План C

1

Иным людям и семи лет не хватит, чтобы хоть сколько-нибудь понять друг друга, иным же и семи дней более чем достаточно. © Д. Остин

      Антон не помнил, как оказался дома. Он вообще ничего не помнил из событий прошедшей ночи. Хотелось лишь пить, лежать и не с кем не разговаривать. Осознав, что стакан воды сам себя не принесет, Шастун отбросил одеяло и, поежившись, неуверенно встал на ноги.       На кухне у плиты разлегся Граф. Антон подмигнул ему и вылил остатки воды из чайника в кружку. По мере утоления жажды, память восстанавливала ход вчерашнего вечера. Воспоминания оборвались на моменте, когда он, театрально жестикулируя, кричал на Арса у черного входа. Антон поплелся обратно в комнату.       «Как я попал домой? Где Арсений? Кто меня раздел и спать уложил?» — ответы на эти вопросы детектив решил найти в телефоне.       Арсений       00.07       Антон, ты где? Не дури. Давай я вызову тебе такси.       Антон       00.08       …       Арсений       00.08       Эти точки — моя фишка)) Я засужу тебя за плагиат)))       Антон       00.13       …       Арсений       00.14       Мы оба были не правы. Давай поговорим. Жду тебя на стоянке возле своей машины.       В 00.25 с телефона Антона был совершен звонок Арсению длительностью меньше минуты. Шастун, хоть убей, не мог вспомнить, что звонил журналисту.       — Граф, признавайся, как я попал домой?       Засмотревшись на пса, Антон коснулся сенсорного экрана, не заметив, как производится вызов контакта «Арсений».       — Антон? — раздалось из трубки.       — Бля, — хлопнул себя по лбу Шастун, но отступать было некуда, и он прижал телефон к уху:       — Привет, Арс.       — Как дела? — поинтересовался Попов, заметив, что собеседник не в лучшем расположении духа.       — Арс, как я попал домой?       — Я тебя привез на такси.       — А ты где?       — Отъехал по делам.       Антон замялся, но после непродолжительной паузы выдал:       — Нам действительно нужно поговорить.       — Буду через час. Дождешься?       Шастун кивнул, забыв, что собеседник его не видит.       — Антох?       — Дождусь, — коротко бросил детектив и отсоединился.

***

      — Держи, — Арсений протянул пакет полный продуктов.       — Я уже позавтракал, — буркнул Антон.       — Водой? — улыбнулся Арсений.       — Не могу смотреть на еду. Кажись, перебрал вчера, — признался Шастун.       — Судя по тому, что уснул за барной стойкой — да, — удаляясь на кухню, припомнил журналист.       — А потом проснулся, набрал тебя и начал умолять: «Арсюшка, отвези меня в постельку?» Так что ли?       — Нет. Мне позвонила официантка с твоего телефона. Ты держал его в руках, когда вырубился. Кстати, почему ты не ставишь пароль? Вдруг украдут или потеряешь. Уверен, что у тебя там немало информации.       — Мне нечего скрывать. В отличие от тебя.       — Да?       — Да, — с невозмутимым выражением лица ответил Антон.       — Даже факт исчезновения Юли? — прищурился Арсений.       — Арс, я не мог сказать тебе, потому что меня об этом попросил Сергей. Так было нужно. Ты мог бы начать совершать необдуманные действия и навести на себя еще большие подозрения…       — То есть ты меня все-таки подозреваешь, — перебил Попов.       — Нет.       — Какой тогда у меня мотив по версии еще толком не начавшегося следствия?       — Не знаю, какая версия у следствия, но некоторые личности на вчерашней тусовке считают, что Юля, прыгнув к тебе в постель, узнала что-то такое о твоей персоне, что, по твоему мнению, никому не положено знать. И ты решил от нее избавиться.       — Кто так думает?       — Арс, они все гнилые. Улыбаются — а за спиной обсуждают и осуждают. Хотя чего я ждал от сборища борзописцев?       — Ты не ответил, — напомнил Попов.       — Да та, с красными губами, которую ты лапал у черного входа.       — Еле от нее отделался.       — А этот твой Леха…       — А что он? — напрягся журналист.       — Он знает что-то о том, что тебя запугивают. Слышал, как он рассказывал своему дружку, мол у тебя крыша поехала, и скоро он накатает об этом статейку. Все ждут крах акулы пера. Браво, Арс, ты добился признания! — всплеснул руками Антон.       — Без комментариев, — отвернулся Попов.       — А я думал, что журналисты ненавидят эту фразу и…       — Послушай, — внезапно обернулся Арсений, — я прекрасно знаю, в какой сфере работаю. Это была лишь вершина айсберга из людской желчи и лицемерия. Добро пожаловать в мой мир, Антон.       Шастун открыл окно и закурил. Арсений раскладывал продукты, искоса поглядывая на парня.       Приступ кашля вновь настиг Антона, заставляя согнуться. Лицо покраснело, слезы подступили к глазам. Попов взволнованно подскочил к Шастуну, присаживаясь на корточки.       — Антон! Антон! Посмотри на меня! Воды? Я налью воды. Что с тобой? — запаниковал журналист.       Антон лишь отмахнулся, показывая жестами, чтоб его оставили в покое.       — Сейчас пройдет, — задыхаясь, сел на пол парень.       Арсений присел рядом и положил руки на плечи Антона. Шастун попытался отстраниться, показать, что справится сам. Но факт оставался фактом: его действительно стало мгновенно отпускать от этой пустяковой, но такой важной поддержки.       Через пару минут Антон прикрыл глаза от облегчения.       — Больше никаких сигарет, — резюмировал Попов, забирая пачку себе в карман.       — А где ты шлялся утром? — решил переменить тему детектив, во избежание нежелательных вопросов.       — Я ездил по делам.       — По каким таким делам? Ты под подозрением. Лучше в ближайшее время не посещай места, которые не обеспечат тебе алиби.       — А у меня есть алиби: кассовый чек. Я был в магазине.       — Ни дня без шоу-рума, да, Попов? — улыбнулся Антон.       — Нет, я покупал кое-что другое.       — Продукты куплены в гипере возле моего дома за десять минут до твоего прихода. Внимание вопрос: где ты был целое утро?       — Выключай детектива, Тох. Направь свои дедуктивные методы в другое русло.       — Слушай, а почему ты не переживаешь по поводу Юли? Пропала и пропала? Ты настолько ее не воспринимал всерьез, или эта профессия сделала окончательно из тебя сухаря?       — Ты опять меня подозреваешь.       — Я пытаюсь разобраться. Это разные вещи.       — Я покупал зеркалку.       — Чего? — переспросил Шаст.       — Фотик. Ты мой вчера залил вискарем. Проще купить новый, чем отремонтировать этот.       Антон поднял брови.       — Бля, прости, я даже не помню этого. Вычти это из моего гонорара.       — Да забей.       — Нет, Арс…       Шастун хотел было привести весомые аргументы, но звонок Сергея его отвлек:       — Алле, Серег. Да. Опечатали? Да, Арсений рядом. Говори, я ему доверяю.       Арсений посмотрел в напряженное лицо Антона. Его гримаса не выражала ничего ободряющего.       — Я тебя понял, — добавил Шастун и отсоединился.       Несколько секунд они молчали. Попов не выдержал:       — Антон, что?       — Против тебя найдены улики в ее квартире. Это не телефонный разговор. Мне надо съездить к Матвиенко.       — А на какой квартире они были? — уточнил Арсений.       — А у нее их несколько что ли?       — Есть квартира, в которой мы встречались, когда я жил с женой. Я снимал ее для нее. Оплатил на год вперед, так как хозяева уезжали за границу. Но Юля хотела собственное жилье. Свою квартиру она купила полгода назад.       — У тебя есть ключи от той, что ты снял? — напрягся Шастун.       — Да, но они дома у меня.       — А она бывала на съемной квартире после приобретения жилья?       — Ага. Юлька часто там ночевала, потому что рабочие делали ремонт в ее собственных апартаментах. Говорила, что она очень уютная, но крохотная. Тем не менее, практически все наши встречи проходили именно там. У меня дома Юля была раза три от силы. Насколько я помню, срок аренды истекает через 1,5 месяца, поэтому мы не торопились забирать оттуда свои вещи.       — Собирайся, Арс, — приказал Антон, выходя из кухни.

2

Человек, который нанимает детектива, всегда должен быть в списке подозреваемых. © С. Ларссон

      Машина Арсения стояла у подъезда Антона. Попов нажал на сигналку и жестом указал детективу на переднее сиденье. Шастун пристально посмотрел на журналиста.       — Тачку со стоянки ресторана ты тоже за утро успел забрать?       — Ну да. Вызвал с утра такси, приехал к банкетному залу, а потом на ней поехал в торговый центр.       — Понятно, — протянул Шастун.       — Ты все-таки не доверяешь мне, — спустя пару минут резюмировал Попов.       — Арс, почему я должен оправдываться? Работа у меня сейчас такая: все подвергать сомнению, перепроверять лишний раз. Если тебе интересно, то спросил я это лишь для того, чтобы удостовериться, что камеры наружного наблюдения во дворе ресторана зафиксировали твое появление там сегодня утром и обеспечили алиби. Закрыли тему. Едем к Сереге в отделение. Я все быстро узнаю, потом рванем к тебе на квартиру за ключами от съемной хаты.       Арсений молча вбил в навигатор продиктованный адрес и включил радио.       Возле отделения не было, где припарковаться.       — Ну вот, а говорят, менты плохо живут, — констатировал Арсений, выворачивая руль. — Заметь, и тачки не из дешевых.       — Напиши об этом статью, — засмеялся Шастун.       — Если твой друг потом не пришьет мне какое-нибудь дельце — обязательно напишу.       — Так, давай я выйду здесь, а ты поезжай в ближайший двор. Как вернусь — наберу.       — То есть ты меня с собой не возьмешь?       — Не думаю, что Серега будет откровенен в присутствии тебя. Арс, по-хорошему, ты уже должен сидеть в СИЗО как подозреваемый. Сиди лучше здесь и не рыпайся. До связи.

***

      — Здравия желаю, Сергей Борисович, — приставляя ладонь к голове, отрапортовал Шастун.       — К пустой голове руку не прикладывают, — бросив короткий взгляд, заявил Матвиенко. — Проходи, садись.       — Ого, как официально. Судя по всему, ты не в духе.       — Шаст, давно ты этого Попова знаешь? Я все понимаю, это твой клиент. Ты получишь неплохие бабки, в конце концов. Но ведь я сейчас по другую сторону баррикад.       — Серег, давай по порядку. Что против него имеется?       — Ох, Тох, слетят мои звездочки однажды за мою доброту…       Матвиенко начал рыться в стопке бумаг. Найдя нужную, он произнес:       — Твой Попов прислал своей любовнице накануне письмо с угрозой физической расправы, ты знал?       — Когда это было?       — В ночь с 18 на 19.       — Серый, в эту ночь у него не было ноута. Так получилось, что он ночевал у меня.       — А телефон? Неужели ты думаешь, что электронное письмо нельзя отправить с мобилки?       — Примерно с двух до четырех мы пили у меня на кухне. К телефону он не притрагивался.       — Твои слова к делу не пришьешь. Угроза была отправлена в 3.32 ночи на рабочую почту Юли.       — Можно прочитать? — попросил Антон.       — У дружка своего в телефоне прочитай, — отмахнулся Матвиенко.       Антон резко встал, набирая номер Арса.       — Алле, отвечай быстро и по сути: у Юли один адрес электронной почты или два? Ок. Ты писал ей что-нибудь на почту? Угу. Когда она тебя кинула, какое число было? Понял. Письмо от нее сохранилось? А ноут из квартиры ты какого числа ездил забирать? Ну, окей.       — Что бы ты сейчас ни сказал, Антон, к алиби Попова это не будет иметь никакого отношения, — заявил Матвиенко.       — Давай ты выслушаешь меня сейчас как своего друга, а потом примешь решение как следак.       Матвиенко кивнул. Антон, маршируя по кабинету, попытался сложить пазл:       — Итак. В ночь с 17 на 18 сентября Юлия ночевала в квартире у Арсения. После этой ночевки мы нашли в квартире радионяню, с помощью которой запугивали журналиста. Юля была последней посетительницей спальни Арса. Внимание вопрос: не так ли случайно ее исчезновение? Идем дальше. 19 вечером Юля пишет Арсению на электронную почту, что мол пришла им пора расстаться. Я читал это письмо, в нем нет ничего такого, кроме банальной женской обиды. Ты считаешь, девушка, которой ночью ее любимый человек прислал письмо с угрозой физической расправы, будет сидеть весь день молчать, а потом напишет легкое и ненавязчивое письмецо, а-ля «Сеня, давай до свидания»? Что кстати ей прислали?       — Арсений Попов пообещал закопать ее в лесу, если кто-нибудь узнает о том, что никому не следует знать. Там было еще много чего, письмо с ярко выраженной агрессией, — пояснил Матвиенко.       — 20 или 21 Юля исчезает. Письмо с угрозой вы находите у нее на рабочей почте. Расстается с Арсением она со своей личной. Тут либо Арс дурак, писать туда, куда менты полезут в первую очередь, либо она полная дурочка, что решает проблему путем расставания.       — В том-то и дело, Антон. Она не успела прочитать письмо с угрозой. А после этого пропала.       — Можно ведь проследить, с какого устройства и с какого браузера была совершена отправка, — задумался Шастун, усаживаясь на подоконник.       — Уже. Браузер хром. Айпи указывает на квартиру Попова.       — В которой он в ту ночь не ночевал, — закончил детектив.       — Мы отправили запрос по камерам у него во дворе, отправим такой же и на расположенные в твоем доме. Но ты пойми, с помощью программы письмо может отправиться автоматически через заданный промежуток времени. Этот журналюга мог спокойно написать его и позвонить тебе с просьбой приехать, тем самым обеспечивая себе алиби. Мысли трезво, Шастун. Не все то белое, что хочет им казаться.  

3

Во всём мне хочется дойти до самой сути. © Б. Пастернак

      Выйдя из отдела, Антон долго и задумчиво смотрел, как Арсений, сидя за рулем, с кем-то болтает, жестикулируя и улыбаясь. «Наверное, с дочкой разговаривает. Не следует их прерывать» — решил Шастун, разыскивая сигарету.       Небо хмурилось. Питерское небо было вечно чем-то недовольно. Солнце оставило все попытки прорваться сквозь серые густые облака.       Антон глянул на часы. 16.13. Почти вечер.       — Как мои дела? — поинтересовался Арсений, когда Шаст захлопнул за собой водительскую дверь.       — Отвратительно, — правдиво заявил детектив.       — Все настолько плохо? — не унимался Попов.       — Поехали за ключами. Нет времени объяснять.       Антон всю дорогу просидел, отвернувшись к окну. Он не мог разобраться в себе. Не мог понять, стоит ли настолько сильно доверять Попову или нужно, все-таки, задуматься о логичных доводах Матвиенко. А главное, что из сегодняшней беседы с Сергеем следует рассказать, а о чем лучше промолчать.       — Ты так и будешь молчать? — спросил Попов, остановившись на светофоре.       — Арс, можно твой телефон на пару минут? Мне нужно зайти на твою почту.       — На рабочую или личную?       — На ту, с которой ты отправлял письмо Юле в ночь, когда приехал ко мне, — пристально глядя в глаза, быстро проговорил Шастун.       — Я не писал и не звонил ей. Бери, проверяй, — не моргнув глазом, протянул телефон журналист.       Антон медлил.       Ни один мускул на лице Попова не дрогнул. Он следил за дорогой, наблюдая боковым зрением, как парень борется с собой.       — Давай разблокирую, — протянул руку Арсений.       — Не надо, — ответил Антон, вкладывая мобильный в открытую ладонь.

***

      Наспех осмотрев свою квартиру, Арсений заключил, что в его отсутствие ничего нового или подозрительного не произошло. Он взял с верхней полки шкафа-купе ключи и, повернувшись, столкнулся лоб в лоб с Антоном.       — Арс, что за привычка не закрывать входную дверь?       — Так я же всего на минуту забежал, — оправдался Попов.       — За минуту можно примерно 60 ножевых ранений нанести. Дедуль, ты совсем нюх потерял.       Арсений недовольно закатил глаза.       — Почтовый ящик проверил? — направляясь к выходу, спросил Антон.       — Да. Пусто.       — Не забудь закрыть дверь. Жду у машины.       Путь до съемной квартиры оказался недолгим. Открыв дверь подъезда, Антон томно вздохнул, осознав, что лифта нет.       — Какой этаж? — поинтересовался он.       — Четвертый, — обгоняя детектива, ответил журналист.       — Очень надеюсь, что сейчас мы откроем дверь, а твоя Юля будет валяться в кроватке, бросая дротики в твою фотку на стене. И ее исчезновение — это лишь желание побыть наедине с собой, разобраться в своих чувствах или как там девушки эту хрень после расставания называют…       Вопреки надеждам Антона, квартира оказалась пуста. Шастун, уставившись на огромную кровать, которая занимала почти все пространство маленькой спальни, заявил:       — Вот это траходром!       Плюхнувшись на нее с разбегу, он разлегся в позе звезды. Арсений стоял в дверном проеме и, улыбаясь, наблюдал за восторгом парня. Внимание детектива привлекли фото на комоде. Юля и Арсений. Точнее счастливая Юля и почти везде сдержанный и безэмоциональный Арсений. Рядом стояла шкатулка. Антон потянулся за ней. Открыв, он обнаружил пару золотых колец, браслет, подвеску в виде ангела, серьги и небольшую брошь из белого золота.       — Это все ты ей подарил, — скорее не спрашивая, а утверждая, изрёк Шастун.       Арсений кивнул.       — Наверное, она собрала это в одну шкатулку, чтобы вернуть тебе, — продолжил Антон.       Попов пожал плечами. Подойдя ближе, он взял в руки подвеску в виде ангелочка и покрутил ее в пальцах.       — Когда я был маленький, я любил падать спиной в сугроб, и, двигая руками и ногами, изображать ангела. Потом я вставал и долго любовался полученным результатом. Ты сейчас в этой позе очень напоминаешь мне меня десятилетнего. Только снега не хватает, — с теплом глядя на Антона, признался Арсений и добавил: — Да, снега не хватает. И еще ремня отцовского за мокрую куртку и сапоги.       Антон рассмеялся, а журналист тем временем приподнял край джемпера, и, обнаружив, что надел сегодня именно джинсы с ремнем, многозначительно посмотрел на Антона, берясь за пряжку.       — Эээ, — отползая и изображая страх, замахал руками Шастун.       — Ангел, я пошутил, — расхохотался Арсений.       — Арс, — в своей манере протянул Антон. — Зачем ты дарил своей любовнице столько побрякушек? Лучше б на жену тратился.       — Я и на жену тратился. Люди говорят «я тебя люблю» по-разному. «Возьми зонт, сегодня пасмурно». «Я купила твой любимый творожный десерт». «Собирайся, я пока машину прогрею». В моем случае это выражалось в виде дорогих и не очень подарков. Такая своеобразная любовь, заключенная в короткое «это тебе». Только в сказках после «я тебя люблю» бывает «и жили они долго и счастливо». В реальной жизни после этих слов все только начинается. Печально, что нам с самого детства не внушают, что за счастье нужно бороться, что оно не свалится тебе на голову, как снежный ком, а если и свалится, то непременно растает, если ты не приложишь усилия, чтоб сохранить его. Я свое не сберег. Потому что не старался. Или не хотел.       Арсений, потупив взгляд, на мгновенье замолчал.       — К чему я это все? Ах, да. Когда я дарил Юле все эти безделушки, ее глаза наполнялись счастьем. Я замещал ими то, чего не мог дать духовно. Жаль, что с женой так не прокатывало. Семейное счастье не купишь под видом брюликов, дизайнерских сумок, дорогих автомобилей. В реальной жизни есть не только Gucci, iPhone и Michael Kors. Но и Coldrex, Contex и Tampax. И, конечно же, любимые носки, купленные случайно в соседнем магазине на распродаже. И знаешь что? Лучшие моменты жизни без торговой марки и слогана, их нельзя заказать с доставкой на дом. Я это только сейчас понял, Тох. Не хочу больше слушать про Майями и Ниццы от коллег и «типа друзей». Лучше расскажи мне еще раз, как проспал пару у декана или споткнулся на сцене при получении диплома. И мы снова вместе посмеемся. И теперь уже я стану чуточку счастливее…       Антон не знал, что ответить. Все слова, приходящие в голову, казались ничтожными по сравнению с речью Арсения.       — Теперь я понимаю, почему ты работаешь журналистом, — не ожидая от себя, произнес Шастун.       — Почему? — не понял Попов.       — Потому что у тебя есть удивительная черта доходить до самой сути.       Арсений мягко улыбнулся и прервал, засмущавшись, зрительный контакт.       Антон слез с постели и подошел к маленькому журнальному столику в углу комнаты. На нем стоял нетбук, а рядом лежала стопка глянцевых журналов. Шастун отрыл крышку гаджета и случайно сбросил журналы на пол. Попов поспешил помочь со словами:       — Почему-то я не удивлен.       Антон наспех собирал журналы. Из одного из них выпали бумажные нарезки. Арсений завороженно взял несколько фрагментов.       — Это мои статьи, — констатировал он.       — Смотри, Арс, вырезанные буквы из заголовков, — указывая на литеры, сложенные в другой журнал, сообщил детектив.       Журналист опешил. Он не мог поверить в реальность происходящего. Спустя несколько секунд Арсений сунул руку в нишу под столиком, где обычно Юля оставляла для него милые послания, если уходила раньше.       Там лежал конверт. Один из тех, что Арсений уже получал. Шестой конверт.