Родина наших сердец

Приехав из Вес-Кёртиса, все разошлись по своим делам. Поездка в долину зонтов была лишь перерывом между важными делами. Рэн пока жил в королевском дворце, поэтому никуда от принца не отходил. Было ощущение, что Эмиель намеренно забывает про скульптора и делает повседневные дела. В Кальверштейн они приехали рано, и, не успев даже распаковать вещи, у входа во дворец их уже ждал знакомый аристократ. Ханс Вигельбуд. Он медленно постукивал тростью, сидя на скамье в саду. Увидев его, Рэн немедля положил чемодан и поклонился ему. – Здравствуйте, Хозяин, — поприветствовал скульптор, зная, что его, возможно, ждёт наказание. Рядом никого не было, принц ушёл к себе в покои, слуги отправились куда-то с королевой, Шарлотта и Джен разошлись по разные стороны. Господин прекратил стучать своей тростью. На некоторое время повисла зловещая тишина. Резко Паук ощутил колкую боль в спине. Вигельбуд ударил его клюшкой. – Идиот… — тихо проговорил он, и Рэн слышал его шипение сверху, будучи ещё в поклоне. Юноша старался не втягивать воздух и не показывать Хозяину, что ему было больно. Тут же Ханс вновь замахнулся. Прозвучал громкий удар, и он это почувствовал. — Неужели ты посмел ехать куда-то вместе с ними?! Скульптор всё еще стоял наклонившись, как бы он не хотел, не мог встать и поднять голову. Вигельбуд вновь вознёс трость над юношей, но почему-то в этот раз не ударил. Его что-то остановило. Рэн услышал, как сам Хозяин вздохнул от удивления. Не успев поднять голову и посмотреть, он почувствовал, как за руку его кто-то потянул. Через секунду он уже оказался у груди Эмиеля. «Он пришёл». Рэн прижался всем телом к принцу, и его голова была на уровне плеча Эмиеля. Забинтованная рука держала его за спину, и Паук не мог пошевелиться в объятьях. «Как он здесь появился?» – Ваша Милость… – начал потерянным голосом оправдываться Ханс. – Как вы смеете так поступать?! – огрызнулся Эмиель, всё ещё держа у себя Рэна. Казалось, он лишь сильнее прижал его к себе. – Простите? – Он ваш сын! Это, во-первых. Во-вторых, что он вам сделал, чтобы так его колотить? – громко спрашивал он, смотря прямо в глаза соперника. – Ваша Милость, он не выполнил моих приказов. Хочу напомнить, он мне не просто сын, а также мой Паук. Слуга должен подчиняться хозяину, за непослушание следует наказание. Этот парень наверняка доставил вам много хлопот. – он говорил весьма убедительно и держался из-за всех сил, дабы не напасть на грубого принца. Он также прекрасно осознавал, что сам является его слугой. – Без ваших приказов у него и жизни нет? Хотите сказать, вы так ему помогаете жить? Вы это хотите сказать? – спрашивал он, каждый раз повышая тон. – Ваша Милость… – То есть вы считаете, что любой слуга — это лишь игрушка в руках его господина? – Прошу Вас… – Слуга — это не человек для вас, да? – Ваше Высочество… – Вы тоже, получается, слуга, раз служите королевству? – спросил Эмиель уже более умеренным тоном, хотя до этого он даже не мог слушать Ханса, лишь возражал. – Конечно, – спокойно ответил он. – Что же… – протянул принц, – я не приказывал вам сюда приходить. Мистер Вигельбуд раскрыл глаза и, пытаясь открыть рот и как-то возразить, моментально получил своей же тростью по ногам. Боль была не острой, почти мимолётной. Смотря на больные руки Эмиеля, можно было не ожидать сильного удара. Ханс лишь скривился и нахмурился в адрес напротив стоящего юноши. Тот грозно, но уверенно на него смотрел почти свысока. Утерев нос рукавом, Вигельбуд повернулся спиной к нему. – Мир никогда не признает такого правителя как Вы. – это фраза была последней из его уст, вроде точкой в его словах. Господин медленным шагом пошёл к выходу. Эмиель прислушался к его словам, но на секунду даже забыл про Рэна, уткнувшегося ему в грудь. Он отодвинул его от себя и, взяв за плечи, посмотрел в печальные пепельные глаза. – Всё нормально? – обеспокоенно спросил он, с сожалением смотря на Паука. Тот коротко кивнул, не говоря ни слова. – Если ты хочешь идти за ним, я не держу. Рэн положил свои ладони поверх ладоней принца, чувствуя его влажные жёсткие бинты. Эмиель пододвинулся немного ближе, смотря ему в глаза, и скульптор покраснел от смущения и некой благодарности. – Позвольте спросить… – начал он, – что сподвигло Вас встать на мою сторону? Юноша хмыкнул и задумчиво посмотрел вверх. – Просто считаю это неправильным. Ты этого не заслужил. – он мягко посмотрел на него, и это слегка успокоило. Его взгляд, в отличии от многих других, выглядел по-доброму и без натянутых улыбок. – Зачем ты это всё терпел? Я видел, что ты умеешь давать сдачи. – Они просто нарывались, а все мои заказчики — это аристократы. Я низший слой общества, а они — высший. Я не имею право давать им сдачи. Эмиель опустил руки с его плеч и положил их в карманы. Из серьёзного бойца за справедливость он вновь стал обычным человеком. – Это тебе твой папаша в голову вбил? – он приподнял бровь, и общение с ним стало куда легче обычного. Было ощущение, что они разговаривают уже весь вечер и многое друг про друга знают. Рэн перестал стесняться и бояться принца, он вдруг пропитался к нему теплотой и уважением. Появилась уверенность, что рядом с ним можно быть более-менее спокойным. – На самом деле он неплохой человек. У него просто свои взгляды на мир. Он мне однажды очень помог, не знаю что бы я делал без него тогда, – сказал Рэн, и Эмиель будто не поверил его словам. – И чем же он помог тебе? – Трудно сказать, чем именно. Очень многим. – тон Паука окончательно стал уравновешенным и спокойным, но тонкий голос никуда не пропал. – Ты говоришь загадками, – ухмыльнулся принц, поворачиваясь спиной к скульптору. – Пойдём, надо заняться скульптурой. Недолго подождав Рэна, он закинул руки за голову и уверенно пошёл. Они шли рядом, и Паука внутри переполняли эмоции. Самое время для использования сердца во благо.