Вечная извращенка

Завтракать без Лехи — ебучая пытка. В квартире слишком тихо, и, когда Антон включает чайник в розетку, ему кажется, что в мире не осталось вообще никого, кроме него и дурацкого жужжания, танкером давящего на барабанные перепонки. Такая зависимость от старшего брата иногда действительно пугает, но младший Миранчук всегда с успехом прогоняет эти мысли прочь, потому что для него это не зависимость. Банальная привычка. Когда вы не разлей вода вот уже больше двадцати лет, это не удивляет. Но порядком раздражает, когда такая приевшаяся картина вдруг резко меняется. Например, сейчас Антон хмуро жует свой бутерброд всухомятку, не дожидаясь, пока вскипит чайник, а еще вчера, когда он, сонный и помятый, появился на пороге кухни, потягиваясь и сцепляя ладони на затылке, в воздухе уже вовсю пахло кофе, и на столе стояли две тарелки с геркулесовой кашей, от которых вверх поднимались витиеватые струйки пара. Леша всегда вставал раньше Антона, чтобы приготовить добротный завтрак. Все детство мама твердила им, что это — самый важный прием пищи, который помогает сформировать хорошее настроение и зарядиться энергией на весь день. Брат усвоил это на всю жизнь, и Антон часто шутил, что никакая девушка ему и вовсе не нужна — одна хозяйка в доме уже есть. Сам же младший Миранчук всегда обходил кухню стороной, боясь лишний раз отрезать себе кусок хлеба. Как говорится, ноги — от бога, а руки — из жопы. Антон бросает взгляд на часы и, заварив черный чай с бергамотом, едва ли не залпом вливает в себя все содержимое любимой кружки с эмблемой «Локо». Если он сейчас не поторопится, то Палыч выебет его опоздавшее тело во все возможные дыры. А на такое гей-порно младший Миранчук точно не подписывался. Кстати, об этом. Он берет в руки телефон и снова открывает вчерашний диалог. Теперь там на несколько сообщений больше, но менее странно от этого не становится. Пока Антон плетется в ванную, шлепая босыми ступнями по прохладному полу, он еще раз пробегает глазами по строчкам, пока в голове происходит отчаянная битва. Очевидно, та же самая, что не давала Гамлету спокойно спать. Писать или не писать? «Встретимся завтра вечером?» «Смело. А ты, собственно, кто?» «Как сказал бы брат, жертва твоей бурной фантазии» «Ты, видимо, думаешь, что это смешно» «Лехе было не смешно, а я поржал» «Я не об этом! Не советую со мной играть» «А кто с тобой играет?» «Послушай, лучше оставь меня в покое» «Да ладно тебе, неужели не хочешь познакомиться?» «Серьезно думаешь, что я поверю, будто ты — Антон Миранчук?» «А ты проверь, извращенка» Антон на ходу врезается лбом в дверной косяк, и на всю квартиру звучит смачное, отчаянное «сука». Младший Миранчук потирает ладонью ушибленный лоб и морщится, когда приходится возвращаться к холодильнику за льдом. По уровню бытовой неуклюжести Антон явно бежит вперед паровоза. В «Локо» этот фразеологизм может превратить в шутку абсолютно любую фразу. Когда он наконец вылетает на улицу, закидывая на плечо рюкзак и застегивая ветровку, взгляд тут же находит среди плотно припаркованных машин их собственную, и Антон про себя отмечает, что брат наверняка предвидел, что малой будет опаздывать на тренировку, и заботливо оставил ему тачку. Но почему-то садиться за руль не хочется, и Антон проходит мимо, чуть не срываясь на бег, потому что часы на левом запястье показывают уже пятнадцать минут одиннадцатого. Если повезет — на базе появится впритык, а там как-нибудь выкрутится. В конце концов, Леха его подстрахует. Они, конечно, редко пользуются тем, что их внешность абсолютно идентична, но если и решаются на небольшой обман, то уж тогда и родная мама не отличит. А мама Палыч — тем более. В метро целый океан людей, и Антон едва ли не матерится вслух, потому что все, кто идет впереди него, по закону подлости продвигаются слишком медленно. Настроение портится, и мысли невольно возвращаются к тому, что это все — из-за его недозавтрака. Еще не хватало, чтобы кто-нибудь его узнал. Тогда младший Миранчук надвигает на лоб козырек бейсболки и смотрит исключительно себе под ноги, чувствуя, как чужие локти пихают его с обеих сторон, а чужие сумки нещадно бьют по щиколоткам. И почему люди не футбольные мячи? Распинал бы всех к ебеням. Нужный поезд все не приезжает и не приезжает. У Антона чешутся кулаки, и от напряженного ожидания он постоянно перекатывается с пяток на носки, не заботясь о том, как на любимых белых найках из коллекции «Air Jordan 1 x Off White» появляются вмятины в области подъема. Чтобы хоть немного успокоиться, Антон достает айфон и тут же лезет в рюкзак за наушниками. Когда окружающие звуки немного глохнут, дышать становится легче, а за пролистыванием плейлиста младший Миранчук не замечает, как перед ним расползаются в разные стороны двери вагона. Внутри душно, и все пространство занято людьми. Антон умудряется протиснуться к поручням и выбирает из списка Lil Uzi Vert — New Patek. Затем строчит брату сообщение о том, что жестко задерживается, и если Леша его не прикроет — Антону пиздец. Со вчерашнего вечера пиздец его буквально преследует. Вот и теперь он снова в проклятом диалоге. Весь. Без остатка. Как последний придурок часто-часто стучит большим пальцем по экрану, набирая очередную смс-ку. «Кофешоп на Большой Дмитровке. В шесть» «Отвали» «Сама не знаешь, от чего отказываешься» «Знаю. От самого нелепого в мире наеба» «А ты с характером» «А ты с первого раза не понимаешь» «Жду тебя вечером» Антон и не надеется, что она ответит, но уголки губ отчего-то упрямо ползут вверх. Он смотрит на свое отражение в окне напротив и думает о том, что даже не знает ее имени. Плевать. Ему нужно просто увидеть ее, чтобы это наваждение исчезло. Чтобы оставило его в покое и вернуло в голову мысли о футболе. Как было раньше. Так, как он привык. На базу Антон влетает на всех парах и сразу же мчится в раздевалку, потому что Леша еще десять минут назад обозвал его самой большой ошибкой их матери. Младший Миранчук кидает рюкзак на скамейку и начинает стремительно переодеваться, натягивая поверх футболки вывернутую наизнанку манишку и даже не замечая этого. С четвертого раза зашнуровывает левую бутсу, потому что пальцы упрямо не слушаются, и бегом направляется на поле, смахивая со лба выступившие бисеринки пота. — Штраф обоим Миранчукам, — Палыч даже не смотрит в его сторону, когда Антон, стараясь незаметно присоединиться к разминке, опускается на одно колено рядом с братом. — Одному за опоздание, второму — за вранье. — Манишку переодень, — Леха сердито смотрит на него и бросает вдогонку, — урод. — Сам урод, — бурчит Антон, но все же понимает, чем именно похерил все старания старшего брата спасти его задницу. Разогревающийся рядом Смолов хмыкает, находя забавным то, что близнецы на полном серьезе поносят собственную внешность, которая, между прочим, у них одна на двоих, и в знак приветствия протягивает младшему ладонь. Антон охотно пожимает ее и старается все свое внимание сосредоточить на тренировочном процессе. Сидеть на скамейке в предстоящем матче с «Порту» ему совсем не хочется. Небо затягивает тучами, и к началу двусторонки заряжает ливень. Трава скользкая, и с каждой минутой становится все сложнее держать в ногах мяч. Да что там, мяч… Антон, кажется, падает раз пятнадцатый, и этим пользуется Тарасов, который начинает встречную атаку с середины поля. Саданув кулаком по земле, отчего грязь коричневыми каплями разлетается во все стороны и налипает на шорты, младший Миранчук тут же поднимается и возвращается назад, чтобы помочь своим защитникам. После того, как Жемалетдинов уверенно забивает прямо в дальнюю девятку, прошивая мощным ударом Никиту Медведева, Чорлука так многозначительно зыркает на него, что Антон путается в собственных ногах, и бог знает, что помогает ему не распластаться на мокром газоне в неприличный для футболиста основы «Локомотива» шестнадцатый раз. Он все же не привык к тому, что его выбивают из колеи. Даже таким извращенным способом, как твинцест. Теперь Антон знал на одно пошлое слово больше. Не то чтобы специально искал, как назвать весь этот пиздец. Просто наткнулся в графе «предупреждения». Да уж, знание прямо-таки что надо. — Тебя как будто вместе со свиньями купали, — ухмыляется Леха, подбегая к нему в ожидании, пока партнеры не введут мяч в игру. — Смешно, но более актуально для «Спартака», — легко парирует Антон, ощущая, как промокшая насквозь плотная ткань липнет к телу, по которому пробегает целая толпа мурашек. — Ты лучше с мячом так виртуозно обращайся, а не с языком. — Ну, это ты зря, с языком я и не такое могу. Антон наиграно соблазнительно облизывает верхнюю губу, и Леша сплевывает на траву, возводя глаза к небу. И сразу же жмурится от того, как крупные капли иголками вонзаются в лицо. Младший Миранчук ржет и тут же бросается к мячу, когда сквозь шум дождя до него доносится звонкий свисток. Ему нужно немедленно взять себя в руки. Иначе в руках Палыча окажутся все основания вышвырнуть его в дубль. Малопривлекательная перспектива. Обед и занятия по тактике пролетают, как одно мгновение, и они с братом уже выходят с базы, на ходу прощаясь с одноклубниками. — Ты на колесах? — спрашивает Леха, оглядываясь по сторонам в поисках машины. — Не-а, — отвечает Антон, уверенно направляясь в сторону метро. — Но спасибо за проявленную заботу, я оценил. — Оценил он. Теперь нам придется питаться на десять кусков хуже. — Да тебе-то что. Всего-то придется сводить Соню в ресторан на один раз меньше, не велика потеря. Леша чешет затылок, обдумывая сказанное братом, и усмехается. — Это ты так думаешь. — Ой, ладно, потрахаться можно и после доширака. — Ебать ты романтик, конечно. Не зря от тебя девушки разбегаются, как от прокаженного. Антон широко ухмыляется, не обращая на последнюю фразу никакого внимания. Предвкушение встречи, которая должна произойти чуть больше, чем через час, уже свербит в кончиках пальцев, и младший Миранчук то и дело норовит оторваться от брата, который вынужден поспевать за ним, как ручная собачка. Леша как-то очень отрешенно интересуется, куда он навострил бутсы, когда на их станции Антон не поднимает зад с сидения и бросает в спину старшему брату «мне дальше». Младший Миранчук только обещает вернуться домой до полуночи, и Леха выходит из вагона, предварительно махнув ему рукой. Антон ловит себя на мысли, что и к этому он тоже не привык — в одиночку проезжать знакомый вестибюль, оставляя там брата. Где-то под ребрами неприятно ноет. Ровно через сорок пять минут он уже стоит напротив двери, вывеска над которой режет взгляд огромными белыми буквами «Венская кофейня. Coffeeshop Company». Антон поджимает губы и неосознанно делает шаг назад. Качает головой, внезапно осознавая, что толком не может понять, зачем он здесь. Чего он ждет от этой встречи. Чего он ждет от нее. Лямки рюкзака слетают с плеча, когда сзади его кто-то неуклюже толкает, и младший Миранчук едва не роняет свои вещи. На улице все еще дует холодный, пронизывающий ветер. Антон ежится, обхватывая себя за плечи. Он ведь не гребаный трус. Тогда какого хрена он все еще тут стоит? Антон открывает дверь и проходит внутрь. Никто, кроме приветливой хостес и парочки официанток, не обращает на него внимания, когда он осматривается по сторонам, даже не зная, кого именно ищет. По крайней мере, радует то, что она его точно узнает. Ведь нельзя же писать о том, как один Миранчук отсасывает другому, и при этом не иметь представления о том, как они выглядят, правда? Не так уж сложно, если учесть, что оба на одно лицо. Его провожают к свободному столику у окна, и Антон благодарит девушку, прерывая ее болтовню о новинках в меню и действующих акциях. Сразу просит передать официанту заказ на американо с горячим молоком и корицей. И тут же опускает взгляд в экран телефона. «Я на месте» На часах тридцать четыре минуты седьмого, и младший Миранчук окончательно удостоверяется в том, что он идиот. Волна злости на самого себя обрушивается, как ведро ледяной воды, и Антон поднимает руку, чтобы попросить счет за три чашки выпитого кофе. И мгновенно замирает, когда их глаза встречаются. Она смотрит на него изучающе, будто бы спрашивая саму себя, в чем здесь подвох. Склоняет голову чуть вправо, и каштановый локон выбивается из-под черного кожаного берета, падая ей на щеку. Ее рот немного приоткрыт, и Антон нервно сглатывает, когда взгляд очерчивает контур ее губ и возвращается к глазам, аккуратно подведенным черным карандашом. Каштановые озера засасывают медленно, словно гипнотизируя, и младший Миранчук понимает — еще секунда, и его не станет. Его, блядь, просто не станет, потому что она выглядит слишком дерзко и уверенно. Этот вызов, кажется, ему не по зубам. — И правда Миранчук, — она растягивает губы в ленивой ухмылке. Антона ведет, потому что теперь, вместо того, чтобы прогонять из мыслей эротические сцены инцеста, он до конца своих дней будет дрочить на нее, представляя, как она сжимается вокруг него прямо в туалете этой кофейни. Выстанывает его имя, даже будучи не до конца уверенной в том, тот ли брат ее трахает. Клянется больше не писать подобных вещей. Умоляет взять ее всю и без остатка. Признается, что сама мечтала быть на месте Леши, когда представляла себе этот злосчастный минет. Антон едва не кончает прямо в тот момент, когда она прерывает его разгулявшуюся фантазию и присаживается напротив, опираясь локтями о деревянную столешницу и кладя подбородок на сцепленные ладони. — И чего же тебе от меня нужно? — Как тебя зовут, извращенка? — его голос снова хрипит, и Антон спешит прокашляться в сжатый кулак. — Ева, — она продолжает смотреть на него выжидающе и не делает никаких попыток пошевелиться. — Ева, — эхом повторяет младший Миранчук, перекатывая на языке ее имя. — Скажи мне, Ева, у тебя что, недотрах? Она заливисто смеется, откидываясь на спинку стула и изящно прикрывая рот ладонью. — А ты хочешь мне с этим помочь? В ее карих омутах — блядские черти, и Антон чувствует, как в груди разжигается пламя. Он шумно выдыхает и томно улыбается, принимая правила ее игры. Потому что в голове уже созревает план мести за осквернение нежной братской дружбы. — Я хочу тебя наказать. Она удивленно моргает, и младший Миранчук довольно вскидывает голову. Потому что Антон привык держать все под своим контролем. Но, кажется, такая привычка была присуща не ему одному. — И у кого из нас недотрах?