге, эта операция, несмотря на свою абсурдность, оказалась тем самым шансом … казалось бы, утраченным навсегда, шансом на примирение. Окончательного воссоединения их с омегой … как семьи. Так может … хорошо то, что, как говорят мудрецы, случается вовремя? И ему следует простить? Действительно простить? Простить?! То, что за его спиной Саске, заручившись поддержкой Ями, связался со своим старшим братом. И он, черт возьми, не хочет знать … Откуда у безупречного, великолепного Учиха Итачи … Вернее, Фуума Итачи, но перемена фамилии, как показала практика, ничего не меняет … Такие знакомства. Акасуна но Сасори. Альфа со шрамом. Больше известный в весьма узких кругах как «Сасори-кукловод». — Знаешь … — ласково протянул Наруто, поглаживая большим пальцем коробок и, приостановившись, исподлобья взглянул прямо в глаза Ями, — В последнее время я открыл в себе новое, удивительное качество. К пониманию, если точнее. Особенно это касается тех людей, которые, как я думал, безоговорочно преданы мне. Восточная мудрость, не так ли? Клановое воспитание? Или в Клане Телохранителей поменялся Кодекс преданности? Ями облизнул пересохшие губы, но взгляд не опустил: — Я полагаю, то, что я самовольно переделал этот Кодекс, простительно. Потому что речь шла о Вашем омеге, Наруто-сама. То, что я закрыл Вас собой — я считаю это искуплением невольного греха, а не работой. Если точнее, я виноват и прошу Вас, меня простить. Особенно за то, что я взял на себя смелость послать запрос. Но … Хаяси Нобуо … Он был Ваш гость. Домашний омега Вашего друга. Вот почему я ничего не сказал. Ну, а остальное … Я надеюсь, это можно зачесть в мое оправдание. Наруто пожал плечами. Спокойно заметил: — Ты встал на сторону Саске. Полагаю, это твое оправдание. Странно, да? Можешь считать, я переосмыслил себя и свое прошлое. Так что … Учитывая, что никого не убили … Наверное, я даже должен тебе сказать «спасибо». В конце концов … Надо иметь смелость — пойти против меня! — Наруто-сама … Наруто убрал спичечный коробок обратно в карман. Устало улыбнулся, словно показывая, что намерен прекратить их невольный спор. Кивнув Ями, пожелав скорейшего выздоровления и возвращения к своим прямым обязанностям, потому что «я чертовски заебался с этой бумажной волокитой», и не дав тому времени на какое-либо возражение, Наруто быстро ушел. Не заметив задумчивого взгляда, которым его проводил Ягура. *** Оставшись один, альфа, наконец, добрался до вожделенного курева. Нащупав пачку сигарет, Наруто вытащил первую попавшуюся, прикурил и долго-долго сидел, жадно вдыхая запах горьковатого дыма, постаравшись абстрагироваться ото всего, чтобы реально не сойти с ума. Он ясно понимал одно. Особенно после посещения Ягура. Что необходимо все изменить. Все! Совсем недавно он не понимал, как. Действительно не понимал. За окном громыхнуло. Опять начался дождь … Продолжая держать сигарету, Наруто опустил голову вниз, вслушиваясь в стук дождевых капель. Прокручивая все … снова и снова. Вспоминая и вычленяя самое важное. Самое главное. Он же сказал, что простил, верно? Там, когда … когда испугался, что Саске бросится со скалы? Правда, испугался. А больше всего на свете он, Узумаки Наруто, боится быть честным с самим собой. Не понимая, что сделать это так легко! Точка окончательно поставлена. Как он сказал Саске? Ты всегда там. В моем сердце. Потому что … Теперь-то можно произнести. Повторить. То, что, наконец … дошло до него. Сломило упрямство. Смело прочь все. Как и то, когда он не слышал и не слушал никого. И твердил, твердил, твердил … Что во всем виноват только Саске. А … … А ведь все так просто. Твоя вина, Саске, не сильнее моей. *** Повернувшись к Наруто, Саске спросил: — Я правильно понял? Стараясь не показать, как он волнуется, омега только поднял на альфу внимательный взгляд. Не зная, что выглядит … восхитительно. Во всяком случае, Наруто вдруг поймал себя на мысли, что за все проклятое, отпущенное им и только им, время сумел все же увидеть настоящего Саске. То ли сердясь на себя за это восхитительное открытие — потребовалось, как ни крути, пять долгих, долгих лет! То ли убеждая себя, что ничего подобного. Это просто он. Он и его омега. Наруто по привычке сунул большие пальцы в шлицы брюк. Отвернувшись от Саске, нарочно самым безразличным тоном произнес, рассматривая ослепительно синее, безоблачное, небо: — Кажется, синоптики любят утверждать … Со знанием дела … Здесь, в Шики, самая странная для южных широт погода. Может быть тайфун невероятной силы, а после — самые жаркие дни и неповторимой красоты ночи. Ведь так? — Но причем здесь Тадаши и Хотару? Саске продолжал недоумевать. Наруто принялся разъяснять дальше: — Разве ты не сказал как-то, что самые значимые для нас с тобой события … почему-то происходят в непогоду или вообще, в погодную катастрофу? Как же ты это назвал … А! Катаклизм чувств! И … и что хотелось бы иногда насладиться друг другом в какой-нибудь ясный, солнечный … спокойный день? — Когда я так говорил?! — тотчас попался на удочку Саске. Ухмыльнувшись, Узумаки пояснил, продолжая слишком внимательно сверлить взглядом безбрежные лазурные просторы, раскинувшиеся над ними: — Потому, что сегодня … Он стремительно развернулся, притягивая невольно ахнувшего омегу к себе, вплотную, так, что Саске ощутил — внезапно, каждой клеточкой тела — насколько близко они стоят друг к другу. — Я отпустил их к Маэда, — шепнул альфа в самое ухо супруга, — с ночевкой. Они давно упрашивали меня. А сегодня я, наконец, решил, что … пришло время согласиться. Ями их отвез в тот дом на холме, где живет эта многочисленная, разношерстная семейка … отвез ко всей этой ребятне с собаками-кошками, овечками и хомяками, — он ухмыльнулся, но так, чтобы сразу стало понятно. Шутит. — Видишь, я и с этим смирился! И, кстати, ни о чем не беспокойся. Ягура Ями поехал с ними. Он давно упрашивал меня поручить ему какое-нибудь дело. Ну, а учитывая, как мой неразговорчивый Ями-сан привязался к этим чертенятам … Он готов ходить по пятам за всей детворой и позволить включить себя в их детские игры, но ни один волосок не упадет ни с одной, ни с другой головы! Понимаешь? Крепко удерживая брыкающегося омегу, Наруто мимолетно поцеловал того в губы, мимолетно, но так, что закружилась голова. И все сердитые возражения куда-то вымело … словно песок на пляже Фудзивара. Задохнувшись, чуть отстранившись, Саске задрал голову вверх: — Ты же … Это же … Ты … Замолчав, не в силах продолжать, он замер, рассматривая альфу, словно увидел и узнал впервые. Ты впервые принял решение, как их отец. Саске замолчал, судорожно пытаясь подобрать слова. Но не смог. И сам не знал, почему. Только было довольно странное ощущение — почти похожее на то, когда он, обессиленный, лежал, раскинув руки в разные стороны, на отмели. Только тогда было сумасшедшее, невероятное осознание того, что он жив, несмотря на то, что сам себя приговорил. А сейчас … сейчас словно до этой самой минуты он жил, а грудь сдавливал тугой обруч из чувства вины, долга, раскаяния и непрерывной попытки оправдаться за все, что было, есть и будет. И вдруг эта тяжесть пропала. Лопнула в один миг. Пропала, как по щелчку. Развеялась, словно песчаный вихрь. Оставив только вот это … Он поднял руки, до этого опущенные вниз, и положил на предплечья альфы. Принимаясь осторожно, подушечками пальцев, поглаживать их, и словно не замечая, как напряглось мощное, литое тело под этими невинными касаниями. Точно невинными?! — Я отпустил их к Маэда, — повторил Наруто, — для того, чтобы побыть с тобой наедине. Он снова легонько прикоснулся к подрагивающим губам Саске. Не отрываясь взглядом, альфа понизил итак негромкий голос до невероятно интимного: — Ну, так что? Саске-сан? Ты согласен довериться мне? Саске, явно не ожидавший подобного вопроса, чуть отступил назад, чтобы вернуть себе уверенность. Чтобы не портить момент, только кивнул головой. И невольно затаил дыхание, когда Наруто протянул к нему руку. — Когда я тебя не вижу … возможно, ты мне нужен. Но, когда я тебя вижу … я вспоминаю, из-за чего ненавижу, и меня словно что-то отталкивает от тебя. Так сказал ему альфа, до того, как в их запутанных отношениях хотя бы что-то сдвинулось с мертвой точки … что-то. До падения со скалы. Но и у него, у Саске, тоже было свое что-то. Но Саске ни за что на свете не сказал бы это … Ни. За. Что. Даже сейчас. Просто … Когда альфа делал резкое движение … Повышал голос … омега инстинктивно сжимался. Чисто инстинктивно. Рефлекторно. Не каждый раз, но … сжимался. Разве что не отшатывался. Когда рука альфы должна была коснуться тела омеги, он боялся этого. По сути, обыкновенного прикосновения. Просто боялся. Если Наруто что и заметил, он ничем не показал своего отношения — ни возможное неудовольствие, ни разочарование. Просто сдержался. Он просто убрал руку и предложил: — Я хотел завязать тебе глаза … Чтобы сделать приготовленный сюрприз еще более загадочным … Но передумал. — То, что ты решил провести день со мной, само по себе сюрприз, — улыбнулся Саске. И удивился, насколько искренней вышла эта улыбка. Несмотря ни на что. Наруто внимательно посмотрел на омегу, губы альфы дрогнули, словно он хотел что-то сказать … но, так и не решившись, он отвернулся. Только коротко произнес, просто постаравшись, чтобы голос был мягче. И просьба не смахивала на приказ: — Поехали. Испытывая противоречивые чувства, Саске принялся спускаться по ступенькам. А Наруто шел сзади. Шаг за шагом. Так, что омега ощущал присутствие властного, несговорчивого альфы, но вместо нерешительности, волнения, сердце сладко сжималось в ожидании … чего? Беды? Чуда? Он подошел к хорошо знакомой черной, как ночь в Шики, «Toyota Esquire». Сглотнув, когда на вороненой поверхности лакированной дверцы отразились медленно плывущие по ослепительно синему небу облака. И они с Наруто. — Саске. Тот, зеркальный Наруто, осторожно положил руки на плечи омеги. Зеркальный Саске замер. Особенно когда увидел, как наклоняется к нему супруг. И услышал шепот. — Почему бы нам не пообедать наедине, Саске? Словно заметив нерешительность омеги, и истолковав по-своему, альфа осторожно развернул того к себе лицом в ожидании ответа. Замолчал. Только взял руки омеги в свои. Крепко, и в то же время ласково. Нежно. Особенно если ты знаешь, какими сильными и жестокими могут быть эти руки. Смуглые и, как помнил Саске, зачастую со сбитыми костяшками. Но … Саске мельком посмотрел в сторону дверцы «Toyota». Черт возьми, почему бы и нет?! — Я согласен, — ответил Саске, догадавшись, наконец, что Наруто отчего-то важен его очевидный ответ. Порывы ветра взметнули чёлку омеги и Наруто, продолжая удерживать его руки правой рукой, другой поправил её, тихо смеясь, когда непослушные волосы снова взметнулись в разные стороны. И уже уверенно добавил: — Ну, тогда мы будем обедать. Но не в доме. Как насчёт «обеда в небесах»? Прежде чем изумлённый Саске что-нибудь возразил, Наруто уточнил план действий: — Сначала … чтобы нагулять аппетит … Мы с тобой совершим вертолётную прогулку над побережьем. В конце концов, несмотря на погодные катаклизмы, это довольно красивое место в нашем с тобой мире … и мы имеем право это увидеть, не находишь, Саске? *** Эту фразу альфы Саске твердил про себя, как мантру, когда понял, куда они едут. Аэропорт Шики, «Shiкarао». Там, где он … Сдерживая дрожь, Саске вынужден был обхватить себя за плечи, мысленно взывая к собственному благоразумию. Чем он слушал? Ведь Наруто говорил о вертолетной прогулке. Вертолетной. А где еще могут стоять вертолеты? Естественно, в ангарах этого проклятого аэропорта. Вот и всё. Ты паникер, Саске. Тем не менее, когда машина окончательно остановилась, и Саске покорно вышел наружу, когда альфа распахнул перед ним дверцу салона … Он все же не смог сдержаться: — Вот это да! Перед ними раскинулась небольшая частная вертолетная площадка; в ожидании гостей стоял чуть удлинённый серебристо-белый вертолёт, так похожий на замершую гигантскую птицу. Отвечая на безмолвный вопрос восхищенного Саске, Наруто прокомментировал: — Agusta AW139 последней модели. Ягура Ями, зная мою страсть к технике … купил его в начале прошлой недели. Как раз тогда, когда я спланировал свой сюрприз. Я хотел взять свой МИ-2 … но … Замолчав, альфа кинул мимолетный взгляд в сторону еще одного ангара. Частный самолет. Тот самый, с лазурной полосой на боку. Узумаки-Учиха оценил это многозначительное «но». Тем более, появившиеся новые лица полностью отвлекли его от неприятных воспоминаний. Навстречу Узумаки и его спутнику уже спешили люди, специально нанятые предусмотрительным помощником альфы, чтобы полёт обоих супругов Узумаки прошёл «достойно», как, давая рекомендации, вскользь упомянул Наруто. Не стоило упоминать, что Ягура Ями давным-давно научился считывать то, что недоговаривал Наруто. Поэтому «высший класс» начался с того, собственно, момента, как босс вообще заинтересовался приобретением «железной птицы». — Идём? Наруто чуть подтолкнул Саске вперёд, заранее улыбаясь от предвкушения всего того, что ему предстояло сделать. Давая Саске возможность окончательно перечеркнуть мрачные, тревожные мысли вот этим моментом единения. Обняв омегу со спины, он дал тому понять, что, где бы и когда бы, он всегда будет рядом со своим омегой. Теперь и навсегда. Пальцы альфы успокаивающе коснулись чуть похолодевших ладоней омеги, поглаживая и подбадривая. Вперед, Саске. Поверь мне, как я поверил тебе. Едва они уселись в удобные, комфортабельные кресла цвета слоновой кости, специально приглашённый гид, альфа средних лет, чем-то похожий на их повара, бесподобного Кудо Ясуо, тотчас радостно объявил предстоящую программу полёта: — Добро пожаловать на борт самого лучшего средства для того, чтобы оценить правильность Вашего выбора, господа! — А какой наш выбор? Спросил Наруто, не глядя на полноватого гида, но, не сводя глаз с омеги. Саске, сумевший справиться с собой, в ответ одарил альфу, с некоторых пор ставшего для него целым миром, не менее внимательным, пристальным взглядом, чуть улыбаясь краешком губ. — Эксклюзивная прогулка на вертолёте над Шики, — уверенно вёл свою партию господин Тошияма, — покажет вам … нет лучшей точки обзора, чем с высоты птичьего полёта … Саске положил голову на плечо Наруто, и уставился в переливающееся синевой небо. Ему было неважно, куда и зачем, ему было важно, с кем. С Наруто. За двадцать минут полёта они успели полюбоваться на Башню Делового Центра, окраину Загородного Парка, где во время Хотаругари — праздника любования светлячками, именно на поляне Парка профессиональным фотографам удаются наиболее удачные снимки этих удивительных насекомых … –… там огоньки зелено-желтоватого цвета рассекают воздух, наполняя окружающее пространство магией! Тошияма-сан, на секунду прервавшись, сделал небольшой глоток из бутылки с водой и, учтиво поклонившись, продолжил свою восторженную речь. А Саске наблюдал, как Наруто внимательно смотрит в окно. Храм Отиба … Песчаные скульптуры Скайтри … Трио Островов Дайба … Они облетели вокруг скалы, с которой, собственно, заново началась их история … снова пролетели над Районом Небоскрёбов Делового Центра, словно бросающих вызов стихии и штормовым капризам природы Шики. Всё это время голова Саске всё также покоилась на плече Узумаки, на что тот не возражал, а, наоборот, примерно на пятой минуте полёта обнял Саске и обнял как-то уверенно, властно. Как-будто лишний раз подчеркнул, что он, Саске, в надёжных руках. И это, как он сказал ему пару часов назад, не обсуждается. Но апофеоз наступил в конце экскурсии. Тошияма непрерывно говорил и говорил, и Саске, пользуясь тем, что Наруто не может видеть, прикрыл глаза и начал дремать. Проснулся оттого, что мерный голос гида неожиданно взлетел на несколько октав. — Ну вот! — радостно воскликнул полноватый сорокалетний альфа, — Вертолётная прогулка над Шики — лучший подарок своему любимому человеку, который навсегда останется ярким впечатлением в ваших сердцах! — Что? А? Уже всё?! — Подожди, — Наруто придержал вскочившего было омегу и знаком велел сесть обратно. Саске огляделся: господин Тошияма, как-будто отработал свою программу и самовыключился, уже молча, сидел где-то в углу салона, а судя по виду из окна … — Мы …?! — Тссс … — приложил палец к губам Наруто, — сейчас всё поймёшь. Это — завершающий аккорд нашей воздушной симфонии. — Да ты романтик … — удивился Саске. —Ты хочешь есть или нет? — нарочито строго нахмурился Наруто. Саске послушно сел обратно … чтобы через пару минут снова вскочить: — Это же … — Добро пожаловать в самый лучший, эксклюзивный ресторан «Обед и Ужин в небесах»! — ожил Тошияма. Расширив изумлённо глаза, Саске вспомнил, что Наруто, говоря об обеде, уже упоминал что-то про небеса, но, поскольку потом его отвлекли предложением «нагулять аппетит», Саске просто-напросто … — … Не придал этому значения … Ни фига себе! Было чему удивляться: серебристая Agusta, с сумасшедшей скоростью вращая лопастями, застыла напротив конструкции, видимой только потому, что подсвечивалась сотней мощных прожекторов, поднятой на высоту не менее пятидесяти метров над землёй. Внимательный взгляд Саске уловил не менее пяти человек обслуживающего персонала, ожидающего их с Наруто появления. Но что больше всего поразило Саске — это то, что уже около выхода, когда он мысленно прощался с жизнью, стиснув зубы и поклявшись держать марку, хотя тщательно скрываемый страх акрофобии вновь коснулся его мягкой лапой, Наруто вдруг подхватил его на руки. И так и перенёс в импровизированный ресторан, где тотчас заиграла нежная музыка. Когда они уже подъехали к дому и колёса машины зашуршали по гравию, Наруто вдруг спросил: — Саске … я вдруг понял, что столько времени с тобой, а ничего о тебе не знаю. Саске, сонный и всю дорогу домой клевавший носом, так как день оказался очень насыщенным, сразу проснулся. Пока он формулировал вопрос, отчего Наруто так думает, тот добавил: — Ты боишься высоты … А ничего мне не сказал. Я про прыжок с парашютом. Я подумал … что вертолет не так страшен … И когда мы переходили с вертолёта на ту стеклянную площадку, решил, что оказался прав. Саске вспомнил, как чуть не умер со страху, когда приоткрыл глаз и увидел крошечный домик внизу, но протестующее замотал головой: — Ты устроил мне волшебный день … Причём здесь то, что ты … — он сглотнул и добавил: — То, что ты обо мне ничего не знаешь? — А тебе не кажется, что, когда альфа и омега вступают в брак … и подтверждают это … Они вправе не иметь друг от друга секретов? Глаза альфы блеснули. Оба подумали об одном и том же. Как они подтверждали свой брак. И, тем не менее, они вместе. Наверное, это самое главное в их истории … — Так что? — напомнил о себе Наруто. — Я же не знал, что мы с тобой не просто поедем куда-нибудь пообедать, а полетим … — огрызнулся Саске и замолк, когда тёплая ладонь Наруто легла ему на грудь. — Оставим твои страхи на потом, — мягко предложил Наруто, — Я немного о другом. Ладонь принялась медленно поглаживать ключицы, ненавязчиво очерчивая второе чувствительное место на теле омеги. Соски. Которые предательски напряглись и заныли. Саске закусил губу, уже мечтая о продолжении и забыв, отчего он, собственно, возмущался. Что, конечно, не ускользнуло от внимательных синих глаз. Наруто усмехнулся, но продолжил: — Я многого не замечал. Не хотел. Хотя … хотя был с тобой во всех смыслах по нескольку раз … Он замолчал. Прекрасно понимая, о чем он пока не готов говорить. О чем ему рассказала Цунаде … однажды, в приступе откровенности. Когда была очередная годовщина смерти Като Дана, ее альфы. И что он назвал тогда это все одним словом. Клановые ценности. О том, каким может быть альфа, если над ним не довлеет эта самая Клановая гордость. Клановое воспитание. Однако … Надо отдать должное проклятой Учиховской гордости … несмотря ни на что, он, Узумаки Наруто, в чьих жилах текла кровь Сенджу … не мог не признать, что основные черты элитного воспитания были удивительным образом полезны. Иначе … иначе Саске не смог бы стать тем, кто … достучался до такого, как … как … он. Медленно, неспеша, Наруто оглядел всего Саске, поспешно загоняя сделанные выводы куда подальше. Окончательно признать поражение — это было слишком для такого, как он. Для его гордости. Но выразить признательность Саске немного иначе … это разве он не мог?! Чуть отступив в сторону, Наруто прошептал: — Я хотел бы, чтобы этот день … Как и та ночь, что ждёт нас с тобой в нашей спальне … Подтвердили наши клятвы друг другу. — Но разве мы их не нарушили? — не смог удержаться Саске. Решившись, не боясь возможного наказания, добавил, очень постаравшись, чтобы голос в последний момент не дрогнул или, еще хлеще … не вернулось заикание: — Я не нарушил? И получил в ответ поцелуй. Такой, что мгновенно жаром опалил всё тело и заставил задрожать каждую клеточку, и перекрыл кислород, хотя они всё ещё стояли на улице и избытка в озоне не наблюдалось. Задыхаясь, Саске услышал сквозь шум в ушах: — Что же нам мешает их повторить «на бис»? *** Только закрыв за собой дверь ванной комнаты, Саске ощутил, насколько эмоционально вымотан. Возможно, потому, что это был день, когда они действительно были открыты друг другу? Или потому, что он действительно поверил … что прошлое безвозвратно ушло и во всем есть смысл? Вздохнув, Саске оперся о бортик ванны из белоснежного мрамора. Бездумно наблюдая, как из кранов течет горячая и холодная вода, а босые пальцы ног попирают пушистый коврик. — Саске. Омега так морально загнал себя, что даже не проявил каких-либо эмоций, когда на пороге появился Наруто. С забранными наверх волосами и без одежды, если не считать пушистого махрового полотенца, обёрнутого вокруг бёдер. Саске и тут ничего не сказал. Просто сидел и смотрел исподлобья, из-под черно-белой челки. Тогда альфа, никак не прокомментировав расслабленную позу омеги, тем не менее, внимательно осмотрев сидящего перед ним, приказал: — Ты хочешь, чтобы мы простили друг другу все грехи, Саске? Думаю, как твой альфа я могу решить за нас обоих, как это сделать. Одобряю. Но пока … Сейчас ты будешь мыться. Несмотря на то, что Саске определил для себя цель своей жизни и — более-менее — характер этой самой цели, он действительно очень устал. Потому молча, закрыл глаза и негромко объявил: — Я ничего не хочу. Немного посижу и … — Ты по-прежнему перечишь мне, — тут же перебил его Наруто и вынес вердикт: — Я не отменяю своих приказов. Однако считаю нужным поощрять тех, кто этого заслужил … Поэтому … тебя будут мыть. Наверное, это действительно был насыщенный день. Саске реально устал. А усталые мозги всегда соображают с трудом … Поэтому только когда его дезориентированную тушку подхватили на руки, он не сразу, но сообразил: «что-то происходит». И, конечно, опоздал. С него споро сняли одежду и опустили в ванную, в которую альфа — и когда только успел! добавил пену с успокаивающими маслами. Но когда смуглые, крепкие руки успокаивающе провели по его груди, Саске моментально притих. И всё время, пока Наруто сосредоточенно мыл его, то и дело, прибавляя воду, чтобы смыть дневную усталость … Саске… … Саске словно плыл куда-то, где все тревоги мира оставили его … и не хотел ничего, лишь бы продолжалось это мгновение. Когда непривычно молчаливый, заботливый Наруто прикасался к нему так, будто он был величайшей драгоценностью в мире. Когда губы Наруто ласково касались щеки Саске, почти целомудренным, невесомым поцелуем, и Саске таял под этими движениями, с восторгом упиваясь непривычной, так тщательно скрываемой, и вдруг показавшейся нежности. И когда замирал, исподтишка разглядывая своего властелина, пытаясь вспомнить рассказ Цунаде про забавный случай, из-за которого у Наруто остались аккуратные шрамы, как будто кто-то когтистой лапой разукрасил его щеки. Омега едва не захихикал, вспоминая рассказ анэ-сан своего альфы. Как маленький Наруто упорно твердил, что встретился с духом Девятихвостого Лиса и это его проделки, а не результат собственной неосторожности … А потом Наруто вынес разомлевшего Саске из ванны, шепнув: — Надеюсь, ты не замёрз и не уснул? Секунду помедлив, омега прижался к Узумаки, слушая, как в такт уверенным шагам бьётся его сердце. Ответил: — Нет. С Саске на руках, уверенно пройдя по полуосвещенному коридорчику, расположенному перед ванной комнатой, Наруто вошёл в такую же не полностью освещённую их совместную комнату. Где тихо играла мелодичная, напевная музыка; горели свечи, чуть покачивались шторы. Грациозно преклонив колени, Наруто опустил свою ношу на огромный плед и опустился следом. Зачарованный, Саске не мог отвести от него глаз: — Возможно, я не оригинален и пошл, но … Тебе когда-нибудь делали массаж, детка? Саске пару раз моргнул. Массаж … Он затаил дыхание, когда осознал, почему Наруто так внимательно наблюдает за его реакцией. И едва не пропустил момент, когда альфа, продолжая пристально наблюдать за ним, прошептал, низко, возбуждающе-низко, и только у альфы, нестерпимо желающего омегу, мог быть подобный тон: — Когда-то один новобрачный покорил своего молодого супруга тем, как соблазнил его своим телом … во время эротического, интимного массажа в их брачную ночь … Это были мы с тобой, Саске. Я до сих пор помню ту ночь. И хочу, чтобы ты тоже ее помнил. Может, это будет началом наших истинных, супружеских отношений? Понимаешь? Не в силах ответить что-либо, Саске покачал отрицательно головой. Даже если допустить, что Наруто … При всей своей самоуверенности, жестокости … оказался способен простить … А он? Глотнув воздух, омега стиснул зубы и ещё раз покачал головой. Чтобы этим немудрёным движением отпустить, наконец, прошлое. И услышать настоящее: — Это, — сказал Наруто каким-то глубоким, чувственным тоном, — Ветка сакуры. Я бы сказал, чтобы пополнить копилку твоих знаний, что это, вообще-то, техника гейш, для максимальной релаксации, но скажу только, что просто хочу, чтобы ты узнал, что такое … наслаждение. Возможно … Он помедлил, наклонился так, что дыхание пошевелило волосы на макушке Саске, и шепнул, снижая под конец голос до порыкивающих, чувственных ноток: — Возможно всё … Глаза Наруто загадочно блеснули; он снова наклонился к Саске, попросил: — Расслабься, Саске, пожалуйста … Белоснежные бёдра омеги дрогнули и раскрылись; Саске охнул. Не переставая его ласково поддерживать, в то же время настойчиво Наруто заставил его перевернуться на живот и одновременно, но возбуждающе-медленно и заманчиво прикасаясь к телу волосами, языком и губами, начал массировать, начиная с шеи и партнера, лежащего на животе. Оттуда, где начинается позвоночник. Слушая вздохи Саске, аккуратно придерживая того, если метания становились чересчур сильными, не останавливаясь ни на секунду. Всё также неспеша, но постепенно усиливая спектр ощущений, Наруто вбирал мышцы шеи в рот сначала слева, затем справа, одновременно с движением головы, вдоль шеи совершая движения языком вверх-вниз. Новый вздох. Наруто сместился к уху Саске, усмехнулся на разочарованный стон, чуть подул, поласкал одну ушную раковину, затем другую и спустился к плечам … — Ннаруто … Саске потерялся в ощущениях; вот только что умелые руки партнёра разминали его шею, вот губы ласкали уши, вот блондин от верхней части спины переместился к крестцу. Здесь Наруто, слегка приостановился, касаясь кожи, одновременно губами и языком и вдруг неожиданно пустил в ход клыки. Судя по реакции едва не закричавшего в экстазе Саске, он мог прикусить хоть до крови. Но — хищно облизнувшись, спустился к ступням, делая акцент на больших пальцах — попеременно — то правой, то левой ноги, придерживая бёдра дрожащего омеги, ловя его вскрики, выцеловывая и щекоча. Внезапно перевернув Саске на спину, молодой альфа продолжил эротические пытки, начиная массаж с передней поверхности шеи, затем опускаясь к соскам. Тут он задержался подольше, действуя не только губами и языком, но и зубами, спрятав клыки. Доведя Саске снова до безумия, Наруто занялся его бёдрами. То снаружи, то более тщательно лаская внутреннюю сторону, лукаво переходя к промежности, кружа вокруг ануса, Наруто вплотную занялся ласками гениталий партнёра. И Саске окончательно попал в плен глаз того, кто дарил снова и снова ему столь изысканное наслаждение. Внимательно наблюдая за реакцией партнёра, Наруто улавливал малейшее движение его тела, следил за тем, как мышцы то напрягались, то расслаблялись, упивался каждым вздохом, каждым стоном. И, когда он понял, что более терпеть Саске не в силах … Он раздвинул колени охотно подавшегося ему навстречу омеги … Умудрившегося из того, кто благодарит, стать искусителем, и … … И бурный и продолжительный секс стал наградой за обоюдное изысканное наслаждение. Выгнувшись, последний раз, Саске закричал, сквозь пелену чувствуя, как с последним, самым глубоким, толчком в него выплёскивается сперма. Где-то на краю ускользающего сознания слышал, как выматерился и застонал довольно Наруто, как, глухо рыкнув, он как-то расслабился и быстро выскользнул из тела партнёра, чтобы избежать сцепки, но Саске было абсолютно всё равно. Слишком много ярких чувств он пережил; слишком сильны были эмоции, чтобы переживать, как раньше, почему Наруто ругается, почему у них все так сложно, почему … Саске было … слишком. Слишком хорошо. Но странности на этом не закончились; едва Наруто отошёл от оргазма, он опять бережно подхватил Саске на руки, перед этим аккуратно вытерев следы страсти. Не выпуская из рук, как самую драгоценную ношу, донёс до кровати, где было постелено столь чистое бельё, что, когда кожа расслабленного Саске коснулась материи, ему показалось, что та захрустела, и опустил на неё. Уходя, гася почти сгоревшие свечи, подбирая окончательно смятый плед, негромко произнёс себе под нос: — Отдыхай … блондиночка. Жёнушка Саске. Негромко — чтобы Саске не услышал. Но Саске услышал. Но … Как было замечено … Ему внезапно стало всё равно. Вся ершистость куда-то пропала, то ли окончательно, то ли временно и смиренно замолчала. Саске только зажмурился и счастливо улыбнулся, зарываясь носом в подушку. Есть такое понятие: «Счастье». Ну да, есть. И Саске был очень и очень счастлив. Даже если допустить … что это была просто- напросто награда. … Наверное, это была очень неплохая награда. И поэтому Саске парил в небесах. Был рад и этой крохе счастья. Просто рад. Ведь если подумать … Наруто наградил его эротическим массажем. И хотелось думать, этот жест был неким интимным … тем, что связывает двоих. Ну, во всяком случае, Саске хотелось так думать! И именно поэтому он только тихо фыркнул, услышав: «Блондиночка. Жёнушка Саске». Долго. Очень долго Наруто вкладывал в это прозвище двусмысленный, издевательский подтекст. Но сегодня … Именно сегодня всё было необычно. В том числе и это прозвище. То, что случается, случается вовремя.