План C

1

Луна — отражение глаз. Когда двое смотрят на нее с разных концов земли, они непременно встречаются взглядами. © Э. Сафарли

      Попов взял в руки послание. Пальцы не слушались, у него не получалось аккуратно вскрыть конверт. Антон вырвал письмо и одним движением оторвал заклеивающий клапан. Листок выпал. Арсений поднял его и прочел:       — Take me to church, I'll worship like a dog at the shrine of your lies.       — О, я знаю эту песню! — воспрял духом Шастун.       — Hozier?       — Ага. Можешь дословно перевести?       — Отведи меня в храм, я буду служить, как пес, перед святыней твоей лжи…       — Арс, тебе не кажется, что очень интересная ситуация складывается?       — Юля? Все эти письма слала мне Юля? И запугивала меня тоже она? А теперь уехала, чтобы меня обвинили в ее исчезновении? Так?       — Или твой тайный недоброжелатель хочет, чтобы мы так думали.       — Что? — не понял Арсений, садясь на край кровати.       — Ну, смотри. Ключи постоянно находились у тебя дома. Этот некто может тайно проникать к тебе в квартиру, чтобы пугать, оставлять послания на зеркале, подкладывать радионяню. Так что ему мешает подкинуть сюда вырезки и конверт или послать с твоего ноута письмо с угрозами Юле, когда ты не ночевал дома?       — Пароль. У меня на ноуте и почте стоит пароль.       — Так, Арс, ты сейчас испортил мою версию! Если бы тут был Серега, он бы однозначно увез тебя в СИЗО.       — Ну, прости. Я не меньше твоего хочу разобраться.       — А были те, кто знает твой пароль или может подобрать? — с надеждой спросил Шастун.       — Не думаю. Это слишком конфиденциальная информация. Разве что поработал хакер.       — Я отправлю Ире. Она вроде должна завтра вечером прилететь, — фотографируя текст, сообщил Антон.       — Откуда прилететь?       — С твоей малой родины. И с той самой деревеньки, в который ты…       — Не продолжай, — остановил журналист.       — Сдается мне, кто-то всерьез решил повесить все на исчезнувшую Юльку, потому что… Мы вышли на правильный след?       — Разложи мне все по полочкам. У меня все перепуталось в голове. Поехали поужинаем? Я угощаю.       — Ладно, погнали. Только до конца осмотрим квартиру.

***

      Официант терпеливо отвечал на все вопросы Шастуна, изучающего меню. Арсений мог бы легко помочь ему с выбором блюда, но не хотел. Его очень забавляла вся эта ситуация: Антон, по слогам читающий названия блюд и официант, на лбу которого проступила испарина от напряженных разъяснений и натужных улыбок.       — А это че такое? Брускетта? — продолжал допрос Антон.       — Это традиционное центрально-итальянское простонародное блюдо: ломтики хлеба предварительно обсушивают до прожаривания на гриле, решётке или на сковороде без масла. Идеально для приготовления брускетты подходит чиабатта, — затараторил официант.       — Так, подожди, как тебя там? — парень прочитал на бейджике имя. — Алексей. Мы еще с брускеттой не разобрались, а ты мне про какую-то чиабатту начинаешь. Ладно, вот это что: курица Парминьяна?       — Запеченые куриные грудки в томатном соусе с пармезаном, — ответил Алексей.       — Курица с сыром значит. Стоит как четыре целые замороженные курицы. Арс, ты видел эти цены? А это что? Тор-тел-ли-ни, — произнес по слогам Шастун.       — Итальянские пельмени из пресного теста с мясом, сыром или овощами, — монотонно ответил официант.       — О, пельмешки! Ого, ценник! — округлил глаза Антон.       — Да не обращай внимая на стоимость блюд, Антох. Заказывай, что нравится, — развалившись на диванчике, улыбнулся Попов.       — Чувствую себя элитной шлюхой, — прищурился Шастун и обратился к Алексею: — И часто он сюда девок водит?       Официант опустил глаза в пол. Арсений решил закончить спектакль и, наконец, сделать заказ:       — Нам, пожалуйста, две карбонары и бутылочку Ламбруско. Десерт выберем позже.       — Ты же за рулем, — справедливо заметил Антон.       — Но ты же не за рулем, — подмигнул Арс.       Уплетая за обе щеки, Антон с набитым ртом разъяснял ход своих мыслей по поводу расследования. Чем больше говорил парень, тем грустнее становилось лицо Попова. Многие факты действительно указывают на его причастность. Подливая Антону в бокал еще вина, Арсений спросил:       — Антон, почему меня до сих пор не допросили?       — Скорее всего, это сделают завтра. Я настоятельно просил Серегу не трогать тебя сегодня. И, как видишь, не зря, — выпалил Шастун.       — Вижу, — хмыкнул Попов.       — Давай еще этот, тирамису, и домой. Что-то я устал сегодня.       — Устал сидеть в ресторане и уплетать вкусняшки? — решил разрядить обстановку журналист.       — Да в целом заколебался, — на полном серьезе ответил Антон, потирая глаза.       Покончив с десертом и допив третий бокал игристого вина, Шастун встал из-за стола и тихонечко икнул.       — Ох уж эти пузырьки, — улыбнулся он.       Арсений рассмеялся. Не дожидаясь счет, он оставил деньги на столе и направился за Антоном в сторону выхода.       — Чем ты меня опоил? — заявил Шастун, растерянно разглядывая стоянку в поисках машины Арсения. — Вокруг меня весь мир кружит.       — Это итальянское игристое вино. Ты просто выпил бокал до того, как нам принесли закуску. Не переживай, скоро пузырьки выветрятся. Садись в машину.       Антон обнаружил, что стоит прямо возле объекта поисков. Стукнув себя по лбу, он сел на переднее сиденье.       — Арс, все-таки у тебя крутая тачка. Давай ты мне ее подаришь в качестве гонорара, если я доведу твое дело до победного финала, а?       — Нет, Антош. Тачка — это такая мелочь, — ответил Арсений, заводя мотор. — Я подарю тебе луну...       Огромное одинокое светило, подобно колоссальному фонарю, залило в ту ночь каждый уголок Санкт-Петербурга…  

2

Все мы марионетки в руках собственного бессознательного. © К. Р. Сафон

      Ирина была неотразима в своем новом купальнике. Он настолько выгодно подчеркивал ее точеную фигуру, что даже женатые и пожилые мужчины не могли сдержать восторженных взглядов. Антон так давно уговаривал сходить ее в аквапарк, и вот, свершилось!       — Ир, погнали на ту горку! — с детским огнем в глазах указал на огромную трубу Шастун.       Ира улыбнулась и воскликнула:       — Ух ты, крутая! А пойдем на ту вышку!       — Нееее, — закапризничал Антон, — мы пришли сюда на горках кататься, а не тупо в воду прыгать.       — Просто признайся, что тебе слабо, — стала в позу девушка.       — Решила на слабо меня взять? — повел бровью Антон.       — Наш Шастунишка боится высоты! Мне Димка сказал! Сейчас он с Захаром подойдет, и мы вместе поржем с трусишки-Шастунишки! — захохотала Ирина.       — Ой, все, ничего не слабо. Эти глупые фобии остались давно в детстве. Я спрыгну с вышки, а ты пойдешь одна вон на тот водоворот, договор?       — По рукам, — дала «пятюню» девушка.       Антон поднялся по лестнице, перелез через оградительное сооружение и замер на краю трамплина. Ему было неуютно. Внизу стояла подруга и ободряюще махала руками:       — Антош, прыгай. Я жду тебя здесь. Всего один шаг.       Парень улыбнулся и закрыл глаза. Он поднял одну ногу вперед. Задержал дыхание. Собачий лай заставил его опустить ногу.       Кто пустил в аквапарк посетителя с собакой?       — Прыгай, Антон, — крикнула Ира, садясь на бортик бассейна.       — Я прыгну, не сомневайся, — пообещал ей Шастун.       — Ну же, — одними губами прошептала девушка, но Антону удалось услышать эту фразу.       Шаг.       Еще один. К самому краю.       Вдох-выдох. Вперед. Ну же.       — Антон! Антон, посмотри на меня! Тох, не пугай меня!       Сильные мужские руки не дали ему сделать шаг. Такой необходимый шаг. Кто смеет запрещать ему прыгать с вышки? Да его же ребята засмеют! Он непременно вырвется и прыгнет.       Что-то мягкое коснулось ноги Антона, лизнуло, заскулило. Собака забралась на вышку? Или…       — Антон, проснись! Я тебя умоляю! Пожалуйста!       Арс бил по щекам Антона.       Антона, стоящего на краю парапета балкона.       — А? Что? Арс? Я где? Почему ты меня держишь? Шастун учащенно дышал. Он не понимал, что происходит. Но стоило ему повернуть голову, как до него дошло, что одно неловкое движение — и он сорвется вниз с собственного балкона.       — Спокойно, Антош. Не смотри туда. Давай сделаем вдох-выдох и посчитаем до десяти. Хочешь мятных леденцов? Для этого нужно вернуться в квартиру. Мы сейчас это сделаем. Все хорошо, — попытался успокоить его Попов, заметив ошарашенное выражение лица. — Я держу тебя. Крепко. Ставь ногу.       Антон схватился за плечи Арсения, как утопающий за соломинку. Паническая атака волной накрыла парня. Попов, заметив это, приказал:       — Перелазь. Я страхую. Отпусти мои плечи и давай сюда руки.       — Я. Не хочу. Тебя. Отпускать, — с усилием выговаривая каждое слово, произнес Шастун.       Арсений улыбнулся.       Мурашки.       Такие неуместные мурашки.       — Антон, ты столько раз мне доверял. Доверься и сейчас. Давай свою руку. Шастун выдохнул и разжал ладонь. Едва не сорвавшись с крохотного подмостка, он перелез через железную преграду балкона. Сердце бешено колотилось. Антон сел на холодный пол и закрыл лицо руками. Граф положил морду на голые ступни парня и посмотрел на хозяина. Арс потирал переносицу трясущимися руками и глядел пустым взглядом в небо.       Все та же огромная луна заливала своим необъятным светом двоих мужчин на маленьком питерском балконе.

3

Спасибо за то, о чем ты даже не догадываешься. © Ванильное небо

      Шастун, укутавшись в плед, пил чай с бергамотом.       Арсений молчал. Он выжидающе смотрел, пока Антон допьет, а после начал расспросы:       — Что это было, Шастун? Ты меня так перепугал, твою мать. Я с такими фокусами поседею раньше времени.       — Арс, я не знаю.       — Ты лунатик?       — Нет.       — Хоть раз случались приступы сомнамбулизма?       — Нет же! — уверенно гнул свою линию парень.       — Тогда как ты оказался на краю балкона, да еще не приходя в сознание?       — Не знаю. Раньше такого не было. Может быть, просто устал?       — Что тебе снилось? — смягчив тон, поинтересовался Арсений.       — Ничего особенного. Будто был в аквапарке. Давно хотел. Я стоял на вышке и собирался прыгнуть, — Антон запнулся на пару секунд и продолжил: — Я бы это сделал, Арс. Понимаешь? Я бы прыгнул. Если бы не Граф.       — Да, пес у меня что надо, — ероша шерсть питомцу, улыбнулся Арсений. — Это он меня разбудил. Я слышал сквозь сон, что ты пошел куда-то. Думал покурить. А потом вспомнил, что забрал у тебя сиги. Но тут же заснул опять. Граф стащил с меня одеяло и, скуля, звал на балкон.       — А мне он, кажется, ногу лизнул. Это отвлекло, и я не сделал шаг. Туда.       Оба замолчали.       Пес гавкнул, будто пытаясь сказать: «Эй, ребятки, чего приуныли? Все же хорошо! Держите хвост пистолетом, как я».       — Иди ко мне, мой любимый мальчик! С меня вкусняшки, — раскрыл объятия навстречу собаке Антон.       Арсений закашлялся, расплываясь в улыбке:       — Я думал ты мне.       Антон сначала не понял о чем он, а после заржал. Граф повалил парня на пол.       Детектив задел пустую кружку, и она с грохотом разбилась.       — Шастун, ты такой Шастун, — закатил глаза Арс.       — Тебе я тоже вкусняшки куплю.       — Ага. Дождешься от тебя, — уходя за веником и совком, пробормотал Попов.       — О, Димка в сети, — заметил Антон, когда осколки были аккуратно собраны в совок. — Арс, ты такая хозяюшка.       Арсений в шутку замахнулся на Шастуна веником, но тот моментом вырвал его и стукнул Попова по голове, заливаясь смехом.       Журналист повернулся к выходу, не оценив шуточную выходку.       — Арс, чё больно? Чё больно, Арс? Только мамке не говори, — вдогонку кинул заметно повеселевший парень.       Арсений вернулся в комнату, разговаривая по телефону:       — Вот в принципе и все. Что скажешь? Дима, минуту, я сейчас поставлю на громкую связь, чтоб Шаст тебя слышал.       — Але, Антон, ты меня слышишь? — спросил Дима достаточно бодрым голосом.       — Дааааа, — недовольно протянул длинный.       — Что я могу сказать как человек, окончивший медицинский университет — у тебя случился приступ лунатизма. Или по-научному сомнамбулизма. У сомнамбулы «включены» все органы чувств. Его глаза, зачастую, открыты, он все слышит, видит, чувствует, поддерживая равновесие тела не хуже, а иногда и лучше, чем в момент бодрствования. Этим и объясняется легендарная ловкость лунатиков. Чувство опасности во время таких блужданий у человека сильно притуплено, и он может совершить головокружительный трюк, на который бы не решился наяву. После полного пробуждения сомнамбула ничего не помнит о своих ночных прогулках. Утром он может очень удивиться, обнаружив себя не в постели, а на балконе или лестничной клетке, причем в неглиже.       — У меня раньше такого не было, — возразил Антон.       — Откуда ты знаешь? Ты почти всегда в квартире один, — напомнил, что-то жуя в трубку, Позов.       — А из-за чего здоровый человек может начать ходить во сне? — задал вопрос Попов.       — Трудно сказать. Все зависит от конкретных причин, вызывающих нарушение сна. Иногда совершенно здоровый организм так реагирует на стрессовую ситуацию. Часто прогулки во сне совершают чрезмерно эмоциональные люди или те, у кого есть наследственная предрасположенность к сомнамбулизму. Порой у взрослых людей снохождение вызывается неврозами и другими нарушениями в работе нервной системы. Тебе надо обследоваться, Антон. Я давно про это говорил. Арсений, раз ты возложил на себя функции Ангела-хранителя Антохи, будь добр, доведи дело до конца, заставь его показаться врачу.       — Да теперь конечно, — пообещал брюнет.       — Все же обошлось. Скорее всего, и не повторится. Успокойтесь, — запротестовал Шаст.       — А если бы Арсений не жил у тебя сейчас? А? Антон? Ты можешь представить, чем все могло закончиться? А твой кашель? Так, все, на этой неделе я тебя за шкирку затащу к пульмонологу. Не хочу даже слушать твои глупые и неуместные аргументы. Все. Пока. Позов отсоединился. Антон тут же решил осведомиться:       — Откуда у тебя номер Димы?       — Мне пришлось пробить его в тот вечер, когда я искал тебя на банкете. Просто ты не отвечал, и я решил, что номер Димы мне не помешает.       Антон удобнее устроился на диване, укрываясь пледом до подбородка.       Арсений погасил свет.       — Арс, — нарушая мирное сопение Графа, произнес Шастун.       — Ммм, — ответил тот, поворачиваясь на бок на слегка сдувшемся матрасе.       — Спасибо.       Арсений промолчал. Ему редко в жизни говорили это слово так.       Так искренне.