План C

1

Две вещи бесконечны: Вселенная и человеческая глупость; впрочем, насчет Вселенной я не уверен. © А. Эйнштейн

      Закончив свою эмоциональную речь, Арсений замолк и отвернулся к окну. Больше всего ему сейчас не хотелось видеть неодобрительный взгляд Антона. За окном опять лил дождь, верный спутник питерской осени.       — Он прав, — тихо произнесла Ира, вытирая со щек дорожки от слез, — пусть это и жестко, но он прав.       Арсений не обернулся. Он продолжал смотреть на снующих за окном прохожих. Сунув руки в карманы, Попов подумал о том, что лучше бы сейчас он мокнул под проливным дождем, чем вот это вот все. Он устал от глубоко личных разговоров.       — Ира, откуда ты взяла таблетки, которые дала Антону? — голос Арсения звучал твердо и решительно, будто ничто сегодня не помешает ему задать волнующий вопрос.       — Заткнись, — нервно прикрикнул Антон, ероша непослушные волосы. — Ир, давай я отвезу тебя домой? Побуду с тобой, фильм какой-нибудь посмотрим, а?       Девушка отрицательно покачала головой.       — Не поеду… Там… Там все напоминает о нем!       — Поехали тогда ко мне? — неуверенно предложил Антон, чувствуя испепеляющий взгляд Арсения на собственном затылке.       — Лучше к нам с Серегой, — пытаясь разрядить обстановку вмешался Позов, — я на полу в его спальне лягу, а вся гостиная в твоем распоряжении. А вообще он сегодня в клуб, вроде как, собирался… Что-то мне подсказывает, у него на личном тоже все сложно. Поезжай с ним, отвлечешься. Ир, да ты красивая девушка. Забей на этого мудака.       Ирина закрыла лицо руками, сдерживая новый поток рыданий.       — Ты умеешь утешить, — буркнул Антон, вновь обнимая подругу.       В очередной раз повисло долгое молчание, во время которого все четверо чувствовали себя неловко.       — Я, пожалуй, поеду, — растерянно произнес Арсений, направляясь к двери.       — Первыми с тонущего корабля бегут крысы.       Арсений обернулся. Голос принадлежал Антону. Да-да, именно ему. Не почудилось.       Попов на мгновение притормозил у выхода, пытаясь выровнять дыхание и сбившийся пульс.       Вдох.       Выдох.       Не помогает.       Ирина перестала всхлипывать и внимательно посмотрела в лицо друга, на котором отпечаталась агрессия от только что сказанных слов и желание сделать побольнее человеку у двери.       «Что имеем — не храним» — пронеслось в голове у девушки.       Она пересеклась взглядом с Поповым.       Он будто разом постарел на десять лет.       Он будто перестал дышать совсем.       Он будто здесь, но в то же время нет…       Арсений нажал на ручку.       — Захар. Мне дал эти таблетки Захар, — произнесла девушка, словно ее слова могут что-то изменить; разрушить выросшие стены; утихомирить разыгравшийся шторм; усмирить, сметающий все на своем пути, ураган.       Дверь хлопнула.       Арсений получил ответ на свой вопрос. Он добился своего, как и всегда. Вот только где это опьяняющее чувство победителя? Его нет. Потому что в этот раз он проиграл.       — Холодно, как же холодно, — произнес Попов, приближаясь к своей машине. Но думал он совершенно не о погоде.  

2

Отпустить — не значит сдаться. Чаще всего это единственное верное решение, победа над обстоятельствами. © Э. Сафарли

      Нужный контакт в телефонной книге нашелся сразу. Не зря ведь ее зовут Алина. На первом месте. Когда-то она занимала эту же позицию и в его жизни. Но не теперь.       — Алло, — раздался на том конце сонный голос девушки.       — Привет. Прости, я тебя разбудил? — ласково спросил Арсений, убеждаясь, что на часах еще нет трех часов дня.       — Привет. Я нашу дочь спать укладывала, вот сама и заснула. Что-то случилось? — поинтересовалась девушка, выходя из детской и прикрывая за собой дверь.       — Для моего звонка обязательно что-то должно случиться? — хмыкнул Попов, паркуясь у торгового центра.       — Нет. Просто ты редко без причины звонишь. Ты вообще редко звонишь нам.       — Я плохой отец. Я знаю. И мужем был отвратительным, — Арсений потер переносицу, перечисляя очевидные факты.       — Нам пришли деньги. И подарки твои получили, малышке очень понравились. И…       — Я вас отпускаю, — выдохнул в трубку Арсений и зажмурил глаза.       — Что? — не поняла Алина, глядя на экран, чтоб убедиться, точно ли с Поповым она сейчас разговаривает.       — Я. Вас. Отпускаю. Уезжайте, если ты считаешь, что так будет правильно. Я не могу вас насильно держать рядом из-за собственных амбиций.       «Для них так будет безопаснее», — вторил в голове голос журналиста, не давая отступить назад. Слишком эгоистично он вел себя. Настало время все исправить.       — Обещай только что я смогу навещать дочь, и она никогда не назовет папой другого мужчину, — эти слова дались наиболее тяжело.       — Ты можешь приезжать к нам, когда тебе захочется, — мягко ответила Алина, игнорируя вторую часть просьбы.       — Я подготовлю в ближайшее время все документы, необходимые с моей стороны. Сегодня же займусь этим.       — Спасибо, — голос девушки прозвучал тихо и небрежно, но для нее в этих семи буквах скрывалось долгожданное облегчение и свобода.  

3

Не будет ни Бога, ни ангелов, ни чертей, Ни гурий, ни викингов, ни изможденных тел, А будешь лишь ты, кто здесь, вопреки черте Увидел то, что хотел. © А. Кудряшева

      Арсений долго бродил по ТЦ, пытаясь упорядочить мысли. Он то и дело примерял новые шмотки, ведь шоппинг неплохое лекарство. Но сегодня это не помогало. Он нервно посматривал на телефон, надеясь, что высокий парень с самым задорным смехом в мире позвонит ему со словами: «Арс, ну ты где? Я приехал домой, а тебя нет. Мы с Графом хотим гулять».       Но Антон не звонил.       Пару раз Попов сам собирался набрать ему, списывая гневные слова на действие препарата. Но гордыня не позволяла.       После третьего часа бессмысленного шатания по торговому центру телефон ожил. Арсений чуть не разбил его, пытаясь быстро достать из кармана. Незнакомый номер.       — Да? — напряженно ответил Попов, ожидая реплики неизвестного абонента.       — Вас из больницы беспокоят. Больная Иваненко пришла в себя и просит Вас приехать срочно.       — Еду, — коротко бросил Арс и помчался на выход.       Он не помнил, как доехал до больницы и забежал на нужный этаж, он не помнил, как санитарка кричала ему вслед сдать пальто в гардероб и надеть бахилы, он не помнил, как охрана у палаты не сразу впустила его. Но сейчас Арсений склонялся над кроватью девушки, которая борясь со слабостью, пыталась ему что-то сказать.       — Простите меня, Арс-сений Сер-ге-евич, — по слогам почти простонала Ленка.       — Все хорошо, — погладил ее по спутавшимся волосам журналист. — Главное, что ты жива и здорова.       — Я скоро опять от-ключусь, ка-жется.       — Ты поправишься, честное слово. Арсений Попов слов на ветер не бросает, ты же знаешь, — подмигнул самым обаятельным взглядом Арс.       Ему не хотелось давить на девушку. Пусть сама скажет то, ради чего позвала. Врач дал им на общение не более пяти минут. Но Арсений не торопил.       — Будьте осторожны, луч-ше уез-жайте, — Лена прикрыла глаза и вздохнула, собираясь с силами, душевными и физическими.       Попову не хотелось ее расстраивать, но он все же ответил, грустно улыбаясь:       — Я бы с радостью. Но вот печаль: я под подпиской о не выезде. Ничего серьезного, небольшие рабочие… вопросы.       — Врете. У Вас боль-ши-е проб-лемы.       — У меня? Нет, я сам кому хочешь их создам. Вот найду твоего обидчика — и ему не поздоровится! У меня квартира скоро мхом покроется без такой незаменимой помощницы.       Девушка попыталась улыбнуться, но не удалось. Она молчала. Датчик пульса на мониторе прибора, к которому она была подключена, показывал учащенное сердцебиение.       В палату вошел врач. Арсений без слов понял, что ему пора, и коротко, без лишних эмоций и масок спросил:       — Кто?       Лена глубоко вдохнула и зажмурилась, на выдохе произнося одно единственное имя:       — Антон.       Сознание снова покинуло ее.

***

      Арсений ехал к себе домой за документами для бывшей жены. Не соблюдая правила, он перестраивался из полосы в полосу, чтоб хотя бы звуки сигналов, проезжающих мимо машин, не давали ему думать и рассуждать над одним словом, произнесенным несколько минут назад едва соображающей девушкой.       Антон.       Это внесло еще больший хаос. Лучше бы он этого не знал. Наверное, следовало остаться в больнице, подежурить у кровати Ленки, и как только она придет в себя, спросить фамилию Антона.       Нет. Это не может оказаться его Антон. Его Антон.       А вдруг это все огромная подстава? Вдруг встреча с Ирой тогда в кафе не случайность? Вдруг его клиент тогда и не собирался приезжать, а главной целью было познакомить их? Что если детективам хорошо заплатили за весь этот спектакль, и именно они сейчас играют с его жизнью и чувствами, как с марионеткой?       Кружилась голова. Арсению срочно требовался воздух.       — Идиот, — рыкнул Попов, ударяя по рулю и с силой давя на тормоза. — Зачем я доверился и все им рассказал…       Голова беспомощно легла на руль, руки обхватили голову. Еще никогда он не чувствовал себя настолько уязвимым.       Дурацкий день.       Вечернее небо было затянуто дымкой. Арсений стоял у парадной и выдыхал седой пар изо рта. Слишком морозно для начала октября. Ключи от квартиры нашлись не сразу. Попов, не отдавая себе отчета, еще раз взглянул на экран телефона, надеясь увидеть пропущенные звонки или сообщения.       Ничего.       Точно так же, как и внутри него.       Он зашел в квартиру и, не включая свет, направился в кабинет за документами. Хотелось мрака и тишины. Эта внезапная потребность накрыла Арсения с ужасающей силой.       Набрав на ощупь код от сейфа, в котором хранились нужные бумаги, Попов понял, что без света никак не обойтись. Он пошел к выключателю, разочарованно вздыхая.       На минуту ему показалось, что он расслышал шорох у себя за спиной.       Что-то твердое коснулось его затылка.       — Нажмешь на выключатель — и ты труп, — оглушающим эхом раздался мужской голос где-то у самого уха.       Не показалось.