План C

1

…его тянет снимать на пленку, фотографировать — ну, бессмертить, увековечивать. © В. Полозкова

      Арсений, как всегда одетый с иголочки, приобнимал свою спутницу Ирину, наигранно целуя ее в щеку под прицелами фотокамер. Ему хватило и пяти минут, чтобы раздобыть пригласительные на крупнейшую вечеринку города, где собрался весь бомонд.       Ира, которая на один вечер стала Анной, флиртуя, накручивала на палец прядь черных длинных волос парика и подставляла милое личико под поцелуи. Позировала она исключительно боком, чтоб никто не смог толком рассмотреть ее. Густая челка и очки в роговой оправе неплохо скрывали глаза девушки, а кудесники визажисты сотворили, поистине, чудо — загримировали так, что и мама родная не узнала бы.       Антон стоял чуть поодаль и увлеченно наблюдал за праздником фарса, развернувшимся на его глазах. Девушки, улыбаясь во все тридцать два белоснежных зуба, приветственно целовали друг друга в щеки. Мужчины пожимали руки и дружески хлопали по плечу. Но Шастуну отчего-то казалось, что если бы мановению волшебной палочки, вдруг с их красивых лиц спали маски — море желчи и взаимной ненависти разлилось бы, заполняя помещение до самого потолка.       Детектив пару раз щелкнул затвором новой фотокамеры, снова предоставленной журналистом в качестве реквизита, стараясь не разбить и не повредить ее, как в прошлый раз. Он сфотографировал шикарный зал, несколько светских львиц, увлеченно обсуждающих наряды и мужчин, и… Арсения.       Потом снова и снова Арсения.       Каждый жест журналиста был наполнен невероятной грацией, каждая улыбка очаровывала обаянием и теплотой, каждое слово хотелось слушать и не перебивать. И пусть Антон стоял далеко и не слышал, о чем увлеченно рассказывает Попов. Главное, ему хотелось слышать.       Шастун еще несколько раз щелкнул затвором и решил посмотреть на результаты своей работы. То, что из него никакой фотограф, он, конечно, знал. Но даже это не помешало Арсению на его фотографиях выглядеть сногсшибательно. Камера определенно любила Попова, и если бы не журналистика, ему вполне удалось бы реализовать себя в модельном бизнесе.       Антон улыбался, глядя на сделанные кадры, подумывая над тем, чтобы нафоткать Арса еще, распечатать полученные снимки и сделать фотобук для… Арсения себя?       «Эй, — вдруг ожил внутренний голос детектива, — надо бы и Ирку хоть раз сфоткать, а то обидится же, столько наряжалась ведь…».       Мысль прервал телефонный звонок.       Шастун быстрым шагом направился в сторону туалетов, отвечая Матвиенко:       — Алле, Серег. Подожди минутку я выйду, а то здесь шумно.       Спустя несколько секунд Антон снова поднес трубку к уху:       — Все, слушаю тебя очень внимательно.       — В общем, то что вчера Попову звонила именно Юлия — доказать практически невозможно. Номер скрыт. Разговор не записан. Местоположение можно изменить с помощью специальных программ.       — Но она жива, — не успокаивался Антон, — значит все подозрения с Арса должны быть сняты!       — А вдруг он специально для тебя устроил этот спектакль, а сам с помощью сообщника держит девушку где-нибудь в подвале и под дулом пистолета заставляет говорить то, что нужно для обеспечения алиби?       — Ты сам-то хоть веришь в тот бред, что только что выдал?       — Мое дело рассматривать все варианты, вплоть до самых идиотских. А тебе бы не мешало снять розовые очки. Твой Попов на многое способен.       — Он не мой, — огрызнулся парень.       — Ну-ну, — хмыкнул Сергей, — ты лишь его маленькая феечка, прикрывающая его приключенческую задницу от всех невзгод.       — Какую задницу? — не понял Антон.       — Тебе виднее какую, — заржал Матвиенко и отсоединился.       Шастун поплелся обратно в зал, думая о том, как самому вычислить Юлю. Погрузившись в свои мысли, Антон сбил официанта с подносом шампанского. Извинившись под нос, парень отряхнул брюки от мелких капелек.       — И почему я опять не удивлен? — пронеслось над самым ухом детектива.       Антон повернул голову. Позади него стоял Арсений, закатывая глаза и пытаясь сдержать смех.       — Да он просто влетел в меня со своим дурацким подносом, — попытался оправдаться Шастун. — Носятся тут как угорелые. Не дают фотографам и шагу ступить.       — Раз наш фотограф так хорошо вжился в роль, пойдем, поможешь, — подмигнул Попов, указывая на дверь.       — Арс, я плохой фотограф. Я очень плохой фотограф. Попроси кого-нибудь другого.       — Что-то мне подсказывает, что из тех фоток, которые ты нащелкал за сегодняшний вечер, можно сделать отличный фотобук.       «Он что, читает мысли?» — опасливо отшатнувшись, подумал детектив и поспешил оправдаться:       — Я Иру красивую вообще-то фоткал.       — А я про Иру и говорю. А ты про кого подумал? — уже не сдерживаясь, засмеялся мужчина, вгоняя Антона в краску.       — Иди ты, — буркнул Шастун, направляясь к выходу. Он не злился. Он пытался изобразить обиженного и при этом не заржать вместе с журналистом, тем самым привлекая к ним всеобщее внимание.       — Не злись, Антош, — идя следом, продолжал издеваться Арсений. — Что, правда, красивая Ира? Прям красивее меня? А если я чулки надену?       Антон брызнул смехом, представляя эту картину. Оба выбежали из зала, словно подростки, сделавшие пакость соседу по даче.       — Все, надо успокоиться, — вытирая слезы, что выступили от смеха, заявил Попов. — У туалета Ира ждет, будешь нас фоткать.       — Результат не гарантирую, но сделаю все возможное, — пообещал Антон, улыбаясь брюнету.       Ирина всплеснула руками, завидев парней.       — Наконец-то. Где вас носит? Надо успеть, пока людей нет.       — Антон, сфоткай, будто ты случайно застукал нас в порыве страсти в туалете, — давал наставления журналист. — Даже смазанные фотки вполне подойдут.       Шастун кивнул, показывая руками, мол, становитесь, я готов.       Арсений подсадил Иру на умывальник. Девушка обхватила длинными ногами бедра Попова и томно прошептала на ухо:       — Ну что, Арсений Сергеевич, поцелуете меня в губы или боитесь порции ревности от нашего общего друга?       — Ничего я не боюсь, — прошептал в ответ Арсений, но как только склонился над губами девушки, мимоходом посмотрел на Антона. Выражение лица парня было серьезным, точнее сказать, выжидающе-напряженным.       — Арс, ты поплыл, — констатировала Ирина и сама поцеловала Арсения. Но как только поняла, что не слышит звук затвора фотоаппарата, прервала поцелуй.       — Антон, ты чего не фоткаешь? Что замер? Долго мне еще чужого мужика целовать? У меня вообще-то парень есть, если вы забыли.       — Из-вините, — заикаясь, тихо проговорил Шастун, опуская глаза.       — Засмотрелся? — повеселела девушка. — Арсений классно целуется, вот же повезет кому-то. Так, мальчики, за дело.       Ира снова обняла Арсения, кладя его руку к себе на бедро и подставляя шею под поцелуи.       — Арс, а ты что, как не живой? Пожамкай меня что ли… Или ты забыл, как себя вести наедине с женщиной? Антон, фоткай! — приказала детектив.       Антон щелкнул несколько раз, наблюдая, как красивые длинные мужские пальцы поднимают подол платья девушки и скользят по кружевным чулкам. Шастун вышел за порог и прикрыл немного дверь, имитируя, будто делает кадры из узкой щелки.       «Это просто фотки» — повторял снова и снова про себя парень, делая очередной кадр.       Когда экзекуция закончилась, Антон пошарил рукой по карманам в поисках сигарет, которых, конечно же, не было.       Арсений, увидев этот жест, поспешил пошутить:       — Что, мы настолько правдоподобно смотрелись, что после всего тебе захотелось закурить?       — Более чем, — заглядывая в глаза собеседнику, ответил Шастун и вышел.  

2

Мне снится старый друг, который стал врагом, но снится не врагом, а тем же самым другом. © Е. Евтушенко

      Выпивая залпом шампанское, Антон двигал телом в такт музыке на танцполе. Из угла зала за этим действом, хитро прищурившись, наблюдал Арсений. Движения парня были размашистые и нелепые, но не менее завораживающие, будто каждый мускул был максимально расслаблен. Попову нравился такой Антон. Этот парень в который раз своей непосредственностью заставлял чувствовать жизнь только одним своим присутствием в ней. Шастун обернулся и махнул головой, призывая Арсения присоединиться. Журналист выставил вперед ладони, показывая, что он пока воздержится.       Когда заиграл медленный танец, Антон пошел к столику Попова, за который уже успела подсесть Ирина. Пузырьки ударили в голову, и Шастун, собирая в кучу слова, громко произнес:       — Ириш, пошли. Танцевать.       — Нет. Сегодня я танцую только с Поповым, — улыбнулась девушка.       — Кстати, Ирина, потанцуем? — подмигнул Арсений.       — С удовольствием, — откровенно хохоча с гримасы Антона, подала руку Ира.       Парочка удалилась в центр зала, оставляя Шастуна в гордом одиночестве. Антон снова взял фотик и принялся снимать все подряд. Несколько миловидных девушек пытались позировать для детектива и даже в открытую флиртовать. Но внимание парня было всецело занято воркующими друзьями. Когда музыка закончилась, и Ирина с Арсением вернулись за стол, Шастун демонстративно послал воздушный поцелуй проходящей мимо них блондинке.       Арсений достал телефон и обратился к Антону:       — Шаст, сфоткаемся?       — С Ирой своей фоткайся, — шутливо скрестил руки на груди парень.       — А со мной? — надувая губки, спросила Ирина.       Антон вальяжно провел рукой по волосам и произнес бархатным голосом, прикрыв глаза:       — Не заслужили вы фоток с самим Антоном Шастуном.       Девушка рассмеялась.       Не услышав смех Арсения, парень тут же распахнул глаза и уставился на него.       Попов внимательно наблюдал за мужчиной в толпе. Выражение его лица выдало, что журналист слегка в шоке.       — Кто это, Арс? — придвигаясь ближе, спросил Антон.       — Это… Виталик… Кажется, — выдохнув, ответил Арсений.       — Тот самый? Друг детства? Который в той аварии…       — Да.       Мужчина, ощутив, что его сверлят взглядом, обернулся.       И замер.       Он узнал Попова. Неловкая стрельба взглядами затянулась. Арсений кивнул в знак приветствия и указал рукой присоединиться к их столику.       Виталий, размышляя по пути, стоит ли ему вообще разговаривать с Поповым, нехотя подошел к компании.       — Добрый вечер, — поздоровался мужчина, рассматривая всех троих.       — Добрый, Виталик, — улыбнулся Арсений, — столько лет прошло, а ты все такой же задорный малый. Знакомься — это моя очаровательная спутница Анна, а это… брат Анны, Антон, он фотограф. Недавно взял его к себе в штат. Профессионал своего дела. А ты, я слышал, танцуешь?       — Да. Танцую. У меня своя студия.       — Быть может, нам оставить вас наедине, милый? Вам, наверное, о многом нужно поговорить, многое вспомнить? — пролепетала Ира, утягивая Антона за рукав.       Но Антон хотел остаться и послушать. Он бросил гневный взгляд на Иру, но девушку уже было не остановить:       — Тося, пойдем ты сфоткаешь меня у той декорации. Хочу новую аватарку! Сенечка, мы скоро вернемся.       Арсений кивнул, показывая Антону, что их действительно нужно оставить наедине. Шастун взял фотоаппарат и поплелся вслед за Ирой, надеясь, что Попов ему все в подробностях расскажет.       — Ну как ты? — начал Арсений, выпивая глоток шампанского, чтобы расслабиться.       — Потихоньку. Женился. Сын у меня. У тебя, я слышал, дочь?       Арсений кивнул. Ожидая, что собеседник продолжит.       — Я вообще много чего о тебе слышал, — добавил Виталий.       — Надеюсь, хорошее? — обаятельно улыбаясь, спросил Арс.       — Не всегда, — честно признался друг детства, — вот поговорим сейчас с тобой, а ты напишешь про меня какую-нибудь гадость и сделаешь моей студии антирекламу.       — Виталь, ну ты серьезно? Я так рад встрече, много лет хотел найти тебя, поговорить, но то одно, то другое не позволяло. Большой плюс этому вечеру, что мы наконец-то встретились.       Виталий молчал. Арсений больше не мог терпеть эту паузу:       — Неужели ты такого мнения обо мне?       — А какого мнения о тебе я должен быть, Сень?       Настал черед задуматься Попову.       Виталий вздохнул и пояснил:       — Ты создал себе образ беспринципного журналиста. Развелся с женой, бомонд галдит о том, что по твоей вине исчезла твоя коллега и по совместительству любовница. Я не хочу ничего этого знать. Но куда бы я ни пришел — везде обсуждают Попова: кто-то восхищается, кто-то боится, кто-то ненавидит. Безразличных к тебе нет. Ты этого добивался? Тогда у тебя получилось. Поздравляю. Самое нелепое, что я не знаю, как к тебе относиться и о чем разговаривать. Для меня ты, как и для многих, человек-загадка. Нет больше того курносого паренька, с которым мы на протяжении нескольких лет бегали на речку, воровали яблоки и рубились в карты. Да, мы повзрослели. Постарели. Но когда я смотрю на своего сына, во мне просыпается искренность и детская непосредственность, я вижу, что где-то внутри меня это живо. А ты мертв изнутри, Сень. Ты переступаешь через все и всех ради какой-то глобальной цели, которую сам себе же и придумал. Может я и не прав, но ты сам спросил мое мнение.       Арсений безотрывно смотрел на Виталия, не зная, как ему возразить. Это суждение со стороны, и оно имеет право на существование. Попов кивнул.       — Виталя, у меня вопрос. Ответишь? — неуверенно произнес Арсений.       — Смотря, что спросишь.       Журналист вздохнул. Он не решался. Но все же выдавил терзающие его много лет слова:       — Что было после аварии? Я ее убил?       — Ты разве не знаешь? — удивился Виталий.       Арсений отрицательно покачал головой, поясняя:       — Следующим воспоминанием была больничная палата в Питере.       — Тогда тебе лучше найти Антона и побеседовать с ним, — раздраженно бросил Виталик, отпивая глоток шампанского.       — Не говори загадками, скажи прямо, — нервно теребя запястья, попросил Попов.       — За столько лет можно было докопаться до истины. Было бы желание, Арсений Сергеевич. Вы же гуру журналистских расследований, — вставая, произнес Виталий.       — Я боялся, — признался Попов, — я боялся узнать, что я убийца. Просто скажи: да или нет?       — Да, — не дрогнув ответил мужчина, — живи с этим, Попов.  

3

© Человеку нужен человек.

      — Арс, что он тебе сказал? А? Что за игра в молчанку? Может тебе по морде дать, чтобы ты заговорил?       — Антон, я правда такой страшный человек?       — Нет, Арс, ты белый и пушистый, — растянул губы в улыбке парень.       Попов сидел, будто в прострации, не реагируя на слова Шастуна.       Антон вызвал такси и дал Ире знак, чтоб она вывела Арсения из здания под ручку и усадила в такси, тем самым доигрывая спектакль на публику до конца.       Уже в машине парень заметил, что журналист сильно ушел в себя и разговорить его практически невозможно. Он просто взял его за руку и держал всю дорогу, соприкасаясь холодным металлом колец со слегка огрубевшей от холода кожей журналиста. Путь до дома длился вечность. Спустя полчаса, Антон тихо произнес:       — Арс. Приехали. Пойдем домой.       Попов кивнул.       Оказавшись в квартире, Граф, виляя хвостом, прибежал встречать парней. Антон по привычке сел на колени и принялся гладить собаку, приговаривая:       — Хороший мальчик, Графушка, сейчас пойдем гулять.       Арсений, сославшись на усталость, сказал, что пойдёт спать. Шастун решил некоторое время его не трогать. Захочет говорить — сам заговорит, он не будет заставлять больше.       На улице была холодная, но безветренная погода. Звезд и луны не было видно, однако двор прекрасно освещали высокие фонари. Несмотря на поздний час, Антон, как ребенок резвился с собакой, кидая мячик и призывая пса приносить его ему. По дороге домой парень заскочил в круглосуточный магазин и купил кое-что по мелочи.       Шастун вернулся в квартиру и застал Арсения, сидящего на кухне с непроницаемым выражением лица и смотрящего в одну точку. Журналист был бледный, будто вся кровь моментом отхлынула от его лица, а сердце замедлило плавные удары.       Антон достал из пакета мятные леденцы и бросил их на стол рядом с Арсом.       — На. Успокойся. И поговори со мной.       Арсений не отреагировал.       Шастун вскипел. Он не знал, как еще заставить журналиста ожить.       Парень резким движением вынудил Попова подняться на ноги и… обнял.       Обнял так горячо, насколько хватало сил. Поглаживая по спине, он шептал, что все хорошо, а даже если и не хорошо, то все наладится; что Арсений может ему снова довериться и все рассказать.       Несколько минут Арсений просто слушал монотонный глубокий голос, а потом уткнулся носом шею Антона, соприкасаясь губами с нежной кожей ключиц, и на мгновенье выдохнул все проблемы и волнения. Все произошедшее потеряло смысл. Был только этот добрый неуклюжий парень, на котором сошелся клином белый свет.       Арсений поднял глаза на Антона и, боясь собственного голоса звучащего гортанно и надрывно, выдал:       — Я убил.       Шастун не шелохнулся. Он закрыл глаза и прижался своим лбом ко лбу Попова, мягко произнося:       — Арс, мы во всем разберемся. Верь мне. Но как бы там ни было, помни: ты лучший.       Антон улыбнулся и подмигнул. Он почувствовал море эмоций к человеку, стоящему так близко.       Он захотел его… поцеловать?       Парень, не узнавая себя, легонько провел большим пальцем по скуле Арсения, опуская его к губам.       Зазвонил телефон.       Антон перепуганно сунул руку в карман джинсов, нащупывая мобильный.       — Алле, — протянул Шастун, боясь, как школьник, посмотреть на Попова и быть непонятым.       — Антох, не спишь? Результаты ваших анализов пришли, — заговорил напряженным голосом Позов. — Мне нечем вас порадовать. Арсения действительно отравили гремучей морфиносодержащей смесью, но дозировка была рассчитана таким образом, что это не привело бы к летальному исходу. А вот с тобой большие вопросы. Тебя тоже, по-видимому, травят, Антон...