План C

1

Человек ревнив не тогда, когда любит, а когда хочет быть любимым. © Б. Джонсон

      Арсений лежал в постели, пытаясь уснуть. Слишком насыщенный вечер. Слишком много эмоций. Слишком много непонятных мыслей. Завтра приедет Антон, установит «жучки» и камеры. А сегодня надо поспать. Арсений закрыл глаза и глубоко вздохнул.       Внезапно раздалась привычная мелодия мобильного. Попов лениво потянулся за телефоном.       — Юля, — зачем-то вслух произнес он.       Граф гавкнул и ободряюще посмотрел на хозяина.       — Думаешь, стоит поднять?       Пес склонил на бок голову.       — Ладно.       Арсений провел пальцем по экрану, принимая вызов.       — Да.       — Привет, Арсюша! — прочирикала девушка. — Как дела?       — Привет. Бывало и лучше.       — Что-то случилось? — поинтересовалась Юля и, не дожидаясь ответа, добавила: — Хочешь, я приеду?       — Нет, — честно ответил мужчина.       — Нет?       — Ну, то есть не сегодня. Я уже лег спать и…       — Я возле подъезда, и мне холодно. Можно я поднимусь?       Арсений устало потер переносицу и прошептал:       — Заходи.       Спустя три минуты девушка по-хозяйски вешала свое легкое пальтишко в шкаф и без умолку рассказывала что-то о новом маникюре и белье с большой скидкой. Заметив, что Арсений почти ее не слушает, а лишь устало подпирает стенку, девушка подошла и обняла его.       — Хороший мой. Устал?       Арсений нехотя кивнул.       — Кого на этот раз мы разоблачаем? Чиновника? Безголосую певичку? Юного мажора?       — Никого.       — А где ты тогда успел так перетрудиться? — широко распахнула глаза девушка.       — Проблемы. Личного характера, — увильнул от развернутого ответа Попов.       — Жена?       — Нет.       — Тогда я ничего не понимаю.       — Не хочу тебя вмешивать. Я разберусь. Все будет хорошо.       — Мне кажется или ты сам себя сейчас убеждаешь?       Арсений молчал.       Юля стала на носочки и чмокнула Арсения в щеку. Это было так по-детски мило, что мужчина не смог сдержать улыбки. Он обнял Юлю в ответ. Поняв, что Попов оттаял, девушка зарылась руками в его волосы и притянула к себе поближе, заставляя слегка наклониться. Она поцеловала его в губы, а после принялась стаскивать домашний халат.       — Нет, Юль, не сегодня. Я так устал. Давай просто ляжем и поспим?       — Сень, я тебя не узнаю.       — Я тебя просил так меня не называть.       — Хорошо, Арсений, — с обидой произнесла девушка.       — Ну, перестань дуться. Пошли в спальню. Все мои футболки в твоем распоряжении. Я даже разрешу тебе надеть ту, с моей черепушкой.       Юля хотела было опять включить режим «веселой дурочки», но неожиданно даже для самой себя спросила:       — Ты не разрешаешь называть себя Сеней, потому что она тебя так называла, да?       Арсений на секунду застыл. Та интонация, которую вложила девушка в свой вопрос, говорила о многом. Например, о том, что режим собственницы уже запущен. О том, что это не просто ревность, а ревность, перемешанная с обидой — фирменный женский коктейль. А еще о том, что Юлия далеко не та наивная Юлька, с которой Арсений привык развлекаться, устав от семейной жизни. Перед ним сейчас женщина, которая осознала, что ее ни во что не ставят. Только этого ему сейчас не хватало.       — Нет, не поэтому, — мягко ответил Попов, взяв девушку за руку, — мне не нравится такое сокращение моего имени, и об этом многие знают. Давай я буду Арсом, Арсеном, Арсюшей, но только не Сеней, ладно?       Юля кивнула.       — Чур, я сплю с правой стороны кровати! — словно ребенок крикнул Арсений, наспех открывая дверь спальни.

2

Прости меня. И постарайся быть счастливым!.. © Антуан де Сент-Экзюпери

      Весь следующий день Антон провел в заботах. Он беседовал с теми, кто, по его мнению, мог желать Попову зла. Да, «жертвы» провокационных статей были в бешенстве от писанины Арсения, но никто из них не стал бы таким образом мстить. Так Антон чувствовал. В процессе разговора он прибегнул к небольшой хитрости: упомянул о привидениях и мышеловках, включал, как будто случайно, песни, строки из которых присылались. Но никто из собеседников не дал ответной реакции. Либо они гениальные актеры, либо чуйка не подвела Антона, и главного недоброжелателя Попова надо искать не там.       Приехав в офис, он застал Иру, изучающую «письма», пришедшие Арсению.       — Привет, — поздоровался Антон.       — Привет, — задумчиво протянула Ирина. — Знаешь, что странно? На них нет чужих следов. Отправитель не оставил ни потожировых следов, ни отпечатков. Может он догадывался, что Попов может обратиться в полицию или в частное агентство и перестраховался?       Антон ничего не ответил. Усаживаясь за свой стол, он подумал, что, наверное, все-таки к лучшему, что Ирка сразу перешла к делу, без этих неловких пауз и вопросов типа «как дела?». Но что-то внутри парня продолжало ёкать, напоминая, что так не должно быть, что они когда-то были близкими друзьями. Он одарил Иру оценивающим взглядом.       — Что? Что-то не так? — смущенно поинтересовалась девушка, посмотрев на свою кофточку.       — Нет, все так. Цепочка красивая. Раньше я у тебя такую не замечал, — небрежно ответил Антон.       — Правда? Это мне Захар подарил, — улыбнулась она. — И вот.       Ира протянула руку. На безымянном пальце правой руки было кольцо.       — Поздравляю, — выдавил из себя Антон.       — Ты будешь главной подружкой невесты? — решила пошутить девушка.       — Боюсь, тогда у твоих подруг не останется шанса словить букет.       — О да, и тогда звание почетного букетолова тебе обеспечено!       Звонкий смех наполнил кабинет.       У Антона внутри что-то перевернулось. Она такая счастливая. Что он в самом деле? Ему бы радоваться за нее, а не дуться, чай не подростки давно. Но осознание того, что этот прекрасный человечек скоро упорхнёт из его жизни, не давало искренне порадоваться за подругу. Он. боялся? Да. Он боялся одиночества. Боялся признаться себе в этом. Боялся замкнуться в себе. Дима — единственный друг. Но он большую часть времени так далеко. С Серегой они не так близки. А больше-то никого и нет, если не считать бывших девушек, с которыми он то сходился, то расходился, но нормальные отношения построить так и не смог.       Антон по-хозяйски распахнул окно и потянулся за пачкой сигарет. Сделав затяжку, он хотел было обратиться к Ире, но сильный приступ кашля не дал этого сделать. Его просто начало выворачивать от раздирающего бронхи першения.       — Антоша, — вскочила с места Ира, наливая в стакан воду из чайника, — на, держи, попей.       Антон сделал несколько неспешных глотков. Кажется, потихоньку, отпустило.       Ира достала из ридикюля баночку с таблетками.       — Вот. Я купила новую упаковку. Ведь прошлую ты выбросил… Антош, обещай мне, что будешь их принимать и бросишь, наконец, курить. Пожалуйста, ради меня. Я очень тебя прошу, ты мне так дорог, ты для меня как старший брат. Прости меня. Я такая дура иногда бываю.       Девушка обняла Антона за талию, уткнувшись в грудь. Маленькие слезинки выкатились из ее глаз, пачкая потекшей тушью светло-розовую толстовку Шастуна.       — Ириш, ну, что ты развела сырость? Прекрати.       Антон заглянул девушке в глаза, а после улыбнулся самой теплой улыбкой, на которую только был способен, и поцеловал ее в кончик носа.       — Чтоб отныне и навсегда больше никаких слез, договорились?       — Ты будешь пить таблетки? — вопросом на вопрос спросила Ира.       — Ладно, — неохотно согласился парень, принимая из рук девушки баночку с лекарством.

3

Если план «А» не сработал, у тебя есть ещё 32 буквы, чтобы попробовать.

      — Арс, — не поздоровавшись, проговорил в трубку Шастун, — я сейчас приеду установить «жучки». Ты дома?       — Да, дома, приезжай.       — У тебя есть что пожрать?       — Думаю, найдется. Сейчас проверю холодильник.       Антон услышал шаги Арсения, а после звук открывающейся дверцы рефрижератора.       — Так, есть плов. Ой, фу. Нет, плова больше нет. Граф, уйди, это не надо есть, отравишься. О, есть сыр, яблоки, банка икры.       — Чем ты своих женщин кормишь? Одними яблоками и сыром сыт не будешь. Короче, куплю пельменей. Научу тебя употреблять нормальную мужскую еду.       — Мы можем что-нибудь заказать, — начал было сопротивляться Попов.       — Не, я уже захотел пельмешей.       Спустя час Антон стоял на пороге Попова.       — Попов Арсений Сергеевич? Еду заказывали? Вот ваш заказ — пачка вкуснейших пельмешек. Получите — распишитесь.       Антон одарил Арсения солнечной улыбкой.       — Сто лет их не ел, — идя на кухню, произнес Арсений.       — Вкусняшка, за уши не оттащишь! А вот еще сметанка, — достал из рюкзака банку Шастун. — Ставь воду!       Арсений зашумел посудой, а Антон развалился на стуле, лениво поинтересовавшись:       — Больше писем от нашего меломана не приходило?       — Приходило, — буднично ответил Арсений.       Шастун подскочил на стуле:       — Как? И ты мне не сообщил?!       — В почтовом ящике была та самая строка, что мы нашли в бокалах. Видимо, решил продублировать.       — Как мило с его стороны, — заключил Шастун.       — В каких комнатах мы установим «жучки»? — спросил Арсений, погружая пельмени в кипящую воду.       — А, да, — опомнился Антон и принялся копошиться в рюкзаке. — Блять.       — Что?       — Кажется, я их забыл дома.       Арсений попытался сдержать улыбку, но ему это совсем не удалось.       — То есть ты. Ехал ко мне. Чтоб установить прослушку. И забыл дома эту самую прослушку?       — Ну да, — пожал плечами Антон.       — Зато купил пельмени?       — Ну да.       — То есть поесть победило в гонке с профессионализмом?       — Ну да, — машинально произнес Шастун и тут же опомнился, — ой, Арс, не начинай, ну забыл и забыл, я сегодня заработался. Ты посолил?       Арсений рассмеялся.       — Кто не работает, тот…       — Ест, — закончил Антон, широко улыбнувшись.       Когда пельмени сварились, Антон взял тарелки и по-хозяйски принялся накладывать.       — Ну че, Арс, как оно? Это тебе не роллы-шмоллы и пиццы-хуицы. Продукт, проверенный временем и одобренный мной. Давай сметанкой полью.       Арсений кивнул и закрыл глаза от удовольствия. Он так давно не ел такой простой и вкусной еды. Шастун будто вернул его в счастливые студенческие годы. Будто ему снова двадцать, и весь мир на ладони.       Антон наблюдал за Арсением и улыбался. Он был готов отдать всю порцию своих пельменей за это умиротворенное и счастливое лицо своего клиента. «Арс, тебе идут эти ямочки на щеках» — подумал Антон.       — Знаешь, а Ира не любит пельмени, — зачем-то произнес Шастун, а когда опомнился, что сморозил глупость, почувствовал вопросительный взгляд Попова. Деваться было некуда, и он пояснил:       — Они ей напоминают маленьких белых мышат.       Арсений округлил глаза и посмотрел на оставшуюся в тарелке парочку пельменей.       — Пожалуй, я все.       — Ой, какие мы впечатлительные, — подколол парень.       — Пельмени это, конечно хорошо, но… — внезапный громкий шум из спальни не дал Арсению закончить мысль. — Ты слышал?       — Да, — насторожившись, ответил Антон.       Звук усилился и начал напоминать нечеловеческий хрип. Мужчины встали и, переглянувшись, направились к источнику звука. Оба были не на шутку обеспокоены. У дверей спальни они отчетливо услышали:       — Дие ратионем!       — Это «час расплаты» на латыни, вроде, — прошептал на ухо Шастуну Попов. Он был готов поклясться, что слышал подобный звук раньше. Это напоминало голос из телефонной трубки.       Антон нажал на ручку двери спальни, но журналист его остановил.       — Антон? А, Антон? И какой у нас план? — теряя самообладание, спросил Арсений.       — План А был успокоиться и перестать паниковать. Как видишь, мы его успешно провалили. План В — бежать отсюда, но согласись, глупо бежать из твоей же квартиры. Знаешь, Арс, на такие случаи у меня всегда заготовлен план С, — изображая уверенность заявил Шастун.       Резким движением он открыл дверь.       — Кто здесь? — отрывисто спросил Антон.       — Тебе не кажется, что глупо спрашивать в темноте, кто здесь? Американских триллеров пересмотрел что ли?       Антон закатил глаза и нажал на выключатель света.       Звук резко стих, будто не было его вовсе. Детектив начал осматривать помещение. Арсений стоял в дверях, все еще не решаясь зайти. Ощутив на себе вопросительный взгляд Шастуна, он все же зашел в комнату.       — Шелковое постельное белье, кто бы сомневался, Арсений Сергеевич, — резюмировал Антон, поднимая покрывало на кровати. — Не скользко?       — Нет, в самый раз. Хочешь полежать?       — Мое место с Графом на коврике. Куда уж нам до голубых кровей.       — Ну, зачем так категорично, — сложил руки на груди Попов.       За этими милыми подтруниваниями тревога рассеялась.       — Давай отодвинем кровать, я хочу посветить фонариком в тот угол.       Антон стал на четвереньки и направил подсветку мобильного под кровать. Арсений тем временем отодвинул шторы и проверил все углы в попытках найти кого-то или что-то.       — Арс, — протянул Шастун, — а сколько лет твоему ребенку? Только не говори, какая разница. Если я спрашиваю — значит это важно в данный момент.       — Три. Три годика, — ответил Арсений.       — Значит радионяня ей уже не нужна?       Арсений недоумевающе посмотрел на Антона.       Парень встал и протянул журналисту гаджет, в котором так сильно нуждается большинство молодых мамочек.       — Это радионяня? — уточнил Попов.       — Ты отец, тебе виднее, — взмахнул руками парень.       — Но у нас не было этой штуковины. Это не наша.       — Значит тебе ее подбросили, и сейчас эти звуки доносились именно отсюда. А прикинь, Арс, если бы ты лег спать, и тут ночью тебе как закричат: «Час расплаааааты, АХАХАХ».       — Я бы обосрался, — коротко ответил Арсений.       — Что за выражения, Ваше гуманитарное высочество, Арсений Сергеевич, — заключил Антон. — А давай в ответочку поорем. Ой, батарейки сели, не судьба.       — Какая досада, — задумчиво протянул Арсений, разглядывая гаджет.       — Твой меломан где-то рядом сейчас, ты же осознаешь это? Возможно, он даже слышит нашу беседу. Прошаренный чувак. Не вижу смысла в «жучках» теперь.       Тон Антона звучал настолько ровно, что Арсению захотелось подойти и встряхнуть его за плечи. Вместо этого он произнес:       — Рядом?       — Ага, — зевнул Шастун, — радиус действия радионяни метров сто, не больше.       Попов подскочил к окну.       — Ну да. Ну да. Он стоит под твоим окном и ждет тебя как Ассоль Грея. Арс, это бесполезно.       — Но надо же что-то делать.       — Кажется, настало время побеседовать с твоей домработницей.