Мы можем все исправить

Всякий раз у меня был выбор, с самой первой нашей встречи. Я выбрала тебя. Совершенно ясно, в своем сердце и в мыслях я выбрала тебя. Если бы мне снова пришлось пережить все это, даже зная, через что придется пройти, я всё равно без колебаний выбрала бы тебя. Темный принц (Кристин Фихан)

— Так значит, ты всё же поедешь с Андреем? — спросила Полина, наблюдая за тем, как я пытаюсь найти в своем шкафу что-то более подходящее для встречи. — Почему бы и нет? — пожала плечами я, бросая на кровать очередную футболку. — Давно не была на подобных мероприятиях. Очень хочу снова окунуться в эту атмосферу. — А Саша не против? — осторожно спросила подруга. — Я что, должна спрашивать у него разрешения? — хмыкнула я, бросив взгляд на подругу. — Я взрослая девочка и не обязана ни перед кем отчитываться. — Это конечно так, но ведь вы вроде вместе — сказала Полина. — Все же хорошо было. А тут ты берёшь и всё портишь, соглашаясь на свидание с Семакиным. — Поль, это всего лишь совместный поход на соревнования — рассмеявшись, сказала я. — Это ты так считаешь, а какое мнение у самого Андрея? — воскликнула подруга. —Головин узнает, он же с ума сойдёт от ревности и попробуй потом до него донести, что никакого свидания не было. — Он и не узнает — сказала я, доставая из шкафа лёгкое белое платье. — Через два дня матч и сейчас их Черчесов держит на поле чуть ли не до ночи. Он даже не заметил, что я вдруг куда-то пропала. — Ты сама себе проблемы создаёшь, Гордеева — тяжело вздохнув, сказала Полина. — Играешь и с одним, и с другим как с игрушками. Будешь продолжать в том же душе — одна останешься. — Ой, хватит меня учить — недовольно произнесла я. — Я сама знаю, что делаю. И ещё раз повторю, у нас с Семакиным никакое не свидание, поэтому хватит разговоров на эту тему. Ты лучше расскажи, как у Олега дела? Что-то давно не звонил. — Да он и мне не звонит — погрустнев, ответила Полина. — Сообщения только присылает. Пишет, мол, очень занят и нет времени на разговоры. Даш, может быть я ему уже не нужна, и он нашел какую-нибудь англичанку? — Поль, это же Олег, он бы никогда так с тобой не поступил — ответила я. — Наверняка и правда очень занят. Всё же новая страна, новая работа, другой язык. Ему сейчас тяжело, ты должна его понять и перестать подозревать. — Конечно же ты права — сказала Полина, забираясь на кровать с ногами, поджимая их под себя. — Это я сама себя накручиваю. Гормоны. — Так, а при чем тут гормоны? — спросила я, поворачиваясь лицом к подруге, окидывая ее изучающим взглядом. — Никольская, ты что-то мне не договариваешь? — Даш, я беременна — тихо, почти шёпотом, сказала Полина, опустив глаза. Мой радостный визг наверняка слышала вся база. Оказавшись рядом с подругой, я сжала её в объятиях. — Эй, осторожнее, гимнастка, ты нас раздавишь — смеясь, сказала Полина, обнимая меня в ответ. — Прости, пожалуйста — быстро проговорила я, отстраняясь от подруги, положив ладошку на ее ещё совсем плоский животик. — Боже, Полин, как же я за тебя рада! Какой срок? — Ещё только восемь недель — улыбнулась Полина, опустив глаза на мою руку. — Совсем маленький — улыбнулась я, чувствуя, как по щекам потекли горячие слезы. — Я поздравляю тебя, родная. Я была очень рада за подругу. Она всегда трепетно и с особой нежностью относилась к детям, безумно мечтая о своем собственном ребёнке. Когда мы познакомились, Никольской было восемнадцать и уже в том, довольно-таки юном возрасте, она бредила детьми. Когда родился Пашка, Полина была готова днём и ночью сидеть рядом ним, иногда забивая на учёбу. Были моменты, когда я даже начинала ревновать сына к подруге, но всегда брала себя в руки и не устраивала разборок по этому поводу, прекрасно понимая, чем вызвано такое внимание к моему ребёнку. Полина с Олегом встречались с первого курса института. Учились на одном факультете и всегда были неразлучны. За несколько дней до отъезда на стажировку, молодой человек поделился со мной новостью, что по возвращению из Лондона планирует сделать Никольской предложение. Мы даже кольцо вместе выбирали. Зная о планах Агапова, я переживала за то, как воспримет предложение руки и сердца подруга. В шестнадцать девушка очень серьёзно болела, пережила несколько сложных операций, после которых шансы стать матерью были сведены практически к нулевому показателю. Так утверждали врачи. Полина долго не решалась рассказать об этом любимому человеку, боясь потерять его. Но и жить с таким грузом ей было тяжело. Олег все узнал сам: нашел медицинскую карточку, которую Полина старательно от него прятала. В тот день они крупно поссорились. Олег злился на то, что Полина молчала о своём диагнозе, но не потому, что он его пугал, а потому, что Никольская решила, что узнай парень правду — непременно отвернется от неё. Они не разговаривали чуть больше месяца. В итоге первым не выдержал Олег. Он просто приехал ночью к Полине и увез её на отдых в Италию. Прямо в пижаме. С тех самый пор они больше никогда не ссорились и никогда ничего друг от друга не скрывали. Молодому человеку было все равно, будут у них дети или нет. Он просто любил её, и никто другой ему был не нужен. И вот такая радостная новость. Видя улыбку подруги, я не смогла сдержать слез. Это были слезы радости. Такой счастливой я была, когда впервые взяла на руки своего малыша. Полина тоже плакала. — Так, нам нужно прекращать реветь — улыбаясь сквозь слёзы, сказала я, стирая влажные дорожки со щек подруги. — Ребёнку нужны только положительные эмоции, а мы тут совсем раскисли. Ты когда Олегу сообщишь? Уверена, он очень обрадуется. — Вечером позвоню — ответила Полина, доставая из сумочки влажные салфетки, чтобы стереть разводы потекшей туши с лица. — Наверняка и он расплачется — улыбаясь, сказала я, вновь обнимая подругу, только на этот раз уже более бережно, боясь доставить хоть какой-либо дискомфорт. — Как только сообщишь ему, сразу же звони мне. Не терпится узнать о его реакции. Родителям говорить будешь? — Маме позвоню, наверное — ответила девушка, опуская голову на поджатые к груди колени. — Мы столько лет не виделись. Даже предположить не могу, как она отреагирует. — Это же мама, она обязательно обрадуется — сказала я, взяв Полину за руку. — И вообще, вам нужно как-то наладить контакт. Она ведь, по сути, ни в чем не виновата, разве что в том, что не того мужчину выбрала. Каждый имеет право на ошибку, Поль. — И это мне говорит человек, который на протяжении пяти лет ни разу не связался с родителями — сказала подруга. — Тут другое, Полин — горько усмехнувшись, сказала я, подходя к окну. — Когда мама узнала, что я беременна, первое, что она спросила у врача, можно ли мне сделать аборт. Когда ей отказали, она сделала вид, что смирилась, хотела увезти меня домой и там найти врача, который возьмётся за эту операцию. Папа поддержал её. Я не могу им этого простить. Пыталась, но, видимо, пока не готова. Может со временем придёт. Не знаю… — Так, Гордеева, не раскисай — сказала Полина, подходя ко мне и обнимая. — И не смей курить. Я уже вижу, как твои руки тянутся к сигарете. — Ты меня слишком хорошо знаешь — тихо рассмеявшись, сказала я, уткнувшись подруге лицом в плечо. — Что есть, то есть — улыбнулась Полина. — Кстати, то белое платье тебе очень подойдет. И да, Дашунь, могу я у тебя кое-что попросить? — Конечно, выполню всё, что угодно — ответила я, смотря на подругу. — Разберись со своей жизнью, пока дров не наломала — требовательно проговорила Полина, смотря мне прямо в глаза. — Реши уже, что и кто тебе нужен. Но знай, я всегда с тобой и приму любой твой выбор. Даже если он мне и не понравится. Никольская покинула базу ближе к четырём. Нужно было забирать Пашку с тренировки. А я, сдав менеджеру все обработанные мной фотографии, вернулась к себе, дабы подготовиться к поездке на соревнования. Андрей зашёл за мной ровно в шесть, и мы сразу отправились в дорогу. Как бы я не старалась остаться незамеченной Сашей, мне этого не удалось. Он заметил нас с Андреем в тот момент, когда мы уже садились в машину мужчины. Выражение лица молодого человека в тот момент было красноречивее всяких слов — он был в бешенстве. — Всё нормально? — спросил Андрей, заметив мой помрачневший вид. — Да, порядок — отозвалась я, не в силах отвести взгляда от Головина, что продолжал стоять у входа в корпус, прожигая нас взглядом. — Едем. Андрей, проследив за моим взглядом, что-то пробормотал, совсем неразборчиво, а затем, заведя машину, направил её в сторону КПП. Прибыв в спортивный комплекс, где должны пройти соревнования, нас прямо у входа встретил тот самый знакомый Андрея, который занимался организацией соревнований и позволил нам на них поприсутствовать. Пропускали только близких гимнасток, но для нас сделали исключение. Я внимательно следила за выступлением девочек, искренне переживая за каждую из них. Случалось, что на особо сложных и травмоопасных моментах, я вскакивала, не в силах усидеть на месте от нахлынувших эмоций. Особенно переживала за девчонок, приехавших из училища, где обучалась и я. Но все мои переживания были напрасными — гимнастки из Ленинск-Кузнецкого выступили блестяще, получив от жюри высший балл, а, следовательно, место в резерве национальной команды и возможность представлять нашу страну на международном уровне. Так я не радовалась даже когда сама выступала на подобных мероприятиях. Когда выступление было окончено, гимнастки направились в раздевалки, а их родные вышли в холл, мы с Андреев остались одни в огромном зале. Я не сдержалась и подскочив со своего места, подошла к параллельным брусьям, положив на них руки. Перед глазами стали всплывать картинки из моего прошлого. Когда я сама в состоянии могла выполнить элемент любой сложности. — Ну как? Тебе понравилось? — спросил мужчина, подходя ко мне со спины. — Очень — широко улыбаясь, произнесла я, проводя рукой по шершавой поверхности, покрытой магнезией. — Спасибо тебе за приглашение. Мне действительно не хватает всего этого. — Гордеева, никогда не поздно начать всё сначала — раздался знакомый голос со стороны тренерской. — Или ты забыла эти мои слова? Резко обернувшись, я увидела приближающуюся к нам Татьяну Николаевну. На лице тут же появилась счастливая улыбка, а в глазах неприятно защипало. — Рада тебя снова увидеть, Гордеева — улыбаясь, сказала женщина, обнимая меня. — А я как рада, Татьяна Николаевна — прошептала я, крепко обнимая женщину в ответ. — Поздравляю вас. Девчонки просто потрясающе выступили. — Спасибо, дорогая — сказала женщина, положив руку на моё плечо. — Какими судьбами здесь? Соскучилась по гимнастике? — Безумно — проговорила я, окинув взглядом огромный зал. — Представился шанс посетить отборочные — не могла упустить. — Что скажешь по поводу техники выполнения? — спросила женщина. — Смогла бы также? — Пять лет назад точно бы смогла, а сейчас вряд ли — пожав плечами, ответила я. — Пять лет назад ты сделала бы в сто раз лучше — улыбнулась Татьяна Николаевна. — Ты, вообще-то, была моей надеждой взять реванш на Олимпийских играх. — Уверена, вы возьмете его с этими девчонками — сказала я, указав рукой в сторону раздевалок. — Золотые медали уже у вас в кармане. Морозова хотела что-то ответить, но в зале вошёл ещё один человек, появление которого стало неожиданностью не только для меня. — Кого я вижу! Неужели это та самая Татьяна Николаевна, что сотни раз гнала меня в шею из женского общежития? — широко улыбаясь, сказал Головин, подходя к нам. — Неужели это тот самый футболист, который умудрялся пробраться в комнату к моей любимой воспитаннице через окно на третьем этаже? — улыбаясь, сказала Морозова, обнимая Сашу. — Здравствуй, дорогой. Ну, ты и вымахал здесь в Москве. На две головы меня выше. Под кроватью с таким ростом уже бы не спрятался. Саша и Морозова дружно рассмеялись, вспоминая моменты из того времени, когда мы обучались в училище. — А я смотрю, Дашку то ты не удержал — сказала Татьяна Николаевна. — Она вот с Андрюшей приехала. Хотя раньше вас друг от друга не оторвать было. — Да нас и сейчас не оторвать — усмехаясь, сказал Головин, переведя взгляд с Андрея на меня. — Вы же прекрасно знаете характер Гордеевой. Любит она иногда нервишки потрепать другим. Вот и в этот раз решила заставить меня немного приревновать. Таким образом подогревает наши отношения. — Ох вы, негодники, на свадьбу меня даже не пригласили — шутливо пригрозив пальцем, сказала Морозова. — У нас не было никакой свадьбы и вообще… — выйдя из ступора, начала говорить я, но была нагло прервана Сашей. — Моя вина, признаю — быстро проговорил Головин. — Не переживайте, Татьяна Николаевна, вы станете почетным гостем на нашей свадьбе, которая уже не за горами. — Смотри мне, Головин — улыбаясь, сказала женщина. — Ты обещал и тебя никто за язык не тянул. Не получу приглашения на свадьбу — пеняй на себя. Даже Черчесов тебя не спасет. Мы ещё немного пообщались с Татьяной Николаевной, а потом её срочно потребовали на разговор люди из руководства сборной. Пока Андрей отошел поговорить со своим приятелем, я схватила Головина за руку и вывела на улицу. — Какого чёрта ты устраиваешь? — сказала я, со злостью смотря на молодого человека. — Это ты что себе позволяешь, Гордеева! — крикнул Головин, сжимая мои запястья. — Вот так вот взяла и поехала с этим хрен знает куда! Меня в известность ставить уже не нужно? — Да с чего бы я должна это делать? — не сдержавшись, выкрикнула я, пытаясь освободить руки. — Имею права ездить с кем хочу и куда хочу! Ты не можешь мне что-то запрещать. Я свободная девушка, ясно тебе? — Ты моя девушка! — проговорил Саша, притягивая меня к себе! — Всегда была и будешь! Я же не дурак, Даш. Прекрасно понимаю, что не нужен тебе этот Семакин. Тебе просто нравится выводить меня из себя. Ты мстишь мне за то, что я оставил тебя. Может даже себе в этом признаться не можешь. Я виноват перед тобой и перед сыном. Очень виноват. Я пытаюсь все исправить, но ты всегда все портишь. Предупреждаю, что бы ты не делала и какие бы ты меры не принимала, чтобы вычеркнуть меня из своей жизни, я все равно никуда не уйду. Гордеева, да я люблю тебя! Ты даже не представляешь, как сильно я люблю тебя! Больше не хотелось слышать его криков, больше не хотелось вообще ничего слышать. Привстав на носочки и подавшись вперёд, я накрыла его губы своими. Саша ответил незамедлительно, тут же перехватив инициативу. Подхватывая на руки, не прекращая целовать, он затолкал меня в свою машину. А затем, заняв место за рулём, вжал педаль газа в пол и машина со свистом выскочила с парковки. Происходящее дальше было словно в тумане. Мы заезжаем в какой-то двор, где ранее никогда в жизни я не была. Головин, ничего мне не объясняя, снова подхватывает на руки и мы скрываемся в подъезде. Несколько лестничных пролётов, которые Саша преодолевает пешком со мной на руках. Резко опускает меня на ноги, судорожно пытаясь открыть дверь одной из квартир. Когда это ему удается, сразу же заталкивает меня внутрь, заходя следом, довольно громко закрывая за собой дверь. В считанные мгновения я оказываюсь прижата к стене. В квартире ужасно темно и мы едва ли можем видеть друг друга. Губы молодого человека накрыли мои в жадном, но, одновременно, нежном поцелуе. Я и не думаю сопротивляться, охотно отвечая на поцелуй, вкладывая в него всю ту нежность и все чувства, что испытывала к этому человеку. Внутри бушевал пожар. То, что между нами сейчас — это страсть. Дикая, да даже животная страсть. Руки Головина свободно гуляют по моему телу то опускаясь на бедра, то снова поднимаясь к груди. Я даже заметить не успела, как мои трусики были отброшены куда-то в темноту. — Запомни раз и на всю жизнь — хриплым голосом шептал Саша, скользя губами по моей шее. — Ты только моя. — Только твоя… — вторила я, тихонько постанывая от ощущения его губ и рук на своем теле. Резко развернув спиной к себе, Саша толкнул меня вперёд, заставив упереться руками о стол. Я буквально задрожала от возбуждения, когда его ладони опустились на мои ягодицы, крепко сжимая их. Наверняка останутся синяки. Подняв юбку платья выше, молодой человек надавил мне на поясницу, вынуждая опуститься грудью на гладкую поверхность. Покрывая влажными поцелуями мою обнажённую спину, судорожно пытается как можно скорее стянуть с себя джинсы. Расправившись с этим ненужным, в данный момент, предметом гардероба, Саша обхватил меня руками за талию и придвинул ближе к себе. Наклонившись ко мне, Головин легонько прикусывает кожу на моей ключица и совершает плавное движение вперёд. Толчок и по всей квартире раздается мой громкий и болезненный крик. Саша не двигается какое-то время, позволяя привыкнуть. Почувствовав, что я более менее пришла в себя, продолжает совершать медленные, поступательные движения. Первые секунды было больно. Сказывалось долгое отсутствие мужчины, но я быстро привыкла и как только боль ушла, стала подстраиваться под темп молодого человека. Крепко сжимая мою талию, Головин ускорился. Его тяжёлое дыхание обжигало мою спину, а хриплые стоны заставляли стонать в ответ. Когда развязка была совсем близко, темп стал просто невероятными. Ножки стола жалобно скрипели, смешиваясь с нашими громкими стонами. Мне даже показалось, что соседи снизу начали стучать по батареям, таким образом показывая своё негодование. Головин ускорил темп, все сильнее и чаще проникая внутрь. Все глубже и глубже. Внутри как будто все взорвалось. В глазах заискрилось и с моих губ сорвался громкий крик наслаждения в перемешку с именем молодого человека. В порыве эмоций я даже не замечаю, как безжалостно впиваюсь ноготками в полированную поверхность стола, оставляя после себя глубокие царапины. Последний глубокий толчок, развязка настигает и Сашу. Он устало опускается на меня, покрывая смазанными поцелуями шею. — Я люблю тебя — тихо, но так чувственно говорит Головин, целуя за ушком. От его слов и шёпота у меня по телу мурашки. Он замечает их. Чувствую, как улыбается, проводя ладонью вдоль позвоночника. — Я люблю тебя — шёпотом произношу я, устало прикрывая глаза. Аккуратно подхватывая на руки, Саша несёт меня в другую комнату. Блаженно улыбаюсь, чувствуя спиной мягкий матрац. — Я тебя больше никогда не оставлю — шепчет Саша, устраиваясь рядом со мной, целуя в плечо и накрывая одеялом. — Обещаю. — Не оставляй — уже сквозь сон, говорю я. — Я без тебя не могу…