Родина наших сердец

Для похода в театр Рэн надел то тёмно-синее лёгкое пальто, в котором ездил в Вест-Кёртис и поверх него на груди зацепил фирменный золотой значок Паука, в виде этого самого животного. Волосы он прилежно сделал в низкий хвостик, и некоторые аметистовые пряди выпали из него и повисли у лица. Шарлотта заплела ему небольшую косичку, заделанную в сам хвост, и для красоты вплела в неё несколько лепестков жасмина. Эмиель прокомментировал это как «бабские посиделки у зеркала», а потом заметил Рэна и тихо усмехнулся. – Я похож на девушку? – спросил Паук, поправляя значок и подтягивая узкую ленточку, в которую заделан хвост. Хоть пальто и было мужским и даже более военным, но милое аккуратное личико скульптора и его волнистые длинноватые волосы выдавали в нём не совсем мужчину. Принц каждый раз всматривался в цветастый наряд юноши и пытался понять масштаб катастрофы. Прищуриваясь и осматривая с разных сторон, и стараясь не обижать Шарль, он выдал вердикт, что на девушку Рэн не похож. – Да всё нормально, не парься ты так, – успокаивал принц его, надевая шарф и подвязывая бинты на руках. Паук нагнулся, чтобы завязать ботинок, и тогда он напомнил женщину, собирающуюся с грустным видом идти на работу. Эмиель это заметил и выдал новый вердикт. – Всё же ты похож на девушку. Шарлотта недовольно вздохнула и быстрым шагом подошла к Рэну. Поправив пальто, зачесав немного волосы и поправив пояс, она отодвинула его и критично посмотрела. – Ничего он не похож на девушку. Он выглядит как красивый юнец, – похвалила Шарль и похлопала ему по щекам. С равнодушным видом скульптор это вытерпел и поклонился ей, поблагодарив. В отличие от женственного юноши, принц выглядел эстетично и скромно. Чёрный жакет, брюки, белая рубашка, бурое пальто и серый шарф. Не смахивает на аристократа, но явно многих дам своим видом он привлечёт.

***

Идя по осеннему городу, Рэн заглядывался на рабочих, купцов и почтальонов. Он прислушивался к шуршанию красных сухих листьев под ногами, смотрел на синее облачное небо, багряный трамвай, едящий по рельсам, и на мальчиков, которые катаются на велосипедах. Во время осеннего листопада многие художники собирают с дороги красивые красно-золотые листочки, и многие девушки одеваются в платья такого же цвета. Клумбы цветов стояли у лавочек и фонтанов, откуда многие люди уже успели попить. Эмиель многим улыбался, кто на него смотрел, и те улыбались в ответ. В отличие от него, Рэн шёл с каменным выражением лица, как и всегда. – Эй, – позвал его принц, и тот обернулся, – я видел однажды твою улыбку. Сможешь повторить? Паук остановился и поднёс ладони к лицу. Он надавил на щеки и растянул в разные стороны, тем самым его губы расплылись в искусственной улыбке. Эмиель слегка ужаснулся, и он немедленно прекратил. – Прошу прощения, я не могу улыбаться без повода. – Паук бездушно смотрел своими серыми глазами на какого-то растерявшегося принца. Постояв пару секунд, Эмиель пошёл дальше уже молча, а за ним поплёлся скульптор. Здание театра стояло посреди обычных жилых домов. Оно было довольно высоким и сложено из красных кирпичей. Рядом с театром стояло два охранника, общающихся между собой. Юноши подошли к ним и, поклонившись, вошли в здание. Не потребовалось никаких слов и билетов, они просто вошли. Войдя в зал, их окружило большое количество людей. Было много дам и кавалеров, а сцена была занавешена длинной красной шёлковой занавесью. Само помещение было не таким уж и большим, но весьма гармоничным и красивым. Высокий потолок и золотые люстры выглядели очень эстетично, и многие зрители, прибывшие туда, поднимали голову вверх, дабы их рассмотреть. Спектакль ещё не начался, но многие уже заняли свои места, и двое юношей тоже. Спустя минут десять свет начал медленно погасать, занавес отодвигаться, и все замерли в ожидании. На сцену вышла девушка с короткими золотистыми кудрявыми волосами и в синей длинной юбке. Вокруг светился тусклый свет, якобы создавая рамку вокруг неё. Девушка поклонилась, и зал подарил ей аплодисменты. С тонкой милой улыбкой на лице она положила ладонь на сердце и запела. Её голос, словно пение соловья, разлетался по всему театру и заставлял наслаждаться этим. Где-то крепкий и громкий голос, где-то тихий и мелодичный. Она пела недолго, но было ощущение, что слушали её целую вечность. В хорошем, разумеется, смысле. После того, как девушка закончила петь, из зала вновь посыпались аплодисменты, и спектакль начался. Эта песня была лишь прологом в истории, но Рэна она правда зацепила. Дальше были и другие выступления, на которые Паук не обращал такого внимания как на первую песню. Он смотрел на поникшего Эмиеля, который ковырял свои бинты и играл с пальцами. Пауку так хотелось узнать, о чём он думает. Когда представление закончилось, все медленным шагом начали двигаться к выходу. Было слышно, как многие восторгались театром. Скульптор не изменился в лице, а вот принц немного смутился. – Что-то случилось? – спросил его Рэн. – А? – откликнулся он, будто только понял, что находится в общественном месте. – Всё нормально. Кстати, тебе понравилось? – Да. – Слушай, мне надо кое-куда отойти. Одному. Надолго. – Хорошо. Я буду ждать здесь. – Паук поклонился и пошёл к лавочке. – Вряд ли я вернусь скоро. Давай встретимся на верхушке той часовни ближе к вечеру. – он показал пальцем на не очень высокое здание. Скульптор кивнул, и Эмиель помахал ему рукой, удаляясь всё дальше.

***

Паук сидел на лавочке уже около часа. Видел, как люди проходили мимо, как гуляли за ручку влюбленные, как родители ругали детей за то, что те много ели сладкого. Рэн никогда еще не сидел так просто на месте и не наблюдал за окружающими. Он уже чуть ли не засыпал, но тут его потревожила маленькая девочка с заплаканными глазами. — Тётенька, вы не видели моего брата? — спросила она, хлюпая носом и протирая рукавом слезы. Юноша сначала подумал, что это не к нему обращаются, но тут же он вспомнил, что рядом никого нет, а он смахивает на девушку. — Как выглядит твой брат? — пытался помочь ей Рэн. — Он такой взрослый, полненький немножко и с такими же рыжими волосами как у меня. — Через каждое слово девочка начинала хныкать, и слёзы текли не переставая. — А ещё у него тут вот синяк. — Она показала пальцем на свой левый глаз. Скульптор не мог вспомнить, видел ли он кого-то похожего, но не смог этого сделать. Просто сидеть на месте и бездельничать не было толку, он решил помочь ей. — Где мне его искать? — Не знаю… Мы пошли гулять, а он ушёл куда-то и не вернулся. Он сказал мне ждать здесь и никуда не уходить, а я… боюсь одна оставаться. — Девочка продолжала плакать, а Рэн допрашивать её. — Он может быть дома? — Не знаю… — Где ваш дом? Может, я схожу и проверю? — Было бы здорово! Спасибо, тётенька! — Она вытерла последние слезы и села на место Рэна. Поболтав немного с ним, и сказав ему адрес дома и имя брата, скульптор побрел в этом направлении. На удивление, дом был весьма далеко. Придя к нему, Паук увидел довольно обычное здание, но выглядело оно небогато. Вокруг было много таких же домов, но именно этот внушал какие-то странные чувства. Юноша открыл скрипучую дверь, и в нос сразу ударил запах алкоголя. На грязном полу лежал рыжий мужчина лет 20 с пустой бутылкой в руке. Вокруг было темно, окна занавешены. Рэн подошёл к нему шлёпнул по щеке. Пьянчуга нахмурился и выругался вслух. — Ты… кхе… кто такой? — хриплым недовольным голосом спрашивал он, поднимая голову. Паук протянул ему руку, надеясь, что он поднимется за счет неё, но он лишь хлопнул по ней и начал огрызаться. — Ты кто такой я спрашиваю?! — Моё имя Рэн Вигельбуд. Вы Льюис Ханте? — А тебе какое дело? — Ваша сестра Вас ищет. Мужчина встал и поправил рыжие локоны. На левом глазу красовался синяк, а из его рта несло выпивкой. Хоть он и выглядел молодо, его голос был почти как у пропитого алкоголика. — И что? — равнодушно спросил он, пошатываясь на месте. Льюис подошёл к верхним полкам и, открыв их, достал ещё одну бутылку спиртного. — Вы её специально бросили там? — спросил Рэн, отнимая у него бутылку. Пьянчуга зашипел и принялся отбирать её, но Паук кинул её в стену, и тогда она разбилась. Льюис, увидев это, свирепо стукнул по столу, а потом полетел с кулаками на юношу. Тот увернулся и прижал его лицо к грязной стене, завернув руку за спину так, что она издала хруст. Когда пьяница более-менее успокоился, из его уст последовали огорченные слова. — Ты не понимаешь. Я ей не нужен. Не нужен такой. — Что вы имеете в виду? Льюис с грустью и жалостью посмотрел в пол. — Наши родители погибли на войне. Тогда Энн было всего 7. Я был так подавлен, что лишь бутылочка разливного спасала меня. Она-то мелкая была, такого расстройства у неё не было, а мне каждый день приходилось оставаться в таверне, чтобы хоть как-нибудь залечить рану. Сейчас у нас совсем нет денег. Меня уволили, а Энн до сих пор думает, что я работяга. Я решил, что ей будет лучше без такого беспомощного как я. Может… посидев она там ещё чуток какая-нибудь богатая баба бы её забрала к себе… Выслушав его речь, в которой через каждое слово был слышен его плачь, юноша присел на корточки рядом с Льюисом. — Вы ошибаетесь, — сказал он, и мужчина с ненавистью посмотрел на него. — Энн нуждается в таком брате как Вы. Она Вами восхищается и очень любит. — Да зачем я ей сдался?! У меня нет денег, чтобы её содержать! — Дело не в этом. Вы нужны ей и без денег. — Нет… Я…. — Единственное, что осталось у вас — это сестра. Хотите ли вы потерять и её? Льюис замолчал. Он нервно кусал губы и со слезами смотрел в пол. — И что же предлагаешь мне делать? — дрожа спрашивал он. — Устроиться на работу, принять всё так, как есть, и вернуть Энн домой. С последним я могу помочь прямо сейчас. Она ждет вас у театра. Рэн помог одеться Льюису, немного убрался дома, выкинув весь алкоголь из шкафчиков. Раздвинул занавески, и скромный дом начал освещать солнечный свет. Оба парня вышли из дома и направились к тому месту, где ждет Энн. Придя туда, Льюис поправил зеленый жилет и начал подходить к лавочке, на которой сидит маленькая девочка с рыжими короткими волосами в красном сарафане. Как только она его увидела, на её лице появилось невообразимое счастье. Она со всех ног понеслась к брату. Мужчина распахнул руки и присел, чтобы её поймать. Через секунду Энн уже была в его объятьях. Он крепко прижал её к груди, чувствуя, как девочка плачет ему на плечо. Он встал вместе с ней на руках, и её ноги оторвались от земли. И Льюис, и Энн плакали, обнимаясь. Рэн смотрел на это со стороны, и на его лице появилась краткая, но приятная улыбка. Когда мужчина опустил девочку, она посмотрела на Паука, и подошла к нему. Она встала перед ним и легким движением руки попросила присесть. Тогда их глаза стали на одном уровне. Энн улыбнулась и поцеловала в щечку юношу. Тот немного смутился, но ему было приятно видеть, что она счастлива. — Спасибо тебе большое! — поблагодарила она его и поднесла к его лицу красный цветок. — Это тебе. Рэн взял подарок и тоже поблагодарил девочку. Она засмеялась и побежала обратно к брату. Тот выглядел также счастливо и, поймав сестренку, начал её щекотать. Они ушли в сторону своего дома, смеясь и болтая на ходу. Паук проводил их доброй улыбкой.

***

Я всю жизнь думал, что одинок и никому не нужен. Мама и папа всегда были на работе, а я всегда один. Через пару лет, в мой день рождения они сообщили, что скоро на свет появится моя сестренка, или братик. Как же я был рад. Когда родилась Энн, я постоянно с ней гулял, одевал в платья, шил ей куклы. Я любил её больше всего на свете. Жизнь моя была прекрасна, пока не грянула война. Родители погибли, и мы с Энн остались одни. Я не спал ночами, бился руками о стены, крича от боли. Я чувствовал, что снова стал одиноким. Каждый вечер сидел в таверне, выпивал, и думал, что так излечусь. Я ошибался. Ужасно ошибался. Из-за этого я потерял сестру, работу, деньги. В последний день моего разочарования рядом со мной уже лежал нож, которым я хотел избавить себя от мучений, но потом появился он. Со странными волосами и пустыми глазами. Он выбросил весь мой алкоголь, избил, а потом сказал: «Вы ошибаетесь». Обычно мне все говорили, что я поступаю правильно, что не стоит жить если в жизни нет любви, но этот парень начал мне внушать обратное. Энн. Как я мог её оставить? Рэн — так он мне представился — отвел меня к сестре. Я прижал её и, наконец, почувствовал то, чего раньше никто не ощущал. Я чувствовал, что нашёл то, чего долго искал. Это было лишь благодаря этому парню. Он был немного странный, но именно он изменил мою жизнь навсегда…

Льюис Ханте

***

Перейдя по мостику речку, перед глазами Эмиеля возникло огромное поместье с парадным входом. Так как это был незапланированный поход в гости, ему пришлось предупредить дворецкого, что он тот самый будущий муж Корал Ланфай. Войдя на территорию жилища, он не увидел тех самых ярких оттенков в саду, какие были у него во дворце. Всё было выполнено в белых невзрачных тонах, присущих аристократии. Подойдя ко входу, его остановил дворецкий. — Прошу простить, Ваше Высочество, но госпожа пока не готова принимать гостей. Дайте ей пару минут. Эмиель кивнул и пошёл за поместье, где были посажены деревья и стояли лавочки. В руках он держал небольшую коробочку со своим чаем. Принц уже представил, что, возможно, скажет Корал. Наверное, она удивится, что Его Высочество расхаживает один по городу и делает свой чай. Возможно, она разозлится, что он пришёл незваным. Хотя, как можно угадать, что скажет человек, если ты совсем его не знаешь. Когда прошло минут 10, к Эмиелю подошла девушка с сопровождаемым её дворецким. Он кивнул госпоже и оставил их наедине. Девушка была очень высокой и статной, с гордо поднятой головой и аккуратно сложенными в замок руками у пояса. Её длинные волосы были цвета рябины, а узкая длинная челка чуть прикрывала её синие глаза. Чем-то она напоминала Рэна, — такая же «каменная», без единой эмоции. Принц сразу же встал, поприветствовав её. — Добрый день, — с улыбкой сказал он ей, но она не ответила тем же. Она лишь коротко кивнула. — Не хотите прогуляться? За их встречу она не сказала ни единого слова. Лишь шла и кивала головой. Девушка была в шелковом белом платье, и когда они поднимались по лестнице, она приподнимала его края. Корал была очень красивой, а ещё от неё вкусно пахло брусникой, но почему-то Эмиель не вдохновился её красотой. Помолчав пару минут, девушка вдруг заговорила. — Зачем Вы пришли? — спросила она, и принц замялся. — Да… просто так. Не надо было? — Я не люблю незваных гостей. — Я же Ваш жених как-никак. — И что? Юноша вдруг распахнул глаза и неловко запустил руку в свои волосы. Корал продолжила равнодушно на него смотреть, испепеляя взглядом. Улыбка с его лица пропала, глаза перестали излучать спокойствие и жизнерадостность. Это был не первый раз, когда Эмиеля заставляют винить себя. Далеко не первый. Девушка устало вздохнула и незаметно зевнула. — Так Вы пришли просто так? — спросила она, а её глаза будто слипались от скуки и усталости. — Не совсем. Я принес Вам чай. — Он протянул ей коробочку, и Корал взяла её в руки. Она приоткрыла коробку и увидела красиво упакованные травы. Тихо его поблагодарив, на протяжении всей прогулки она держала в руках чай. Когда они пришли к тому месту, откуда пришли, юноша встал перед ней. — Вы хотите выйти за меня замуж? — Он очень хотел задать ей этот вопрос, но подумал, что, наверное, он звучит грубо с его стороны. Однако, все равно спросил её. — Мне отвечать честно? — Да. Всегда отвечайте честно. — Тогда нет. Эмиель вновь раскрыл глаза, но на этот раз он вполне ожидал такого ответа. Он и сам-то не горит желанием жениться на той, кого не знает. Принц грустно посмотрел в пол, а потом вновь постарался улыбнуться хоть чуть-чуть. Девушка закатила глаза. — Вы думали, этот брак будет по любви? Конечно нет. Это лишь формальность, которая нужна лишь для сохранения рода. Мы не будем ходить за ручку по аллее, и не будем проводить вместе рождество. Мы так и останемся друг для друга лишь знакомыми, единственное, что у нас будет общее — это наш ребенок. И я и Вы не хотите брака, но думаете, у нас есть выбор? Юноша понимающе на неё смотрел. Он это понимал. Она говорила правду, без преувеличений, и это расстроило Эмиеля, хотя он был доволен её честностью. Ему хотелось услышать успокаивающие слова, которые обрадуют его, но в душе он также знал, что это будет ложь. Всё будет именно так, как сказала Корал. Эмиель поклонился ей и вышел из поместья с осадком внутри. Весь его счастливый настрой сменился тихим расстройством. Не совсем то, что он ожидал от встречи.

***

— Госпожа Ланфай, вы звали меня? — спросил дворецкий, подойдя к девушке. Она передала ему коробку с чаем, подаренную принцем. — Позвольте спросить, что это? — Чай. — Прекрасно. Хотите ли отведать его? — Нет. Я не люблю чай, — сказала она, уходя от дворецкого все дальше. За спиной она услышала его голос. — Тогда что прикажете делать с этим? — Оставь себе. Дворецкий посмотрел на разноцветные травы внутри коробки, и положил её в сумку.

***

Время 5 часов вечера. Эмиель сидел на теплом деревянном полу на верхушке часовни. Тусклое вечернее солнце освещало и грело его лицо. Облокотив голову на стенку, он начал закрывать глаза, но тут он услышал как на наверх кто-то поднимается. Это был Паук. Принц разлепил веки поднял голову, смотря на весьма улыбчивого юношу. — Боже, Рэн, это что улыбка блещет на твоем лице? — спросил он своим обычным слегка веселым тоном. Скульптор сел рядом с ним, подперев под себя ноги. В отличие от Эмиеля, он сидел как-то элегантно и скромно, в то время как принц грубовато опирался на выставленную вперед ногу. — Просто есть повод для неё. Он не смог не улыбнуться в ответ на его небольшую, но такую чистую улыбку. Тут же Рэн достал из-за спины цветок, подаренный Энн, и красиво поднес его к принцу. Он удивился этому. — Лилия? — нежно спросил он, забирая цветок, при этом легонько касаясь пальцами до кончиков пальцев скульптора. — Я слышал, что вы любите лилии, — сказал он, смотря в смущенные глаза Эмиеля. — Ах, да, спасибо. А за что? — За пролитый мною чай. Принц раскрасневшись усмехнулся, поднес к носу цветок и почувствовал его душистый аромат. — Так какой у тебя был повод? — поинтересовался он, смотря на улыбающегося Рэна. — Я просто ждал Вас и встретил девочку… Они сидели и смотрели друг на друга. Паук рассказывал историю, и Эмиель внимательно слушал и порой вставлял что-то своё. Порой был момент, когда принц не мог слушать то, что говорит его собеседник. Он просто любовался им. Это редкое зрелище, увидеть его таким живым. Это как радуга. Увидев её, все твои проблемы ненадолго исчезают, и ты смотришь на неё, любуясь. Но радуги не появляются каждый день, прямо как улыбка Рэна…