План C

1

Переживания — это самое важное. Только ради переживаний и стоит жить. И ради того, чтобы потом можно было о них кому-то рассказать. © Я. Л. Вишневский

      Время тянулось бесконечно медленно. Секундная стрелка на часах, что висели на стене, метрономом отзывалась в голове Антона. Парень сидел на полу, подперев стену и закрыв лицо руками. Прошло еще секунд десять или двадцать, и Шастун вскочил на ноги. Он снова коснулся шеи Арсения, надеясь услышать желанный пульс. Сердцебиение было слабым. Но оно было. Наплевав, на просьбу Антон схватил телефон, собираясь звонить в скорую.       Входная дверь хлопнула. В комнату забежал взволнованный Дима.       — Ты чего не закрыл за собой? Фух, гребанная одышка. Вызвал скорую? Почему ее еще нет?       Шастун отрицательно покачал головой.       — Ты дурак? Я же сказал тебе вызывать медиков!       Позов кинулся к лежащему в отключке журналисту. Прощупав пульс, Дима начал хлопать Арса по щекам.       — Он… Он просил не звонить в скорую… — пытаясь собрать мысли в кучу, тихо произнес Шаст.       — А если бы он тебя с крыши спрыгнуть попросил, ты бы спрыгнул? — раздраженно укорил Дима. — Принеси воды. Быстро!       Детектив метнулся на кухню. Когда он прибежал со стаканом в руках, Арсений еле слышно постанывал.       — Если в течение трех минут не очнется, я сам вызову бригаду.       Дима подложил под ноги Арса несколько подушек, достав их из-под головы, обеспечивая тем самым приток крови к головному мозгу, и сбрызнул лицо водой.       Попов распахнул глаза. Он попытался поднять руку — но она беспомощно упала. Антон заметил брелок в левой руке Арсения. Он разжал пальцы журналиста и рассмотрел трофей. Вершину буквы «C» украшала еле заметная кнопка. Дима хотел было крикнуть Антону никуда не нажимать, но Шастун успел стрикнуть. Из отверстия показался маленький ключик. Детектив посмотрел на него и на наручники, сковывающие правую руку Попова, и тут же упал на колени, размыкая окову.       — Антон, а если бы это была взрывчатка?! Ты головой будешь думать или нет? У меня вообще-то семья.       Но Шастун его игнорировал, массируя затекшую руку журналиста.       — Арс, ты как? — несмело спросил он, заглядывая прямо в глаза.       Арсений попытался улыбнуться, но лицо только перекосилось. Попов коснулся подушечками пальцев колец Антона. Этот мимолетный жест выражал благодарность. И оба это осознавали без слов.       — Хватит нежностей, иди ищи аптечку, может у него пакетик марганцовки где завалялся, — скомандовал Дима.       — Арс, где искать? — с надеждой спросил Антон.       — Тум-боч-ка. В. Гардероб…       — Понял, — кивнул Шастун.       Спустя несколько минут Антон вернулся в спальню с видом победителя, демонстрируя пакет перманганата калия.       Дима приготовил слабо-розовый раствор и заставил Арсения выпить почти литр залпом.       — Помоги отнести его в санузел. Я сделаю промывание, а ты дуй в аптеку, купи физ. раствор, систему, пачку угля или другого абсорбента. Блин, Антон, его, похоже, какой-то наркотой накачали. Зрачки, посмотри, какие, — Дима озадаченно взялся за голову.       — Понять бы, что это… Арс, что ты пил и ел?       Попов пытался сказать, но начавшиеся рвотные позывы, не позволили ничего ответить.       Антон не отходил от Арсения, пока его тошнило, несмотря на приказы Димы бежать в аптеку. Попову становилось заметно легче.       — Арс, хочешь челку подержу? — повеселел Антон. — Хочешь сладких апельсинов? Хочешь вслух рассказов длинных?       — Вали уже в аптеку, человека прокапать надо срочно, а ты медлишь, — устало отметил Поз.       — Да иду я, иду.       Шастун вернулся в квартиру Попова с увесистым пакетом.       — Что ты там накупил? — отчетливо поинтересовался Арсений.       — О, так мы уже разговариваем? Ты чем накачался, придурок?! Я тут чуть с ума не сошел.       — То есть ты думаешь, я отравил себя, пристегнул наручниками и принялся звонить тебе?       — Возможно не в такой последовательности, но суть та же.       — Так, брейк, мальчики. Давай сюда пакет. Принеси швабру или что-то наподобие, тонкое и длинное, чтоб я смог физ. раствор подвесить.       — Зачем нам швабра, если есть Антон. Тох, становись, твой звездный час настал! — рассмеялся Арсений.       — Проблевался, умник, теперь острит, — закатил глаза Антон, пытаясь сдержать улыбку.       Дима продолжал разбирать пакет. На дне лежало полкило мятных леденцов.       — Это что? — вопросительно посмотрел Позов.       — Это план С, — подмигнув заявил Антон.       Заметив вопросительные взгляды, Шастун пояснил:       — План A был — вылечить Арса промыванием желудка. План B — прокапать. Но, а вдруг это не поможет? План C — целительные мятные леденцы.       Арсений снова улыбнулся, поражаясь этим парнем.       «Он помнит» — подумал он.  

2

— Забавно. — Что? — Ваши непрерывные ссоры показывают лишь то, что вы заботитесь друг о друге. © Сонная лощина

      Спустя полчаса Дима заметил, что пациенту стало значительно лучше.       — Я хоть и стоматолог, но вижу: прогресс налицо.       — Арс, так почему в скорую звонить нельзя было? — нетерпеливо спросил Антон.       — Ты что? Если все узнают, что я в больнице — мне конец. В мире шоу-бизнеса только повод дай — тебя растопчут. Это крах, Антон.       — Это край, Арс.       Шастун зашагал по комнате, меряя ее шагами.       — Ты вообще ненормальный? О здоровье подумай, селеба хренов.       — Арсений, как это всё вышло? Ты что-то употреблял? — понизив голос, задал главный вопрос Дима.       — Да нет же! Нет! Ничего я не принимал! Днём работал над статьей. Потом пошёл в магазин. Вернулся. Попил водички. Лёг спать. Всё.       — Про «попил водички» поподробнее, пожалуйста, — поправил очки Позов.       — Пришёл на кухню, взял стакан, налил из кувшина воды и выпил.       — Дим, кажется, ему туда что-то влили или подсыпали. Есть куда сдать его стакан и кувшин с водой для проведения экспертизы? — глядя на друга, спросил Антон.       — Если бы мы были в Воронеже — я бы с уверенностью ответил «да». Попробую найти номерок своего бывшего одноклассника, он вроде заведует частной лабораторией здесь. И да, завтра вы оба едете сдавать анализы.       — Антон поедет один, я не поеду, — отмахнулся Арсений.       — Если ты не поедешь — я тоже не поеду, — скрестил руки на груди Антон.       — Детский сад — покачал головой Позов. — Слушай, Арс, а ты оказывается такой предусмотрительный: даже марганцовку на всякий пожарный дома имеешь. Я, медик, и то не могу похвастаться такой запасливостью.       — У меня не было дома марганцовки, — задумчиво произнес Арсений, — по крайней мере, я ее не покупал. Сам немного в шоке, где Антон ее откопал.       — Кто ищет, тот всегда найдет — заметил детектив, — а если серьёзно, то я даже не искал, пакетик лежал наверху аптечки.       Повисло молчание.       — То есть этот придурок знал, что мы будем тебя спасать, даже лекарство для промывания подготовил, а в руку вложил брелок с ключом от наручников. Вот же псих, — констатировал Антон и спросил: — Кстати, а что у тебя связано с буквой «С»?       — Ничего. Кроме название вашего детективного агентства, уважаемый Антон Шастун, — официально произнес Арс.       — Мы едва разгадали одну загадку, как нам подсунули следующую. Эй ты, придурок, если ты сейчас нас слышишь, не мог бы ты сочинять более простые ребусы для нас, идиотов, видишь же, мы не справляемся — оглядываясь по сторонам, крикнул Антон.       Дима закатил глаза и поспешил ретироваться.       — Всё, моя миссия закончена. Как только содержимое пакета закончится, подвесь еще поллитра физ. раствора. Через полчаса дашь еще восемь таблеток угля. Не мешало бы, конечно, ещё и клизму сделать, но это, ребятки, уже ваше личное, — хохотнул стоматолог, выходя в прихожую.       Антон пошёл закрыть дверь за Димой. Надев пальто, Позов шепнул на ухо Шастуну:       — Забери его обратно к себе, если хочешь, чтобы он дожил до конца твоего расследования.

3

Много ли найдётся людей, которым вы могли бы всё рассказать? Как возможна откровенность там, где нет сочувствия? © У. Теккерей

      «Арс, я поехал выгулять твоего пса. Потом еду на офис. Как только проснешься — собирай шмотки и дуй ко мне. Ключ в твоем левом кармане.       P.S. Мое доверие не вернулось. Но обеспечить твою безопасность все же необходимо, иначе от кого я получу гонорар?»       Арсений прочитал записку, лежащую у прикроватной тумбочки, и улыбнулся. Слабость все еще пронизывала его тело, но несмотря на это журналист принял решение немедленно ехать к Антону.       Зайдя на кухню, Попов заметил, что ни кувшина, ни стакана на столе не было — Антон уже успел все упаковать и увезти в лабораторию. Мужчина облегченно выдохнул.       Кажется, все налаживается.       Телефон зазвонил.       Неизвестный номер.       Налаживается или опять показалось?       Тревожное чувство охватило журналиста. Арсений вздохнул и принял вызов:       — Слушаю.       — Попов Арсений Сергеевич?       — Да.       — Старший следователь Петров. Ваша домработница Иваненко Елена Николаевна находится в больнице в тяжелом состоянии. На нее было совершено покушение: нанесен удар по голове тяжелым предметом, память частично утеряна. Гражданка Иваненко не желает сотрудничать со следствием, пока не поговорит с вами. Вы можете подъехать поговорить с ней?       — Да… Да, конечно, я могу… Я через час буду, — Арсений положил трубку и взъерошил челку.       Все-таки показалось.       В больнице пахло лекарствами, хлоркой и казенной едой. Попов забежал на нужный этаж, не дожидаясь лифта. Возле палаты, записывая что-то на листы в папке, сидел мужчина в форме.       — Я Арсений. Арсений Попов. Мне утром звонил следователь, сказал, Ленка хочет со мной поговорить, — быстро проговорил Арс, пытаясь скрыть волнение.       — Да, Арсений Сергеевич, это я вам звонил. Можете зайти.       Ленка лежала, подключенная к аппаратам и смотрела в потолок. Когда Арсений зашел, экран показал, что сердцебиение домработницы значительно участилось.       — Привет. Что произошло? Кто на тебя напал?       — Ар-рсений Серг-еее-вич, — протянула девушка лет двадцати пяти, — Вы ни в чем не вино-ваааты…       — Что? Ты о чем? — переспросил Попов, нагнувшись к губам девушки, чтобы лучше расслышать то, что она говорит.       — Просто запомни-те… Не виноват…       В палату тихо зашел следователь. Лена пыталась закончить мысль:       — Они Вас нена-видят… Уезжай-те… Он не ос-та-вит Вас в покое.       — Кто он, Лен? — затаив дыхание произнес Арсений, чувствуя, как близка разгадка.       — Ааа… — протянула девушка и потеряла сознание.       Арсений слабо помнил, что происходило потом. В палате засуетились медики, его вывели на коридор, но вчерашнее отравление дало о себе знать и в глазах потемнело. К нему подбежала молоденькая медсестра, в следующее мгновение он уже лежал на кушетке, а под носом была вата с нашатырем.       Попов попытался встать, но был остановлен хрупкими девичьими руками.       — Полежите еще, Вам нельзя так резко вставать, — улыбнулась девушка.       — Я в норме, — отмахнулся Арс, — что с ней? С девушкой из палаты.       — Ее перевезли в реанимацию, врачи с ней, все будет хорошо, — подбодрила его медсестра и, слегка смущаясь, спросила:       — Это Ваша девушка?       — Нет, — машинально ответил Попов, — это моя домработница.       — Вы так беспокоитесь за свою прислугу? — повела бровью медработник.       — В первую очередь она человек. Хороший человек.       Арсений встал и вышел, оставляя девушку, пытающуюся поспешно придумать оправдание своим словам.       В коридоре, хмуро глядя в окно, стоял все тот же следователь. Журналист подошел к нему.       — Я могу узнать, когда Лену доставили в больницу и есть ли какие-то подозреваемые в нападении на нее?       — Доставили ее вчера поздно вечером. Черепно-мозговая травма, частичная амнезия. Судя по потрепанной одежде, ее где-то держали. Под ногтями была грязь, я думаю, она пыталась бежать. Но память в результате шока и удара вытеснила информацию о нападавшем. Она твердила: «Арсений Сергеевич пусть придет, ему надо сказать». Попросила лист и ручку, написала ваш номер и вырубилась. Когда после она пришла в сознание, поговорить нам не удалось, было видно, что сил у нее практически не осталось. Но я все же решил позвонить вам, может это действительно важно.       — Да, — подтвердил Арсений, — жаль она не смогла договорить. Я могу рассчитывать на то, что у ее палаты будут дежурить, и посторонние не смогут проникнуть внутрь?       — Да, я уже дал распоряжение. Арсений Сергеевич, нападение на гражданку Иваненко может быть связано с вашей работой?       — А вы уже навели справки, — скорее утверждая, чем спрашивая, произнес Арсений.       — Это моя работа, — пожал плечами Петров, делая упор на слове «моя», — а сейчас я спрашиваю о вашей.       — Я не знаю, — «натянул маску» Арсений.       — Все вы знаете… Что ж, значит придется поговорить в другом месте. Я вызову вас официально.       — Подожди, — замялся Попов, — ничего, что я на «ты»?       Следователь кивнул, одобряя.       — Вполне возможно, это связано с моей профессией. Вчера я в очередной раз в этой убедился. Меня пытались отравить в собственной квартире.       Глаза следователя медленно полезли наверх. Журналист продолжил:       — Надеюсь, это останется между нами. Я не могу заявить об этом в полицию, ибо новость мгновенно разлетится по Питеру. Хочу сам разобраться.       — Вот к чему приводят такие попытки разобраться. Ты жив и невредим, а девушка в отключке в реанимации, — хмыкнул следак.       Арсений нервно сжал кулаки. Он понимал, что Петров прав. И возражать было бессмысленно.       Он виновато опустил глаза. Кивнул. И ушел. Не прощаясь.       Это было глупо, нелепо, неожиданно. Но, как ему казалось в это мгновение — правильно. Когда нечего сказать — лучше промолчать. Когда незачем говорить — лучше уйти.       Мелкий дождь моросил по питерским крышам, заставляя прохожих раскрывать разноцветные зонты.       Арсений вышел на улицу, ежась от холода и засовывая руки в карманы не застегнутого пальто.       Пальцы нащупали листок. Журналист вынул из кармана находку. И не поверил своим глазам.       Конверт.       Снова конверт.