Сладости в радость

— Веселитесь? — после недолгого молчания, спрашивает карапуз. Вкрадчиво так. Будто он здесь главный. На него было страшно смотреть, поэтому я смотрела на Тсуну, для которого бледный цвет кожи становился естественным. В воздухе висел какой-то вопрос, недосказанность. Столкнувшись с Тсуной взглядом, я выразительно выпучиваю глаза и призывно указываю на ребенка. Давай, покажи класс! — О, Шика-сенпай? — мягкий и задорный голос Ямамото был полон искренней радости, что я оказалась здесь. Светлый человечек. — Ты такая красная, всё в порядке? — молчи, молчи Ямамото! Почему ты не влетел сюда раньше, чем ребенок? Мир несправедлив. Ноги длинные, а всё бестолку. — Привет, Ямамото-кун, — приветствую японца и улыбаюсь. Парень проходит в комнату с подносом, на котором располагаются ещё две чашки. — Реборн-тян, — стараясь не подавать виду, что я очень смущена произошедшим ранее, зову ребенка, подключая всё своё мастерство. На лице моем не дрогнул ни один мускул, я предвущающе взглянула на малыша из-под опущенных ресниц и прошептала одними губами: «иди сюда». Но кто успел, тот и съел. Такеши небрежно заваливается между мной и Гокудерой, игнорируя замешательство с моей стороны и крики негодования белобрысого. — Ох? — выдыхаю я, когда японец слегка надавил на меня своим весом. — Просто, прости, — Такеши встретился с моим обалдевшим взглядом и смущённо зажмурился. Отодвинувшись, он ойкнул, а потом откинул в сторону какой-то предмет. — Ничего, — всё-таки неуклюжесть заразна. Может быть, тело настолько расслабляется рядом с Тсунаеши, что просто начинает подводить? Реборн подошёл ко мне с улыбкой на лице, но я чувствовала, что никакой он не радостный, а просто по какой-то причине делает вид, что всё в порядке. Тсуна его всё же наказал в тот вечер, а малыш понял, кто инициатор, и теперь дуется? Сколько вопросов и всё вокруг этой компании. Мягко пересаживаю ребенка на колени и пихаю ему к губам печеньку. Это была своего рода проверка: откусит — значит всё в порядке и я прощена, нет — доверие нарушено. Реборн не поддавался: то ли губы сжимал, то ли я в щеки ему попадала (я в это не верю), а Ямамото тем временем двигает к нам ещё одну чашку для малыша. Почувствовав знакомый запах, вскинула брови и осуждающе взглянула на казалось бы благоразумного японца. От возмущения я даже захомячила печенье, забыв, что оно была не для меня. Машу пареньку рукой, подзывая, а когда он чуть наклоняется ко мне, возмущённо шепчу, желая дать ему воспитательный чапалах. — Ты налил ему кофе?! — Реборн же внимательно следил за нами, недоумевая почему я схомячила печеньку, которую пихала ему в рот. Мне пришлось натянуть на лицо безобидную улыбку. Аккуратно, чтобы ребенок не заметил, отодвигаю от него чашку с кофе кончиками пальцев. — Ну да, — и тут же, словно оправдываясь, поспешил добавить, — он всегда его пьет, верно же, Тсуна? Возмущённо я уставилась на Саваду. Господи, о чем я только думала, считая его ответственным?! Тсунаеши сам ещё ребёнок, может многого не знать, но чтобы пролажаться с кофе?! Я думала, что это очевидно. — Вообще, я люблю эспрессо, — вставил весело малыш. Я даже за сердце схватилась, ребенок понимает, что такое эспрессо… Да чем тут Тсунаеши занимается? — Но иногда могу и обычный попить. Гадость, конечно, редкостная, но выбирать не приходится. — Реборн! — искренне закричал Тсунаеши, а потом замахал руками, заметив мой обречённый взгляд. — Всё не так! Когда ему хочется — он сам идёт его себе покупать! — И ему продают, — договариваю, приходя в негодование. Этот город ужасен. Что толку от тех мальчишек в форме, если детсадовцы смело говорят на каждом шагу: я употребляю кофеин в исключительно больших дозах! Ладно, может быть, Реборн просто дурачится. Может быть, попробовал чашку у взрослых, а теперь всем об этом говорит, рискуя вызвать службу контроля за детьми. Боже мой. Осекаюсь я мыслям. Служба контроля за детьми? Звучит прямо как контроль за животными… — Так о чем вы тут говорили? — Реборн мастерски крутил в ручках пистолет, желая выглядеть серьёзно и угрожающе. Под испуганный визг Тсунаеши, вздохнув, ласково поглаживаю мальчика по ручке, а потом слегка нажимая на неё, отпускаю оружие. Малыш хмыкает и на показ мне — делает глоток кофе. — Реборн-сан, женщина решила вступить в семью, — сдал нас всех Гокудера. Обалдеть. Открыв рот от искренней гордости белобрысого, я тут же его закрыла. Он и впрямь серьёзен в своих намерениях и всячески пытается помешать мне охмурять других мальчиков. — О? — весело вскинув руки, Ямамото улыбнулся одними губами, но в глазах его мелькнуло беспокойство. — Шика-сенпай, ты тоже играешь в мафию? Нет. Ты разве не слышал, что он сделал мне предложение? Хорошо, что он не так понял, в конце концов я планировала начать присматриваться к японцу… Сарказм удалось проглотить, чтобы не наговорить чего лишнего. Ребенок вон как напрягся, даже кофе отпивать не стал, хотя кружечка с ароматным напитком была довольно близко к его мордашке, соблазняя меня украсть у малыша… совершить обмен, в общем. — Это невозможно, — невозмутимо сказал ребенок, а потом всё-таки сделал глоток. — На роль кого ты собрался её брать? Жены? Любовницы? — ядовито проговорил ребенок и щёлкнул затвором пистолета. Ну, собственно, я так и полагала. Они мне прямым текстом заявляли, что буду я принадлежать им… Ну, не «они», а Гокудера, под которым я лежала. — Откуда он знает такие слова? — зашипела я Тсунаеши, пнув того под столом. — О чем, черт возьми, ты при нём разговариваешь?! Я сама тебя сейчас пристрелю Тсунаеши-кун! — На роль стратега, конечно, — изумился Хаято, покраснев от предположения Реборна. Интересно, а они так всем предлагали или это исключительно для меня сделано, чтоб уж наверняка не отказалась? Конечно, мало девушек, которые готовы слушать, как восхваляют другого парня. Поди вывезти тараканов Гокудеры. — Её-то? — насмешливо проворковал ребенок, играючи наведя оружие на хозяина комнаты. — Она-то вам, конечно, план составит. Не могу не отметить, как ловко Хаято пытается скрыть наши быстро закручивающиеся отношения. Однако реакция малыша меня ещё больше задела. Он считает, что план составить я не в состоянии… Лично я уже в голове набрасывала идеи, что делать с тем самым Хибари. Вряд ли же я смогу устроить ему буллинг и закрыть в шкафчике? — Я немного обижена и моя гордость задета, — словами ребенка. Чуть наклонив голову, стараюсь сжечь эту шляпу, которую малыш не снимает даже в помещении. — Но давайте уже не будем об этом? Я пока не буду отклонять предложение, спасибо за него. — Давай, с Тсуной весело, — хлопнул меня по плечу Ямамото, будто и не он недавно тут кидал беспокойные взгляды. — Ямамото, — ребенок всё беснуется. Понятное дело, что никто его не позовет в свои игры. Покосившись на Саваду, понимаю, что уже ни в чем не уверена. Мальчишки на то и мальчишки, чтобы беситься и придумывать всякие дурацкие подвижные игры. На пистолет в руках у карапуза стараюсь не реагировать. И почему я так переживаю каждый раз? Ну не пристрелит же он никого в самом деле. Аккуратно придерживая малыша, я беру печеньку, отмечая какой скудный у нас запас сладостей. Полагаю, никто из нас не ожидал Ямамото, к которому похоже забежал маленький джентльмен в смокинге. Плавным движением беру в руку маленькую чашку и делаю глоток. Фу, блин. Личико мое сразу сморщилась, чего не укралось от сидячего напротив Савады. До безобразия крепкий и совершенно не сладкий с минимум количеством молока — и это пьет ребёнок! Честно скажу, желание выкинуть кружку мне удалось подавить с трудом. Отставив её предельно далеко от ребенка, я взглядом указываю бледному Саваде на напиток. «Пробуй» — шепчу одними губами. Тсуна молчит, но панически машет головой в знак протеста. Мой чай был ненамного вкуснее, но уж явно ребенку это будет лучше, чем то безобразие. Вероятно, поэтому он носит шляпку с полями, чтобы скрыть слезы, которые непроизвольно выступают от этого кошмара для гурманов. Кинул бы туда ещё соль, чтоб совсем мужиком быть. — Не хочу, — пробурчал Реборн, уворачиваясь от печеньки. Ладно, попробуем по другому. Макая печеньку в чай, откусываю у неё краешек, убеждаясь, что она достаточно мягкая, и вновь пробую дать её ребёнку, который подозрительно косится с печеньки на меня. — Ммм, — преувеличенно радостно восклицаю я, с удовольствием прикрывая глаза. — Какая вкуснятина! Реборн молчит, а Ямамото присоединяется к моей игре, уламывая ребенка покушать. — Правда? — добродушно смеясь, проговаривает бейсболист. Киваю, делая вид, что ничего вкуснее в жизни не ела. Тяну печеньку уже Ямамото, рассчитывая, что он сделает вид, что откусывает. В голове у меня была уже выстроенная картинка, как мы тут делаем вид, что радуемся сладостям как дураки, в то время любопытство ребенка берёт вверх и он начинает канючить, затем борется за еду с Такеши, шуточно его побеждает, а в конце забирает такой желанный приз. Как дураки… это я верно подметила. Такеши, смущённо откусил печеньку, я даже выдернуть её у него изо рта не успела. — Какого..? — шугаюсь я, когда печенька под писк Савады в моих руках просто разваливается на мелкие кусочки, что невозможно собрать. — Ты зачем её сожрал? Как вообще надо было укусить мягкую часть, чтобы у меня всё осыпалось?! — Шика-сенпай же угощала? — о мой бог. Сразу захотелось, чтобы Гокудера втащил ему, не мне же это делать? Это надо подниматься, искать какую-нибудь тяжёлую книгу и примеряться, с какой стороны лучше ударить, чтобы голова начала работать, как ей и положено. — Ямамото, ты не понял, что это было моё? — угрожающе начал ребенок, который догадался, что всё было разыграно для него. В комнате стало холодно и очень неуютно. Прижимаю малыша к себе, чтобы он не смог почувствовать весь этот дискомфорт. — Тсуна, ты помыл руки перед едой? Хаято? Вопрос был очень странным и неуместным. Мы тут самые первые сели кушать, какая уже разница-то? Тсуна встретился со мной удивлёнными глазами. Белобрысый же что-то смекнул и, подскочив с криками, что сладостей не хватает, подхватил Саваду. Тот как-то понимающе сверкнул глазами, затароторил и в свою очередь потянул за плечо Ямамото, вынуждая того подняться и они быстро ретировались из комнаты, будто тут резко аллигатор материализовался. — Ребята?! — но было уже поздно, Тсунаеши, извиняясь, захлопнул дверь. Я прислушивалась и ожидала, что они её ещё с той стороны подопрут. Неловко-то как… Растёкшись в более удобную позу, но не самую приличную я уставилась на Реборна, который медленно поднялся с моих колен, отряхнул невидимую пыль и как в фильмах ужаса развернулся… Стоит признаться, что в комнате по прежнему было неуютно. Погрузившись в свои мысли, я начала предполагать, что на меня скинули чужого ребенка, решив, что безумно страдаю по Фонгу. Саваде всё выскажу, пусть даже не надеется, что я заберу теперь другого карапуза к себе в дом. Хватит! — Эм, во что хочешь поиграть? — уточняю я у малыша, который довольно-таки уверенно, теперь впихивал мне печеньку. — Уж точно не в мафию, — шутливо произносит ребенок, когда я начала есть угощение с его рук. Хмыкнула, киваю. У меня тоже не было этого желания. Толпы народа собираются в тесном помещении, а потом громко выкрикивают свои предположения о том, кто же мафия, перебивая друг друга. Мне нравилась любая роль, кроме гражданского, но я всё время им была. Мафией было быть не так весело, но всё же интереснее. — Ты должна быть более осторожна. Сказал мне малыш, отпивая мой чай. Ни один мускул не дёрнулся у него от столь сомнительного вкуса. Каждый здравомыслящий ребёнок считает своим долго сообщить мне о моем инстинкте самосохранения. Неужели это просто боги пытаются со мной связаться и просят быть аккуратнее? — Гадость, — улыбаясь уголками губ, воскликнул карапуз. Явный не любитель чая. Пакетированного. Подумав ещё решаю, что дело в том, что хозяин дома ни черта не понимает в чае. Савадский чай. — Соглашусь, — киваю, умиляясь ребенку. Аккуратно снимаю его шляпу и поглаживаю непослушные волосы. Ребенок садится справа от меня на подушку, которую непонятно откуда взял. Вздохнув, двигаю его с неё и прикладываюсь. Почему я об этом не подумала. — Для тебя мои слова пустой звук? — фыркает ребенок, когда я подтягиваю его к себе на подушку. Он садится рядом и пялится на меня своими страшными черными глазами, в которых ничего не видно. — Маленький о́ни, — шутливо приговариваю карапузу. — Разве ты не можешь обо мне позаботиться? Реборн молчит, а я приподнимаюсь с подушки за сладостями, отмечая, что больше никто не сможет их сожрать, потому что я пожертвую их карапузу. Стоит мне обмакнуть её в чай, как малыш открывает рот, но не издает и звука. Мне говорить ничего не надо. Чуточку посмеявшись, вытираю уголки его губ, на которых осталась крошка. — Вкусно? — где интересно носит этих мальчишек? Подвинув Реборну чай, я аккуратно прихватила его за смешные бакенбарды. От природы они у него закручиваются или Тсуна с утра ему их завивает… Реборн без шапки был очень комичен, если не считать глаза. Волосы стояли торчком и тут я могла ещё поверить, что это генетика. Тсунаеши был похож на львёнка с натяжкой, в насмешку могла сказать, что у него от Львов только густая грива. А Реборн напоминал мне непонятно что своим вихрем. Чуть колючие, но такие густые. Отмечаю, когда массажными движениями провожу по его голове. — Не волнуйся, я поговорю с Гокудерой, — малыш отпихивает мой палец, которым я тыкнула ему в щеку уже пятый раз. Напоминает хомяка, которого ударила молния, но он удивительным образом воскрес и решил вредничать в этом мире. — Да я и не волнуюсь, — Реборн по собственнически вскарабкался мне на колени и, смотря мне в глаза, стал искать какие-то для себя ответы. — Как давно у тебя живёт Фонг? — М? Да он уже уехал, — чмокаю карапуза в щёчку, насмешливо думая, что такие ревнивые дети - услада для моих глаз. Пока они не достают оружие. На мое действие Реборн прищуривается, а потом поджимает губы, капризничая. — Мы войдём? — тихонько приоткрыв дверь, после короткого стука спросил Тсунаеши. — Это твоя комната, Тсуна, — напоминаю я мальчику. Так спрашивает, словно в комнате должны были твориться сомнительные вещи. Мальчишки пришли не с пустыми руками. Тсунаеши тепло улыбаясь, показал мне упаковку мармеладок. Мало того, стоило им открыть дверь пошире, как ко мне тут же полетел крикливый Ламбо и маленькая сладкая И-пин. — Сестрёнка Шушу наконец-то зашла в гости, — крикнул Ламбо, проказливо хихикая. Реборна, который держал мой чай, я вовремя приподняла, потому что маленький о́ни считал своим долгом заехать по маленькому телёнку симпатичным ботиночком. — Поиграй со мной, поиграй! — Шушу? — удивлённо взираю на шумного ребёнка. Малыш широко улыбнулся, подумав, я так же весело, некой угрозой воскликнула. — Я тебя сейчас скушаю! Ламбо пронзительно закричал, как делают игривые дети, и стал крутиться вокруг меня юлой, приговаривая, какой он у нас великий. На мгновение я испугалась за Реборна, что прижимался к моему подбородку. Не то чтобы, я переживала, что он взбунтуется и возмутится, что это он тут самый великий… Просто как разбираться с такими спорами — загадка. — Ламбо, так нельзя! — вскричала И-пин, но по какой-то причине тоже цеплялась за меня. — Сестрёнка Шушу хочет спокойно посидеть в компании! Действительно. Я покосилась на Реборна, которому была безразлична компания сверстников. — Сестрёнка! — взревел мальчик в костюме телёнка так, что у меня разболелась голова. Как будто этого было мало, разорался ещё и Гокудера. Быстрым движением я впихнула в рот Ламбо печеньку, затыкая и прихватывая за прикольный хвостик костюма. Дёрнув карапуза, я услышала возмущение о том, что с ним такое не пройдет, а потом дёрнула хвост ещё пару раз, поднимая ребёнка в воздух и опуская. Малыш залился смехом, когда понял, что это своеобразные дразнилки и уже с завидным упорством боролся с моей рукой. — Сначала дожуй, а потом балуйся, — Ямамото даёт маленькому телёнку сока, когда И-пин самостоятельно подсаживается за стол и подталкивает к себе другой стакан, не без помощи Тсуны. Гокудера вскрывает несколько упаковок мармеладок и высыпает их в большую тарелку. Реборн, прижатый к моему подбородку, тягал холодный чай и вёл себя очень тихо и, не в пример, спокойно. День прошел тихо, но очень бестолково. У калитки дети радостно пропрыгали вокруг меня до тех пор пока я их не поймала. Ламбо и И-пин были яростно зацелованы в пухлые щёчки, а Реборн ограничился одним в нос, уверив, что хочет всё и без свидетелей. Закатывая глаза, понимаю, что хочу, чтобы мне такие капризные дети встречались всё реже. Баловать малюток - одно удовольствие, когда это не твои дети. Потом с этим пусть Савада разбирается. Провожать меня отправился надутый Хаято, который всё считал, что я находка для семьи и ничего Реборн не понимает в женском коварстве.