23:59

И ей не всегда открывали. А когда открывали, долго не могли понять что от них хочет маленькая девчушка - при ней не было ни щенка, ни коробок с печеньем, да даже шапки не было, куда стоит положить лишний доллар - Эмма просто стояла со своей детской, без пары зубов, улыбкой и ждала. - Девочка тебе чего? - Я Эмма. Ваша дочь. Когда она стучала в дверь, она искренне верила, что лучше слов в своей жизни люди за этой дверью и не слышали, но практика доказывала другое, а жизнь так вообще третье. Да и бог с ними, с их фальшивыми улыбками, удивлёнными глазами, неожиданными слезами и страхом. Да и Бог с ними, если бы не… - Я Генри. Ваш сын. Если бы он не понадобился ей самой. Когда десятилетний Генри появился у ее порога, она в момент вспомнила себя, тот особенный по звучанию стук, ощущение дерева или железа под костяшками и волнение где-то в области живота. И ей стало жаль Генри – она вспомнила себя и тех людей напротив. Разочарование. В ней? В нем? В жизни? Одни бесцеремонно втаскивали ее в дом и там кричали, другие кричали, не смущаясь соседей, третье предпочитали захлопнуть дверь. Откровенно говоря, последний тип она любила больше всего – не нужно было тратить время понапрасну. Однако Генри вошел сам, и время придется потратить им обоим. Он улыбается, не стесняется и почти не боится. У нее трясутся колени, мысли запутываются в клубок, а в горле пересыхает. В кинематографе в этот момент курят; долго, смотрят куда-то за горизонт и вспоминают. Эмме вспоминать нечего – это было взвешенное решение. Как и у ее родителей. Она не сожалеет, она в шоке; у него, в отличие от нее, получилось. Закрыться в ванной кажется правильным – там знакомое ей одиночество и думается легче. Мальчик со странным именем, что-то кричит из ее кухни, она что-то отвечает, думая лишь об одном – его, конечно, жаль, но делать больно себе не хочется больше. Потом Эмма часто будет вспоминать свои мысли и в каждом прикосновении к нему извиняться за малодушие, за страх, за готовность вновь от него отказаться. Арчи будет говорить, что это нормально – даже Спасители не идеальны, Мери будет как-то печально смотреть, но молчать уверенная в том, что не вправе советовать, а Руби лишь иногда слушать и подливать в стакан подпольный виски. Она им, честно, благодарна, но почти каждую ночь, засыпая, она будет думает; что если б получилось не у Генри, а у нее?