Мы можем все исправить

После перелета в Германию и помещения Паши в клинику в Гейдельберге для меня начались самые сложные дни в моей жизни. Многочисленные операции, ежедневные обследования, процедуры и анализы — врачи делали всё, чтобы поставить мальчика на ноги. Только спустя месяц интенсивного лечения мальчик смог самостоятельно сидеть. Единственным видимым следом, который останется с Пашей на всю жизнь, как напоминание о страшной аварии стал вертикальный шрам на шее, немного сходящий на плечо. Врачи не взялись за его коррекцию, так как кожа в области шеи очень тонкая, и они боялись задеть полую вену, которая была надорвана в результате попадания осколка лобового стекла. После сложнейшей операции на позвоночнике, Паша постепенно пошел на поправку. Ему нужно было постепенно вставать на ноги и фактически заново учиться ходить. Я и Светлана Андреевна постоянно были рядом с ним, помогая первое время. Я видела, с каким трудом сыну даётся каждый шаг, видела, как ему больно. Но Паша не сдавался, он с нечеловеческим упорством шёл вперёд и никогда не жаловался. Даже реабилитологи были удивлены таким мужеством маленького человечка. Ставили его в пример многим взрослым, которые отчаялись и потеряли надежду на выздоровление. — Мам, вот увидишь, когда придёт моё время, я ещё решающий гол в финале Чемпионата мира забью — с неизменной улыбкой каждый день повторял мне сын. — Ты ещё будешь мной гордиться. — Я уже тобой горжусь, мой маленький чемпион — улыбалась я, еле сдерживая слёзы. Саша прилетал очень часто, пусть всего на день или на несколько часов, но прилетал. Когда не мог вырваться из-за загруженности перед матчами, звонил. И порой по двадцать раз на день. Он безумно переживал за состояние Паши. Постоянно спрашивал о том, как проходит реабилитация и какой прогноз дают врачи, нужно ли ещё что-нибудь, например, другая клиника. Сосредоточенная на состоянии здоровья ребенка, я совершенно не следила за событиями, что сейчас разворачивались в России. Обо всех новостях Чемпионата, я узнавала от самого Саши в те дни, когда он прилетал к нам. Только о досадном проигрыше в шаге от финала узнала от одного из соотечественников, что проходил лечение в этой же клинике. На награждении в Кремле мне также не удалось побывать, хотя Головин этого очень хотел. В этот период у Пашки полным ходом шла восстановительная реабилитация, и я была ему нужнее в тот период. Новость о том, что Сашу заметили скауты зарубежного клуба, не была для меня чем-то неожиданным. Он достойно выступил на домашнем чемпионате, и уже по окончанию мундиаля можно было предположить, что в скором времени непременно поступит предложение попробовать свои силы в одном из европейских клубов. То, что Головин выбрал «Монако» тоже для меня довольно предсказуемо. Он часто говорил, что именно в этом клубе начинали многие футбольные звёзды, к тому же там он не будет постоянно сидеть на скамейке запасных, как было бы в мировых топ-клубах, например «Арсенал» или та же самая «Барселона» или «Реал». Безусловно, любой молодой футболист мечтает дорасти до уровня этих клубов. Головин не исключение. Но он прекрасно понимал, чтобы играть в команде с такими игроками как Роналду, нужно пройти колоссальный путь самосовершенствования, нарабатывать опыт. «Монако» его отправная точка в такое будущее. Саша верил в это, а я верила в него. Так всегда было и будет. Пугала только мысль о переезде. Всё же чужая страна, другой язык и другие люди. Пугала неизвестность. Если для Головина это прорыв в карьере, то для меня переезд означал её конец. Языка я не знаю, образование, которое бы позволило найти в Монте-Карло работу, тоже не было, а это означало только одно — меня ждала участь обыкновенной домохозяйки, что только и делает, что стирает, убирает, готовит. Я прекрасно знала себя, свой характер и боялась, что надолго меня не хватит. Как бы я не любила Сашу и не хотела быть с ним рядом, мне было сложно решиться принести в жертву свою карьеру, ради его. Молодой человек всё понимал. Он знал меня очень хорошо и допускал, что долго сидеть без дела я не смогу. Пообещал, что как только Пашка полностью поправиться и моё постоянное присутствие рядом с ним будет без надобности, не будет держать меня дома и посодействует поиску подходящей работы. Он заранее сообщил руководству клуба, что переезжает не один, а с женой и ребёнком, его заверили, что место в штате для меня найдется, если изъявлю желание работать у них. Эта новость всё же немного вселяла в меня оптимизм. Саше дали месяц на завершение всех своих дел в Москве, а также на отдых, ведь мундиаль был изматывающим для молодого человека событием. После, его ждал новый клуб, новая команда и новая жизнь. Сразу же после подписания контракта с Монако, Саша прилетел к нам в Гейдельберг. Совсем скоро выписка и мы хотели все вместе вернуться в Москву, чтобы там решить все важные для дела. Пашка изо всех сил старался дождаться приезда Головина, но насыщенный день дал о себе знать и мальчик все же уснул. Вечер был просто потрясающим, и мы с Сашей решили немного посидеть на улице в парке у больницы, чтобы хоть час, но посвятить друг другу. Нам обоим этого ужасно не хватало. — Знаешь, я уже присмотрел для нас отличную квартиру с видом на Лазурный берег — говорил Саша, покрывая моё лицо поцелуями. — Пять спальных комнат, огромный зал и кухня и все в светлых тонах, а еще много огромных окон. Так что тебе должно понравиться. — Меня бы устроил любой вариант, даже палатка — смеясь, сказала я, наслаждаясь близостью любимого человека. — Зачем нам пять спальных комнат? Ты представляешь, сколько это нужно будет потратить времени на уборку. — Мы можем нанять домработницу — предложил Саша, прижимая меня к себе максимально близко. — Будут помогать с уборкой. — Нет, никаких домработниц — запротестовала я. — Это унижение меня, как женщины! Я всё буду делать сама. Но всё же пять спален это очень много. — В самый раз, учитывая то, что мы не собираемся останавливаться на одном ребёнке. Как только переедем в Монте-Карло, ты просто обязана будешь родить ещё одного — горячо прошептал молодой человек, целуя меня в губы. — Я хочу от тебя много детей. Пожалуй, вот такие слова гораздо важнее и приятнее, нежели обыкновенное «я тебя люблю». Ведь если мужчина говорит, что хочет от тебя детей, наверное, это самая сильная любовь. — Вы что здесь, целуетесь? — раздался, откуда-то сбоку веселый голос сына. Мы тут же оторвались друг на друга, словно подростки, которых застукали за чем-то неприличным родители. — Саша! — воскликнул Паша, стараясь как можно быстрее подойти к молодому человеку. — Ты наконец-то приехал. — Привет, чемпион — широко улыбаясь, сказал Саша, осторожно подхватывая мальчика на руки, передавая костыли мне. — Мама мне сказала, что ты тут любимчик у врачей. Правда или мама просто покрывает тебя? — Конечно правда, доктор Шредер даже сказал, что будет по мне скучать — сказал Паша, обнимая Головина на шею. — Сказал, как только стану футболистом, чтобы прилетел сюда повидаться и дать автограф. Только вот, видимо, не сложится у меня. Вряд ли после таких травм я смогу футболом заниматься, тем более профессионально. — Эй, у кого это у нас пессимистичные мысли? — сказал Головин, легонько щелкнув сына по носику. — Тебя ещё весь мир будет знать! — Саш, можно у тебя кое-что спросить? — нерешительно начал Паша, опустив глаза в пол. — Конечно, о чём угодно — быстро проговорил Саша, всем своим видом показывая, что готов внимательно слушать мальчика. — Почему ты обо мне так заботишься? — спросил Паша, так пристально посмотрев Головину в глаза, что не только мне не по себе стало, но и Светлане Андреевне, что помогла дойти сюда внуку и сейчас сидела рядом со мной. — Потому что любишь мою маму? Я невольно вздрогнула, понимая, что настал тот момент, когда придется рассказать Паше всю правду. Мама Саши взяла меня за руку, пытаясь хоть как-то ободрить и придать уверенности, чтобы решиться на этот шаг. — Я люблю и твою маму, и тебя — ответил Саша, бросив растерянный взгляд на меня, этим самым прося поддержки. — Потому что… Потому что ты мой сын… Глаза ребёнка округлились от удивления. Он быстро перевел взгляд на меня, а сам Саша, в свою очередь, не сводил глаз с мальчика, нервно покусывая губу, ожидая его реакции на эту новость. — Мам! — нетерпеливо сказал Паша, внимательно вглядываясь в моё лицо. — Мам, это правда? — Да, милый — немного севшим от волнения голосом ответила я, пытаясь понять, что сейчас происходит в голове ребёнка. — Саша действительно твой родной папа. Мы должны были раньше сообщить тебе об этом, но все последние события… Мы боялись, что ты будешь очень сильно из-за этого переживать, и тебе может стать хуже. Паша снова переводит взгляд на Головина, которого уже начинает потряхивать из-за повисшего в воздухе напряжения. Мгновение и Пашка крепко прижимается к молодому человеку, шепча еле слышное «папа». Саша крепко, но в тоже время осторожно прижал к себе ребёнка. Я заметила, как на его лице появились влажные дорожки. В этот момент слёз сдержать никто из нас не смог. — Ты больше не оставишь нас с мамой? — спросил Паша, тихонько хныкнув, пытаясь побороть эмоции. — Никогда — твёрдо проговорил Саша, целуя сына в лобик. — Обещаю. Теперь мы будем настоящей семьей. На такой трогательной ноте и закончился наш последний день в Германии. Уже утром нас ждало возвращение в родную Москву, по которой мы, проведя почти два месяца, за границей, ужасно успели соскучиться. А уже через три для я с головой погрузилась в приятные свадебные хлопоты. Полине и Олегу даже пришлось перенести дату росписи, чтобы мы успели вернуться из Гейдельберга и смогли всей нашей маленькой семьёй быть рядом в этот важный для молодых людей день. Полина даже выбор платья оттянула до моего приезда, так как без меня, по её словам, что-то действительно прекрасное выбрать у нее не получится. В последнее время гормоны разбушевались настолько, что её постоянно тянуло на что-то необычное не только в еде, но и в одежде. Ей требовался свежий, не замутнённый гормонами взгляд. Все же свадьба, это такое событие, где хочется выглядеть прекрасно и не шокировать родственников своим видом. Мы с утра пораньше бегали по свадебным салонам в поисках того самого особенного платья, которое сможет угодить как невесте, так и гостям. Благо родители Саши решили погостить в Москве и все заботы о Паше, пока я помогаю подруге с подготовкой к свадьбе, с радостью взяли на себя. Папа Саши вообще ни на шаг не отходил от внука, гулял с ним, ходил на процедуры в поликлинику, помогал заниматься на тренажёрах. Такое его поведение понятно. Ведь на данный момент, он единственный, кому меньше всего удалось пообщаться с Пашей. Пока Светлана Андреевна была в Германии вместе со мной и мальчиков, на нем было все хозяйство, и он никак не мог вырваться к нам. Сейчас же у мужчины было достаточно времени, чтобы как следует пообщаться с внуком, и он был искренне рад этой возможности. Ведь совсем скоро нас ждёт переезд в Монако и кто знает, когда увидимся в следующий раз. — Так значит через неделю у вас роспись? — спросила Полина из раздевалки, где примеряла очередное платье, так как пять предыдущих ей совершенно не понравились. — Будете отмечать это событие? — Ну, такого торжества, как у вас не будет — ответила я, просматривая варианты платьев для подружек невесты. — Соберёмся вечером в ресторане узким кругом и немного отметим. — Что и платья белого не будет? — удивлённо воскликнула подруга, высунув голову из-за шторки. — Нет, нас просто быстренько распишут и всё. И так еле-еле удалось договориться, чтобы нам выделили пять минут между росписями — ответила я, прикладывая телу сиреневое платье, подходя к зеркалу, дабы посмотреть, идёт оно мне или нет. — Так что не до всех этих формальностей. — Ну как же так! Это ведь свадьба! Такое торжественное событие — говорила подруга, пока ей помогали застёгивать корсет. — Неужели ты не хочешь надеть что-то подобное? Я улыбнулась, окинув взглядом манекены в прекрасных свадебных платьях. Конечно же, я мечтала о настоящей, красивой свадьбе. Как и любая девочка, мечтала однажды надеть белое платье и фату. Чтобы в этот день рядом был любимый, родители, близкие и друзья. Но у нас не было времени на организацию такого торжества. Очереди в ЗАГСе уже расписаны на месяцы вперёд, а нам через три недели нужно вылететь в Монте-Карло. Ещё и Сашу нужно было вписать, как официального отца Пашки. Да и я с работой не до конца разобралась. Да и на работе особо не торопились подписывать моё заявление об увольнении, начальница говорила «пока на твоё место не найдем человека, будешь чиститься в штате». В общем, проблем хватало, поэтому не до свадеб. — Блин, это тоже не подходит — капризничала Полина, крутясь у зеркала в очередном платье. — Оно ужасно облегает, подчёркивая живот. — Ну и что такого? — искренне недоумевала я, поправляя шлейф. — Это даже очень мило. Там ребёночек. Было бы стрёмно, если бы это твои бока торчали, которые ты наела. — Ага, очень мило — сказала Полина, пытаясь втянуть свой уже довольно сильно округлившийся животик. — Понаедут родственники, увидят это моё «мило» и будут на каждом углу шептаться, что по залету женимся. — Никольская, я тебе не узнаю — усмехнулась я, окинув подругу взглядом. — С каких это пор тебе не плевать, что там думают окружающие? Это ваш день! Только ваш и ты вправе выбрать то платье, которое нравится тебе. — Девчонки, я, конечно, извиняюсь, но ваша кофейня была закрыта на обед — сказал Саша, влетая в зал с двумя стаканчиками кофе. — Но на соседней улице тоже была одна, вроде приличная и кофе у них неплохой. Вот, держите. Поль, тебе без кофеина в зеленом стаканчике. — Спасибо, Саш — улыбнулась я, забирая из рук молодого человека кофе, попутно целуя в губы. — Что скажешь? Как тебе невеста? — Я хоть и мало что понимаю в женских вещах, но в данном случае могу с уверенностью сказать, что это платье тебе очень идёт — улыбнулся Головин, окинув Полину взглядом. — Животик видно, по-моему это очень мило. — Спелись! — рассмеявшись, сказала Никольская, смотря на нас с Сашей. — Вот теперь я не удивляюсь, почему вы вместе. — Гордеева мне тоже самое сказала. — Заметь, мы не сговаривались, а значит это платье действительно то, что тебе нужно — улыбнулась я, подходя к подруге и обняв её за плечи, повернула лицом к огромному зеркалу. — Ну, посмотри на себя! Красавица ведь! Олег дара речи лишиться, когда увидит тебя в нём. — Я возьму его с одним условием — сказала Полина, с хитрой улыбочкой на лице. — Если ты тоже выберешь для себя. Саш, ты ведь хочешь увидеть в день свадьбы свою невесту в белом платье? — Ещё как — довольно улыбнулся Головин, удобно устраиваясь на диване, отпив немного кофе из моего стаканчика. — Поль, я всеми руками за то, чтобы ты заставила Гордееву купить себе свадебное платье. У меня не получилось, она уперлась и вообще не желает ничего слушать на эту тему. Хотя прекрасно знает, что ей очень идут подобные наряды. Дашк, помнишь тот июнь в Ялте? — Такое трудно забыть — усмехнулась я, мысленно возвращаясь к тем давним событиям о которых заговорил Саша. — Знаешь, а всё-таки хорошо, что нас отправили в Крым на море, а как изначально планировалось — в этот лагерь «Уголёк» — довольно улыбаясь, сказала Инга, когда мы прогуливались по городу. — Меня предки и так чуть ли не каждое лето туда ссылают, а тут, в кои-то веке на море выбрались. — Тут я с тобой полностью согласна — улыбнулась я, щурясь от ярких лучиков солнца, против которых даже солнцезащитные очки были бесполезны. — Хотя если бы мы не выиграли областные соревнования, сидели бы сейчас под какой-нибудь сосной и шишки собирали. — Почему ты именно про шишки заговорила? — хихикнув, спросила подруга и по совместительству соседка по комнате в общежитии. — Когда я последний раз была в лагере, нас именно так и наказывали, если кто-то что-то натворит — смеясь, ответила я, натягивая панамку чуть ли не на глаза. — Куда мы вообще идём? Тут дороги так петляют, мы назад дорогу то найдем? — У меня здесь в Ялте сестра двоюродная живет, Маринка, она попросила забежать к ней повидаться, как только мы приедем — сказала Инга, взяв меня под руку, уверенно шагая вперед. — У неё свой магазин свадебных платьев. Именно туда мы и идем. — Судя по блеску в глазах, в твоих планах перемерить весь ассортимент — усмехнувшись, сказала я, бросив взгляд на подругу. — Именно так, Гордеева, именно так — улыбнувшись, сказала Инга, заводя меня за угол, после чего мы и уперлись в довольно-таки большой магазин, на витринах, которых красовались манекены в шикарных белых платьях. — Говорят, это плохая примета, мерить свадебные платья без повода — проговорила я, прежде чем переступить порог магазина. — Глупости это всё! — отмахнулась подруга, первой заходя в просторное помещение. — Ты что, веришь в эти суеверия? — Разумеется не верю — ответила я, оглядывая зал, уставленный различными моделями свадебных нарядов и аксессуаров. — Так, на всякий случай сказала. Вдруг ты веришь, но забыла об этом. А потом бы вспомнила, и загоняться стала по этому поводу. — Есть только две вещи, из-за которых я загоняюсь — чуть тише проговорила подруга, чтобы посетительницы магазина ничего не услышали. — Первое — не вылететь из училища из-за неуспеваемости по математике, второе — чтобы в моё отсутствие, вы с Головиным не сломали мою кровать во второй раз. Услышав последнюю фразу, произнесенную подругой, я сразу же густо покраснела, чувствуя ужасное смущение и испытывая крайнюю неловкость после её слов. — Да, ладно-ладно, что ты сразу как помидор стала — хихикая, сказала Инга, легонько толкнув меня кулачком в плечо. — Пользуйтесь на здоровье и не переживайте, кровать надежная. Родителей попросила купить, а то у завхоза хрен нормальную выпросишь. От дальнейших разговоров на эту тему меня спасло появление сестры Инги. Девушка оказалась очень приятной и безумно тепло нас встретила. Сразу же угостила чаем с печенюшками, расспрашивая об учебе и тренировках, а когда магазин закрылся на обед, разрешила выйти в зал и примерить всё, что пожелаем. Инга с азартом меняла один вариант на другой, попутно фотографируясь у зеркала, чтобы по возвращению в гостиницу похвастаться девчонкам. Мне же было немного неловко принимать такое предложение, поэтому пока подруга крутилась у зеркала, я устроилась на диванчике у окна, листая модные журналы, что стопочкой были сложены на журнальном столике. — Марин, а вот это мне подойдет? — спросила Инга, указывая пальчиком в сторону платья, что находилось чуть ли не самом центре зала на небольшом выступе. — Ингусь, была бы у тебя грудь немножко больше, тогда бы подошло — сказала Марина, подходя к указанному Ингой платью. — А так висеть будет. Эта модель для фигурных девушек. Вот на Дашке очень бы хорошо смотрелось. Может, хочешь примерить? — Дашк, ну давай — начала меня упрашивать подруга, дернув за руку, заставляя подняться с дивана. — Примерь, пожалуйста. Мы с тобой такую офигенную фотку сделаем. Твоему Головину покажем. Закусив губу, я метнула взгляд в сторону платья, думая, как поступить. Оно и правда было очень красивое, а я, как и любая другая девочка, любила такие красивые вещи и, конечно же, хотела когда-нибудь надеть такое платье. — Ладно, ваша взяла — решившись, сказала я, подмигнув подруге. — Меряем! Инга довольно взвизгнула и, обняв меня за плечи, потащила в сторону ширмы. Марина помогла мне облачиться в свадебный наряд и уже спустя пару минут я стояла перед зеркалом во весь рост, восхищенно рассматривая своё отражение. Как и говорила Марина, платье мне действительно очень шло. Достаточно глубокое декольте в совокупности с корсетом очень хорошо подчеркивали формы, делая грудь немного выше. Широкий атласный пояс нежно голубого цвета выгодно выделял тонкую талию, а пышная юбка навевала воспоминания о тех диснеевских мультиках про принцесс, что все девочки смотрели в детстве. Я была так увлечена изучением своего отражения, что не заметила исчезновения из зала Марина и появления в нем Саши, который с восхищением и огоньком в глазах наблюдал за мной. — Саш, что ты тут делаешь? — спросила я, как только заметила молодого человека у себя за спиной. — Вы же с ребятами в кино собирались? — Мы и шли туда — широко улыбаясь, сказал Головин, продолжая изучать взглядом каждый сантиметр моего тела. — Проходили мимо магазина, я увидел тебя и просто не смог не зайти, чтобы поближе посмотреть на такую прекрасную невесту. Смущенно улыбаясь, сказала я, делая шаг назад, чтобы немного покружиться, демонстрируя платье со всех сторон. — Даш, ты такая красивая — молодой человек смотрел на меня, словно завороженный. — С ума сойти можно. Сделав шаг вперед, Головин сжимает меня в объятиях, соединяя губы в жарком поцелуе. Я даже немножко испугалась такого неожиданного порыва с его стороны. Подхватив меня за талию, Саша отрывает меня от пола, закружив по залу. Мы смеемся. Такие счастливые в этот момент. Инга, которая всё это время наблюдала за нами, даже всплакнула, сделав пару фотографий. — Черт, ребят, вы так красиво смотритесь вместе — всхлипнув, сказала подруга. — Поэтому если хотите, можете ломать и эту кровать. Мне не жалко, лишь бы всегда были таким же счастливыми, как и сейчас. Мы с Сашей звонко смеемся, утопая в объятиях друг друга. В ночь перед свадьбой подруги я очень поздно отправилась спать, так как нужно было приготовить костюмы Саши и Пашки к торжеству. На глажку я потратила часа два, стараясь не оставить не единой складочки. Перфекционист внутри меня просто не позволял этого сделать, заставляя раз за разом проходится утюгом по ткани. Поднявшийся в два часа ночи попить Саша, увидев, что я до сих пор стою за гладильной доской, чуть ли не силой забрал у меня утюг и погнал ложиться спать. Из-за таких ночных приключений утром я проснулась в ужасном настроении и в придачу с головной болью. Только крепкий кофе и таблетка обезболивающего помогли мне справиться с плохим самочувствием. Паше с утра нужно было ехать в поликлинику на занятия с реабилитологом, а мне мчаться к Полине, дабы помочь ей подготовиться к сегодняшнему событию. Саша вызвался на помощь, так как катастрофически опаздывала. Он отвез меня к Полине, а сам повез Пашку в поликлинику. Когда до выезда в загс оставалось пять минут, у Полины начался традиционный свадебный мандраж. Посыпались вопросы вроде, я ведь правильно делаю, что выхожу за него замуж? Может быть, стоило немного подождать и не торопиться? Может быть, он меня не любит, и жениться только из-за ребенка? — Поль, прекрати истерить — сказала я, встряхнув разволновавшуюся подругу за плечи, чтобы хоть как-то привести её в чувства. — Отвечаю на твои вопросы: Олег любит тебя, и ты правильно делаешь, что выходишь за него. И ждать вам не нужно, все происходит так, как должно. Ты самая красивая и самая счастливая невеста на земле, так что перестань в чем-то сомневаться. Поняла меня? — Поняла — выдохнув, сказала Полина, впервые за день улыбнувшись. — Спасибо тебе, Дашунь. Хорошо, что ты сегодня рядом. Без твоей поддержки я бы точно струсила и сбежала. — Я тебе сбегу! — улыбнулась я, шутливо пригрозив кулаком. В дверном проёме появилась голова Саши. — Девчонки, вы скоро? — спросил Головин, смотря то на меня, то на Полину. — Роспись через пять минут. Все уже в зале собрались. — Мы уже идём — быстро проговорила я, всучив подруге в руки её букет. — Ещё буквально две минуты. Саша, поняв, что нам нужно время, чтобы ещё немного побыть вдвоем, поспешно удалился из комнаты. — Видимо, это последние минуты, когда рядом со мной стоит Никольская — улыбнулась я, смахнув со щеки слезинку и протягивая раскрытую ладонь подруге. — Я очень-очень тебя люблю и всегда буду рядом, чтобы ни случилось. Будь счастлива, Поль. Ну что, вперед в новую замужнюю жизнь? — Вперед! — улыбаясь сквозь слезы, сказала Полина, взяв меня за руку. Осторожно, чтобы не испортить невесте макияж, я целую её в щеку и опускаю на лицо фату. В зале бракосочетания было очень много гостей. Приехали даже родители Полины, с которыми она всё же смогла примириться. Увидев, что рядом с матерью подруги нет отчима, а какой-то другой, очень даже приличный мужчина, я очень обрадовалась, зная, что и Полину этот факт сделал счастливее. Больше в их жизни нет этого страшного человека, а значит все наконец-то налаживается в лучшую сторону. Слова сотрудницы ЗАГСа я пропустила мимо ушей, все мое внимание сейчас было обращено на Сашу, что стоял чуть позади Олега с беленьким цветочком на груди, таким же, как и у меня. Что уж тут сказать, очередная прихоть Никольской сделать нас свидетелем и свидетельницей. Видите ли, она где-то прочитала, что если свидетели в последствии пожениться, то оба брака обязательно будут долгие и счастливые. И как тут спорить с беременной? Саша, улыбнувшись, подмигнул мне, переплетая наши пальцы вместе. Слушая, как друзья произносят те самые заветные «да», я испытывала безмерное счастье за молодых. Они так много прошли вместе и вот наконец их свадьба, их самый важный день, к которому через несколько месяцев прибавиться ещё один — день рождения их первого сыночка. Я верила, что у этих людей обязательно все будет хорошо. Они оба этого заслужили. Торжественная часть закончилась и все гости отправились в ресторан, где и продолжилось празднование создания новой ячейки общества. Весь день я находилась рядом с подругой, помогая ей принимать букеты и подарки, следила, чтобы платье не помялось и не испачкалось и чтобы в её бокал никто не посмел налить чего-то, что крепче сока. Видимо, я так замоталась, что ближе к вечеру стала чувствовать себя не важно. Хотя, на самом деле, ощущения были довольно странным, не очень похожими, на банальную усталость. — Я отойду на минутку — прошептала я на ухо Саше, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. — Ты в порядке? — тихо спросил Саша, окинув меня обеспокоенным взглядом. — Что-то ты побледнела. — Здесь просто душно — соврала я, вставая из-за стола. — Я немножко подышу воздухом и вернусь. Проследи за Пашкой, а то они с племянником Олега только и думают, что бы такого вытворить. Не хватало, чтобы до торта добрались. Стараясь не привлекать лишённого внимания к собственной персоне, я стремительно покинула банкетный зал. Оказавшись в коридоре, где на меня уже никто не обращал внимание, я закрыла рот ладошкой и сбросив с ног туфли, побежала в туалет. Как только я склонилась над унитазом, все содержимое моего желудка вышло наружу. Чувствовала я себя просто ужасно: голова кружилась, а тело ослабло до такой степени, что я даже не ноги подняться не могла. Минут пять я сидела в обнимку с унитазом. Рвота не прекращалась. От желчи во рту все пересохло. Стук в дверь застал меня врасплох. — Занято здесь — прохрипела я, чувствуя приближение очередного приступа рвоты. Не хотелось, чтобы сейчас кто-то вошёл и увидел меня в таком состоянии. — Даш, это я — раздался тихий голос Полины. — Открывай немедленно. Встать сил не было, поэтому я подползла к двери и впустила внутрь Полину, зная, что если я её проигнорирую, она поставит на уши всех. — Даш, что случилось? — спросила Полина, закрыв за собой на ключ дверь, прямо в платье присаживаясь рядом со мной. — Что с тобой? — Видимо съела что-то не то — ответила я, снова склоняясь над унитазом, чувствуя рвотный позыв. — Или просто устала. Последние дни были очень изматывающими. — Тебе и вчера было не хорошо — держа мои волосы, сказала Полина. — И позавчера. Я помню, какая бледная ты ходила. Так что никакое это не отравление. Даш, а ты не беременна? — Нет! Точнее я не знаю, не проверяла… — ответила я, тяжело дыша. — Ну ты даёшь! — воскликнула Полина, передавая мне в руки бутылочку воды, которую, видимо, прихватила по дороге сюда. — Разве это не первое, что ты должна была сделать, как только стала чувствовать себя иначе? — Ну извини, что не додумалась — проговорила я, делая несколько жадных глотков. — Вообще-то я помогала тебе к свадьбе готовится, мне было не до этого. И вообще, вряд ли это беременность. Мы с Сашей всегда предохранялись. — Когда ты Пашей забеременела, вы вроде как тоже предохранялись — сказала Полина. — Задержка была? — У меня уже месяц как нет месячных — сказала я, прислоняясь лбом к холодному кафелю на стене. — Опережу твой вопрос: нет, мне это странным не показалось, потому что последний месяц я находилась в постоянном стрессе и у меня случалось, что на нервной почве месячные пропадали. — Гордеева, я просто поражаюсь, как ты при первых звоночках не проверялась — вздохнув, сказала Полина, помогая мне встать на ноги. — Стресс не стресс, а проверять нужно! — Не до того мне было! — сказала я, склоняясь над раковиной, смотря на себя в отражение. — Не до этого… — Завтра же запишу тебе на приём к нашему гинекологу, пусть посмотрит — сказала Полина, помогая мне привести себя в порядок. — В любом случае, лишним это не будет. — Извини, что порчу тебе праздник своими проблемами — сказала я, слабо улыбаясь. — Где это видано, чтобы невеста в день своей свадьбы сидела на полу в туалете, держа волосы свидетельнице, пока та обнимается с унитазом! — Зато не как у всех! — тихо рассмеявшись, сказала подруга, обнимая меня. — Будет что в старости вспомнить. — Но это только между нами, так ведь? — улыбнувшись, спросила я. — Конечно, это наш с тобой маленький секрет — улыбнулась Полина, приложив пальчик к губам. — Ну, здесь не только мы с тобой присутствием — сказала я, положив ладошку на округлый животик подруги. — Ильюшка, ты ведь никому не расскажешь? — Он будет молчать об этом, как и его мама — улыбнулась Полина, погладив свой животик. — Ты себя уже лучше чувствуешь? Может лучше домой? — Нет, мне уже полегче — ответила я, делая ещё несколько глотков минералки, что принесла подруга. — Идём, а то гости уже тебя заждались. Сейчас ещё решат, что невесту украли и устроят поиски по всей Москве. — Идём — сказала Полина, взяв меня за руку. — Только завтра идешь к гинекологу. А заодно и я с тобой. Пусть посмотрят, как там дела у малыша. — Хорошо, только Головину пока не слова — сказала я, смотря на подругу. Улыбнувшись, Полина обняла меня за плечи и мы вышли в коридор, направляясь обратно в банкетный зал.