Родина наших сердец

Открыв антикварный чемодан, Рэн окинул взглядом свои блестящие бирюзовые маленькие камни, переливающиеся под лучом осеннего солнца. Он провел ладонью по ним и первый раз в жизни полностью насладился звуком хрупких кристаллов. Всю комнату освещали лучи, и в воздухе ощущались мелкие пылинки. С улицы слышалось пение птиц и щёлканье инструментов садовника. Окно было приоткрыто и впускало в помещение тёплый ветер, заставляя Паука закрыть глаза и окунуться в мысли. Спустя некоторое время в комнату вошла Шарлотта, и скульптор немедля встал с колен. – Здравствуй! – бодро поприветствовала она его со счастливой улыбкой на лице. – Не желаешь ли чаю в такой прекрасный день? Шарль вся сияла и порой кружилась, напевая что-то себе под нос. Для неё, как и для многих, сегодня был хороший день. Рэн предположил, что сегодня праздник, и поэтому Шарлотта оделась в красивое бежевое платье с шёлковым воротником и блестящей белой брошью. – Красиво выглядите, – сказал он ей, и девушка заискрилась. – Спасибо, дорогой. Так что насчёт чая? – она улыбнулась и посмотрела в чемодан. – Какие красивые… – Благодарю, но я откажусь от чая. – Шарлотта так увлеклась его камнями, что, кажется, не услышала его ответа. Девушка поднесла ладонь и дотронулась до нескольких кристалликов. Тут же Рэн слегка вздрогнул. – Аккуратнее, они очень хрупкие. Шарль ахнула, удивившись своему невежеству. Прикрыв рот ладошкой, она извиняющимися глазами посмотрела на Паука. – Прости, я забыла, – тихо говорила девушка сквозь прижатую ладонь. Скульптор помахал руками, показывая, что всё хорошо, и Шарлотта облегчённо выдохнула. – Я совсем забыла, что ты про них говорил. Я такая неуклюжая.

***

Вечер. Рэн держал в ладонях горячую чашку чая, смотря, как дрожит в ней вода. Эмиель сидел на столе, читая книгу и порой переходя в другое место. Так он обошёл почти всю свою комнату и не нашёл места, где было бы удобно. Его покои напоминали библиотеку: много книжных шкафов, запах старых страниц и зелёного чая, низкое окно почти рядом с кроватью и небольшой уголок у камина с диваном и двумя креслами. Никаких ярких или белых оттенков так присуще аристократии, обычная деревянная мебель и мягкий ковёр. Солнце тускло освещало комнату. Вдруг Эмиель захлопнул книгу и устало откинулся на спину. – Правда ли, что Пауки могут создавать шедевры сердцем? – спросил он, лёжа на столе. Рэн сидел на ковре у кровати, что находится подальше от стола, и их местоположения были похожи на два мира. Стол с книжными шкафами отделён от кровати и камина маленькими ступеньками на платформу, где этот самый стол и расположен. – Это правда, но я никогда подобного не чувствовал, – ответил скульптор, попивая чай. Кажется, он был с лёгким привкусом яблок, всё как любит Эмиель. – Вкусный чай. Юноша вслух умилился. – Правда? – он встал со стола и подошёл к Рэну. – Я сам его сделал, – сказал с гордостью он, тыкая в грудь большим пальцем. Уголки губ Паука немного содрогнулись, ненадолго показав краткую улыбку, больше напоминающую смутившееся лицо, чем счастливое. – Я редко пил чай, и из всех типов чая, которые я пробовал, Ваш понравился мне больше всего. Эмиель мягко положил ладонь себе на сердце и прикрыл глаза. – Высшая похвала для меня. – он присел рядом с Рэном, облокотившись на стенку кровати. Скульптор поёжился, когда почувствовал чужое плечо рядом со своим и, скукожившись, отодвинулся, дав принцу побольше места. Хоть Рэн уже и три дня находится во дворце и часто пересекается с ним, всё же не привык к такому лёгкому общению. Эмиель ни разу не поднял руку на него, не накричал, не оскорбил и не унизил, и это, в своем роде, даже было странно. – Хочешь как-нибудь этому научиться? – Простите? – переспросил скульптор, смотря на задумчивое и какое-то мечтающее лицо рядом сидящего парня. – Было бы неплохо, если бы на мою свадьбу Паук создал «живую» скульптуру. Не знаешь, что заставит чувствовать твоё сердце? Юноша хмыкнул и задумался. – Не знаю. – Слушай, раньше я любил театры, и, каждый раз когда смотрел представление, моё сердце трепетало. Может это заставит? Рэн промолчал, собираясь с мыслями. Он никогда не был в театре, не знает какие там правила и тому подобное. Тем более идти в общественное место со своим заказчиком может показаться странным и некультурным. Если бы это увидел Хозяин, вряд ли бы обрадовался, но Паук согласился. Скульптор начал потихоньку вставать и случайно задел край кровати. Его кружка опрокинулась и полетела в Эмиеля. Тут же Паук спохватился и на автомате сел на колени перед принцем, в то время как он почувствовал на себе горячий чай. Чашка разбилась рядом с ногами юноши, и Эмиель слегка нахмурил от боли брови, но не выдал никакого звука. – Простите, пожалуйста. Сейчас я помогу. – скульптор засуетился, и его голос стал ещё тоньше. Со стыдливым взглядом он собирал ладошкой с пола осколки. Увидев сжатые зубы Эмиеля, Паук обратил внимание на его намокшие бинты. «Чай же горячий… Ему, наверное, очень больно!». Он суетливо дотронулся до рук принца. «Горячие!». – Простите меня, я случайно. Давайте помогу снять бинты. Сказав это, пострадавший изменился в лице. Он забеспокоился. – Не, не, не, не стоит, – отговаривал он, убирая руки подальше от его заботы, – всё нормально, сам справлюсь. – он встал и прижал руки к себе, немного корчась от боли. – Простите… – тихо проговорил Рэн, сидя на полу и смотря на уходящего Эмиеля. «Меня точно ждёт наказание». Как ни странно настроение Эмиеля осталось прежним. Он вошёл в покои, где смирно сидел Рэн. Когда только юноша открыл дверь, Паук сразу вскочил и встал перед ней. Принц окинул его непонятливым взглядом. – Чего встал-то? – спокойно спросил он, кусая яблоко. Потом протянул руку с ещё одним яблоком Рэну. – Будешь? Юноша отрицательно помахал головой, не отводя глаз от собеседника. – Спасибо, но не хочу. – Очень зря, – недовольно цокнул Эмиель, в очередной раз кусая яблоко, – в них находится много витаминов. Паук был в замешательстве, по привычке он ждал наказания и совсем запамятовал, что общается с Его Высочеством. А ещё он забыл, что горячий чай попал на его больные руки, а на своей шкуре он знает, что боль тяжело терпеть. – Ваши руки в порядке? – обеспокоённо поинтересовался он, шагая за принцем к столу. Тот немедленно остановился и со спины сказал: – Наказания боишься? — как-то угрожающе прозвучало из его уст, и Рэн смутился, опустив голову в пол. Не видя лица скульптора, Эмиель почувствовал его смущение. – Не нужно этого бояться. И не стоит беспокоиться так обо мне, тебе ведь плевать на меня, просто это твой долг проявлять ко мне заботу. Он невинно пошёл дальше и встал напротив полки с книгами. Перетаскивая свой указательный палец с книги на книгу, читая названия, он выбрал одну и снял её с полки. Всё это время Рэн молчал, мысленно подбирая нужные слова. Всё, что сказал принц, было неправдой. – Это не так, – осмелился он, и Эмиель вопросительно на него посмотрел. – Чай попал на ваши руки, я испугался не наказания, а того, что Вам станет больно. Я знаю, каково терпеть это, и Вы такого не заслужили. После этих фраз, Рэн вновь склонил голову и потускнел. Ответа не последовало, и тогда он подумал, что обидел его. «Он этого не заслужил». Вдруг к его плечам прикоснулись всё те же руки. Забинтованные длинные ладони. Это его успокоило, но и насторожило. – Я ожидал такого ответа. Правда, не думал, что ты на самом деле это скажешь. – скульптор поднял голову и посмотрел в его сияющие ласковые глаза. – Я рад, что ты наконец достиг своего мнения. Оу, и, прости, мне пришлось немного тебе нагрубить. Я тебя стимулировал. Паук тихо выдохнул и задумался. Он ещё никогда так не радовался «этому» Эмиелю — простому и душевному. В театр принц хотел пойти не только из-за желания заставить чувствовать сердцем Рэна, но и из-за того, что рядом с этим местом, буквально через речку, стоит поместье Ланфаев, где живёт его невеста Корал. Его основным свадебным подарком, конечно, будет скульптура, но в знак приветствия, он бы не отказался подарить ей немного своего собственного чая.