A Stranger in an Unholy Land (Чужак в земле несчастной)

      — ОЖИВИ!       Сознание медленно возвращалось к Гарри. Он чувствовал кожей холодный воздух, яркий свет и что лежит на спине, на чём-то мягком. Парень попытался открыть глаза, но тут же их зажмурил из-за бившего в глаза белого света. Гарри тихонько застонал и прикрыл их руками, повернулся набок и открыл глаза. Оглядевшись, он понял, что лежит на маленькой кровати посреди большой комнаты. Часть пола в виде круга диаметром в четыре метра была приподнята над остальным полом на пятнадцать сантиметров. В центре этого круга стояли кровать, небольшой столик, стул и огороженная зона, которая, как предположил парень, была туалетом. Вся мебель была ободранной и не очень чистой на вид. По всему периметру окружности была видна стена синей энергии, протянувшаяся на десять метров в высоту до самого потолка. Остальная комната была огромной и тёмной. Потолок в круге напоминал чистый свет, пока остальная комната была погружена во тьму, и выглядела похожей на сарай. Пахло сыростью, и было очень холодно.       — ЭЙ? — позвал Гарри. Он услышал эхо и понял, как же огромна комната и насколько мала та часть, где он находился. Ему стало неуютно, и, хоть подобных комнат парень раньше не встречал, он знал, что это тюремная камера. А чем это ещё могло быть? У него снова заболели руки-ноги, и навалилась вялость. С самой встречи с Волдемортом, его не отпускало такое состояние, ведь стоило парню начать чувствовать себя лучше, как кто-то его то оглушит, то накачает успокоительным. Стоило ему привстать, как накатили воспоминания того, почему его оглушили.       Гарри был прав, что вина придёт позже. Ему было совестно из-за убийства того мужчины. Возможно, у него была семья, которая теперь горевала так же, как он по Сириусу, и всё из-за Гарри. Он снова вытер лицо руками, пытаясь стереть сонливость, зевнул и вздохнул.       Гарри встал в кровати и сразу же упал обратно. Он попробовал снова, держась за кровать. Ноги ослабели и шатались, но держали в стоячем положении. В воздухе было достаточно холода и сырости, но не настолько, чтобы заставить дрожать. Лишь причиняло небольшое неудобство, не стоящее и жалоб. Также Гарри отметил, что на нём были синие штаны с рубашкой в тон, чьи рукава были закатаны, а верхняя пуговица расстёгнута. Спереди был нашит номер.       DF54417.       Номер заключённого. Его номер. Вся тяжесть ситуации тотчас же настигла парня. Его посадили, и даже неясно, за что. Он никак не мог вспомнить, неужели за использование непростительного заклятия на Беллатрисе? Но она заслужила. Да и учитывая обстоятельства… Вдруг Гарри осознал, что помочь ему некому. Он использовал проклятие, и использовал осознанно. Даже Дамблдору не под силу перебороть Министерство. Гарри стоял неподвижно, пытаясь восстановить равновесие. В ушах звенело и всё болело, стоять оказалось труднее, чем он думал. Вскоре он смог подойти к барьеру. Тот был прозрачно-синий и пульсировал энергией. Чтобы в этом убедиться, парень протянул руку и коснулся барьера. Тотчас же Гарри отдёрнул руку, получив нечто вроде разряда током, но достаточно сильного.       — Нравится новый дом? — послышался холодный голос.       — Кто здесь? — спросил Гарри, прикрыв от света глаза и глядя во тьму. Свет барьера был очень ярок, а темнота не располагала к хорошему видению. В ней двигался силуэт, и были слышны шаги. Гарри осторожно осмотрелся. В комнате были лишь стальная дверь в одной стене, вдоль другой — зеркало, скорее всего одностороннее. Почему над ним всегда наблюдают?       — Кто здесь? — повторил Гарри. Фигура подошла ближе и вышла на свет. Стоило человеку подойти к барьеру, осветившим его лицо, как парень был шокирован до глубины души.       — Ты! — пробормотал Гарри. — Ты мёртв!       — Ха, в твоих мечтах, — усмехнулся Крауч. Бартемий Крауч, который был убит на четвёртом году обучения Гарри собственным сыном в хогвартском саду, стоял перед парнем. Гарри помнил, что тот был определённо мёртв — младший Крауч превратил труп отца в кость и закопал её. Но вот, старший Крауч стоял перед ним, глядя на Гарри как на насекомое. Такое же выражение отвращения на его лице Гарри видел в Омуте памяти Дамблдора.       — Я был там, — запнулся Гарри. — Два года назад, вы сбежали из своего дома, и я видел, как вы бродили в лесу. Поддельный Грюм убил вас!       — Хватит этого бреда, Поттер! — рявкнул Крауч. — Здесь я задаю вопросы!       Эхо раздалось по всей комнате. Гарри стоял неподвижно, шокированный. Тот не может быть жив, это невозможно. Нельзя воскресить мёртвого!       — Ты не Крауч! — твёрдо сказал парень. Он должен быть прав. Он видел Крауча перед смертью. Его сын признался в убийстве под сывороткой правды. Тогда кто же этот мужчина, что сейчас стоял перед ним? Должно быть, это ловушка, ловушка Пожирателей смерти. — Ты подделка. Ты Пожиратель смерти!       — Как ты смеешь намекать, что я Пожиратель смерти! — крикнул Крауч. — Моя семья не имеет никакого отношения к Тёмным искусствам!       Хорошо играет. Он был таким же высокомерным, каким запомнился Гарри на Кубке мира по квиддичу.       — Брехня, — сказал Гарри. — Твой сын был пожирателем даже раньше, чем попал к дементорам!       Вот оно! Что-то в министре лопнуло.       — ДА КАК ТЫ СМЕЕШЬ! — заорал Крауч.       — Как я смею? — плюнул Гарри, чувствуя, что начинал закипать, но ему было всё равно. Это всё шутка, больная шутка, которой он не собирался подыгрывать. Гнев ударил ему в голову, но Гарри был слишком расстроен, чтобы сдерживаться. — Ты здесь подделка. Всё играешь в дурацкие игры. Ха-ха, очень смешно, кончай давай. Выпусти меня, и мы пойдём домой.       — Слушай, ты, хитрожопый, — рыкнул Крауч. — Вот как всё будет — я задаю вопросы, ты отвечаешь, и если ответишь честно, то можешь даже получить лишь смертный приговор, а не Поцелуй, да и то, если я так захочу!       — Тебя убили, — также резко ответил Гарри. — Я не позволю подделке меня допрашивать. Какой идиот притворяется умершим? Ты забыл, что я там тоже был и всё видел? Если хочешь поговорить со мной, делай это в своём облике. Как только эффект оборотного зелья закончится, возвращайся. А пока, кругом, и шагом марш отсюда!              Лили смотрела, держа в руке платок, как её сын и министр магии обменивались оскорблениями. Вид спящего на маленькой кровати Гарри растопил её сердце. На секунду ей показалось, что он был невиновен, что он вернётся назад и будет её милым мальчиком, но стоило тому проснуться, как гнев и растерянность были явно видны на его лице. Мальчик либо пытался свести Крауча с ума, либо сам поехал крышей. Лили ненавидела Крауча. По её мнению, тот был упёртым, неприятным и высокомерным. Он смотрел на женщину с презрением, словно на недочеловека лишь потому, что её кровь не была чистой. Она почувствовала толику удовлетворения, видя обозлённого Крауча, но гнев Гарри серьёзно её потряс.       Комната, в которой находилась Лили, была небольшой и тёмной, в ней было холодно и пусто. Вдоль стены тянулось большое окно, выходившее на камеру Гарри. Для него это было зеркало, но для неё он был как на ладони. Мальчик был заперт небольшой круглой клетке, окружённой магическим барьером посреди огромной комнаты, что была холодной, грязной и влажной. В углу комнаты наблюдения стоял столик со светящимся шаром, записывающим все звуки и нечто вроде телескопа, записывающим всё словно видеокамера. В одном из углов была небольшая дверь. Лили раздражало то, что было негде присесть, и ей, Рози и Джеймсу пришлось быть на ногах. Мужчина держал её за руку, а Рози стояла в нескольких сантиметрах справа от неё. Никто из них не сказал ни слова, глядя на то, как Гарри бесил Крауча. Вид живого сына разжёг в сердце Лили материнский огонь, ей хотелось вбежать туда и захватить в объятия. Последние два года самым сильным желанием Лили было желание держать сына в своих руках снова. Ей хотелось узнать, что она с ним сделала, что тому захотелось сбежать. Почему? Ненавидел ли он её за нечистую кровь? Ненавидел ли он её за то, что его детство не было счастливым?       Она почувствовала взявшую её руку. Рози обняла мать, и Лили улыбнулась той. Ей хотелось показать, что справляется с ситуацией, но в изумрудных глазах дочери было явно видно, что та раскусила мамино притворство. Тогда же открылась дверь, и внутрь зашёл Крауч с красным лицом. Лили даже удивилась, что у того пар из ушей не валил.       — Сукин…       — Благодарю вас! — грубо прервал его Джеймс. — Назовёте Лили сукой, и вам придётся несладко.       Он свирепо смотрел в глаза Краучу, который вернул жест с процентами. Неприязнь Джеймса к министру была известна Лили, ведь он об этом напоминал три раза на дню. Её муж починялся министру и следовал его приказам, но его ненависть к нему была широко известна. Она вспомнила первый раз, когда пришла к мужу на работу. Тогда зашёл Крауч и, когда Джеймс представил её, тот отметил статус крови женщины, приведя Джеймса на грань срыва.       — Со всем моим уважением, сэр, — резко сказал Джеймс тоном, немного напугавшим Лили. Она всего лишь раз видела его в таком гневе, когда Снейп чуть не поднял руку на Рози. Лили пришлось набросить на обоих заклятие Импедимента и остановить Гарри, набросившегося на грязноволосого мерзавца с кулаками. — Идите нахуй. Может, в Лили и течёт магловская кровь, но она в десять раз лучше вас, как волшебница!       — Не смей пререкаться, Поттер! — взорвался Крауч. — Помни, ты на меня работаешь!       — Я помню, — усмехнулся Джеймс. — Вы мне, может, и не нравитесь, но я работаю у вас. Приказам я следую, но это не значит, что я должен делать это с улыбкой на лице, если вы, конечно, не прикажете мне это сделать, сэр!       Лили понравилось, как он в конце добавил «сэр», что сделало всю фразу высокопарней и оскорбительней.       — Заткнись, Поттер, — плюнул Крауч, до сих пор полный гнева. Его слова вывели Лили из воспоминаний. — Если бы ты нормально занимался воспитанием маленькой сволочи, такого бы не случилось.       Тут уж сама Лили не сдержалась и собралась ударить Крауча, как Рози успела первой, ударив министра кулаком в правую щёку. Тот шокированно отшатнулся. На его щеке начало расплываться красное пятно от удара. Роуз отступила и свирепо стала глядеть на ошеломлённого министра. Если он посмеет натравить на неё авроров, Лили заколдует того насмерть!       — Не смейте так говорить о моей матери! — рявкнула Рози.       Крауч стоял, разинув рот. В этот момент Лили была очень горда своей дочерью. Обычно она не поощряла насилие, но в данном случае оно было оправданным. Любовь к девочке в сердце матери немного окрепла.       — Министр, — вкрадчиво сказала Лили. — Похоже, разговор не заладился. Можно, я с ним поговорю?       Пожалуйста, — подумала она. Дайте мне увидеться с сыном!       — И что из этого выйдет хорошего? — спросил Крауч, гневно глядя на неё. Он встал обратно на ноги. Рози уязвила его гордость, которую тот ценил больше своей жизни. Министр никогда её не простит, а шансы заставить его согласиться были низки, но материнский инстинкт сводил Лили с ума. Она хотела сына обратно в свои руки, где он и должен был быть.       — Я его мать, — твёрдо ответила она. — У меня больше шансов заставить его раскрыться, чем у вас.       Лили слышала, как Гарри сказал, что не будет говорить с мертвецом, и знала, что он считал и её мёртвой, но ей было наплевать. Женщина хотела увидеть сына и всё. Пожалуйста! — подумала она.       — Он считает вас мёртвыми, — усмехнулся Крауч, глядя на неё. — Он не станет говорить с мертвецом. Почему вы думаете, что у вас получится лучше, чем у меня?       — Ты кто? — спросил голос. Лили повернулась к мужу узнать, к кому он обратился, но вскоре поняла, что это не он. Голос принадлежал Гарри. Посмотрев через зеркало, Лили увидела, с кем он говорил. Роуз и правда была прирождённым мародёром. Пока Лили с Краучем спорили, она проскользнула мимо них и сама подошла к камере Гарри.              Крауч умер! Я это видел! Гарри знал, что прав. Кем бы ни были эти люди, он не настоящие. Ничто не может воскресить мёртвого, так ему сказал Дамблдор. Дамблдор! Он покончит со всей этой глупой игрой! Гарри лишь нужно было найти Дамблдора и всё станет хорошо. Парень почувствовал, как в нём разжёгся лучик надежды. Дамблдор со всем разберётся. Он всегда так делал. Гарри лишь нужно было поговорить с Дамблдором, рассказать, почему он использовал на Беллатрисе заклятие. Директор вытащит его, он должен. Про Гарри было сказано в пророчестве, и если старик хотел разобраться с Волдемортом, то ему понадобится свободный Гарри. Но происходило много всего и в чём из того не было ни малейшего смысла.       Так, — подумал Гарри. Надо поразмыслить. Он явно помнил, как был на ферме, нежась под лучами солнца возле ручейка и появление Волдеморта. Нет! Его сначала прервал свист. Что это такое было? Несколькими секундами позднее появился Волдеморт. Зазывал ли он его свистом из-под защиты чар? Но всё же, почему тогда свист вернулся, когда убивающее проклятие ударило щит и меч начал светиться? Так много вопросов, - подумал Гарри. Каковы же ответы? Сначала был свист, напугавший к тому же овец. Затем появились Том и Дамблдор. Парень понял, что меловый круг и меч спасли его, и как раз о них он и должен разузнать. Дамблдор упомянул о древних конфликтах между Гриффиндором и Слизерином. Вот и ещё темы для исследования. Хорошо, допустим, меч спас меня от убивающего проклятия Тома; что же было дальше? Белый свет, боль, свист, а потом… я потерял сознание. Гарри вспомнил, что ударяясь головой о мягкую землю поля, видел блеск меча перед потерей сознания. Он попытался вспомнить каждую деталь случившегося по пробуждении. Вокруг было то же, но всё-таки другое поле. Рядом был лесок и сетка с колючей проволокой. Повсюду были лошади и ни одной овцы, но география местности выглядела похожей. О чём это я? —  подумал Гарри. Это же поле, покрытое травой, они все одинаковые. Конечно же, местность будет схожей.Возможно, меч переместил меня в другое место, чтобы спасти. Но тогда почему все вели себя так странно? Почему все считают, что он Пожиратель смерти? Всё же, для этого будет время потом, сейчас он пытался вспомнить, что случилось дальше.       Гарри разбудила лошадь, и он оказался невесть где. И потом… одежда переменилась. Он был вооружён до зубов и был одет в броню. Из драконьей чешуи. Был меч, оглушающая дубинка и… стоп. Откуда он знал это название? Он никогда не видел и не слышал об этой дубинке, но название само всплыло в голове. Две палочки, у него было две палочки. Одна была его, с ядром из пера Фоукса, а другая была неизвестной. Так что, даже если меч и переместил его, это не объясняло смену одежды и поведение пожирателей и авроров. Утренняя медсестра была в ужасе от него. Но почему? Все знали, кем он был, что он уже раз победил Волдеморта. Почему же все были напуганы, а пожиратели так… учтивы? Они были сами не свои, — подумал Гарри. Возможно, они все были под заклятием Империус. Может, его кто-то подставил, заставил людей думать, что он убийца. Но это не объясняло ни смену одежды, ни как мистер Крауч мог быть ещё жив. Если кто и контролировал авроров, медсестру, пожирателей… то это очень много заклятий. И зачем? Так можно объяснить поведение Пожирателей смерти и авроров, но не как Крауч мог быть жив. Оборотное зелье! Всё это обман. Это пожиратели. Должно быть, когда он исчез, они нашли его и переодели, а затем сыграли сценку в больнице, чтобы запутать его и допросить насчёт Ордена. Ни в чём этом не было смысла. Всё было слишком натянуто и отняло бы много времени и ресурсов. Как только Гарри приходил к заключению, в теории появлялся изъян. Заклятие контроля и оборотное зелье были его лучшей теорией, но в ней было больше дыр, чем в швейцарском сыре. По правде говоря, Гарри не имел ни малейшего понятия, что происходит.       — Гарри? — тихонько позвал голос.       Парень подскочил и обнаружил себя лицом к лицу с девочкой, которую раньше никогда не видел. Он заметил, как развевались её чёрные волосы, когда та приблизилась к свету. На секунду ему показалось, что это Беллатриса, но вскоре парень понял свою ошибку. Она была слишком юной и выглядела красивее. Девочка подошло ближе, свет осветил её ярче, и Гарри увидел её более чётко. Вид его поразил.       — Ты кто? — спросил Гарри. Он подметил схожесть, но такое было невозможно. И всё же, зачем подделки послали к нему девочку? Гарри заметил, как на лице девочки появилась обида. В её красивых зелёных глазах начали появляться слёзы. Зелёных глазах? Парень видел эти глаза, всякий раз смотрясь в зеркало. Также у неё были чёрные волосы как у него, но лицо было более округлое. Девочка была красива, но выглядела грустно. На ней была хогвартская мантия со значком Гриффиндора. Гарри стало стыдно. Он ни разу с ней не говорил и не знал, кем бы она могла быть. Парень был уверен, что знал всех из семьи, но её никогда не встречал. На вид той было год, может, два меньше, чем ему, так что она должна была быть одного возраста с Джинни или чуть младше, но он ни разу с ней ни говорил, ни видел рядом с младшей девочкой. — Прости меня, — быстро сказал Гарри, чувствуя вину за слёзы девочки. — Я не хотел тебя обидеть. Как тебя зовут?       По бледной щеке девочки потекла медленно слезинка.       — Гарри, это я, — прошептала та. — Роуз. Твоя Рози.       Она медленно протянула руку к нему. Кого-то она напоминала, и Гарри было жаль её, но он не знал, почему. В её глазах отражались боль и грусть, схожие с тем, какие испытывал сам Гарри. Потеряла ли та крёстного или кого-то из близких?Наверняка с ней такого не случилось, в отличие от меня, подумал с горечью он. Мысли о Сириусе вызвали укол вины в глубине души.       — Гарри, что он с тобой сотворил? — прошептала девочка.       — Кто? — мягко спросил парень.       — Волдеморт.       Гарри заметил, что она произнесла это имя без заикания или сомнений. Такое поведение подняло её в гаррином рейтинге уважения.       — Да что он только со мной не делал, — горько отметил тот. Затем грустно вздохнул. Он оставил меня сиротой, разрушил мою жизнь, выслеживал меня, натравил на подругу василиска, украл кровь, мучил, убил другого друга, крёстного и превращал мою жизнь в ад. Гарри не мог об этом говорить, так как это скомпрометирует Орден, если он всё объяснит девочке. Парень не знал, кто та такая, и ему нужно было держать Орден в секрете. Гарри подумал, что бы мог сказать, чтобы всё было правдиво, но не звучало как выпрашивание жалости. Вот её ему ещё не хватало. Возможно, это говорила в нём гордость, но ему было неважно.       — Я не понимаю, — прошептала Роуз, делая шаг вперёд. Она была уже в паре сантиметров от невидимого барьера. Гарри поразмыслил, как ему лучше ответить.       — Ты ведь читала же Ежедневный Пророк? — начал он осторожно. Должна же она что-то о нём прочитать. Возвращение Волдеморта было заглавной историей уже целый месяц. Пропустить никак было нельзя. Весь месяц детально описывалась битва в «министерском департаменте», так что девочка должна была об этом знать хоть что-то. Вряд ли писали о смерти Сириуса, но, скорее всего, она хотя бы прочитала статью в Придире о происшествии на кладбище.       — Да, — сказала Роуз. — Но мама говорила мне, что всё это преувеличено, раздуто донельзя. Что они делают из тебя кого-то, кем ты не являешься.       — Всё верно, — ответил Гарри. Он почувствовал облегчение от того, что она поняла, о чём он говорит, и более того, от самого факта того, что она ему поверила. — Что я такой мощный, опасный и жестокий. Но не о том, что на самом деле произошло за эти два года. Всё это правда, всё это случилось на самом деле. И всё, что написано в Придире, тоже верно, ну, то, что обо мне. Насчёт остального не могу поручиться, только Полумна верит каждой статье.       — Полумна Лавгуд?       — Да, одногодка Джинни. В этом году они поступают на пятый год. Люди говорят, что она немного того, но она хорошая девочка с добрым сердцем. Я про Полумну, если что. Но Джинни тоже такая, только абсолютно в здравом уме и к тому же, хороший друг.       — Ты знаком с Джинни Уизли? — спросила Роуз, выглядя очень скептично.       Что в этом такого необычного? Всякий знает, что он дружен с Уизли. Многие даже считают его с Джинни парочкой. Это была неправда, но, тем не менее, слух такой имелся.       — Да, уже много лет. Я даже гостил в Норе по несколько летних месяцев на протяжении последних пяти лет, кроме последнего года.       — Этого не может быть, — резко ответила Роуз. Она покачала головой с твёрдым выражением лица. Этим она напомнила Гарри Джинни, когда та упрямилась.       — Почему?       Что было такого невозможного в том, что Гарри гостил у своего друга летом?       — Потому что я знакома с Джинни и была в Норе каждое лето, но тебя там не видела, — ответила Роуз. Что-то было в её голосе, что парень никак не мог уловить. — Она бы сказала мне, если бы ты там оставался.       Девочка, похоже, злилась, но в её голосе были слышны нотки мольбы.       — Ты дружишь с Роном и Джинни? — мягко спросил Гарри, также скептично, как и она.       — Верно.       Гарри ни разу о ней не слышал. Он был уверен, что никогда раньше с ней не встречался и даже не слышал имени Роуз. Какая же у неё фамилия?       — Они никогда о тебе не говорили, Роуз… Как твоё полное имя?       — Гарри! –взорвалась она. Он удивился её ответу и сразу же начал извиняться. Парень не хотел её злить.       — Что я такого спросил? — задал вопрос Гарри.       — Ты должен знать, как меня зовут, — ответила она. — Я, блин, твоя сестра!       Гарри стоял неподвижно, не ожидая такого ответа. Он смотрел на неё целую вечность с раскрытым от удивления ртом. Ничего в голову не приходило. У него нет сестры, а мать умерла; просто невозможно. Но в ней была некая схожесть. Вдруг, Гарри осознал свою глупость. Она тоже им подыгрывает. Крауч, Фрэнк, Роуз — все пожиратели. Всё это манипуляция эмоциями. Притворяется сестрой, чтобы выведать информацию об Ордене, всё пытаясь его сломить. Она — враг! Но его так не проведёшь. Он умнее всех их.       — Ты тоже одна из них, да? — тихо сказал Гарри холодным голосом. — Ты с ними заодно. Что бы ни происходило, сейчас же прекрати! Неужели ты и правда хочешь заставить меня поверить, что мои родители живы? Что у меня есть сестра, которую я никогда не видел? Да, ты похожа, но старайся лучше! Они мертвы уже пятнадцать лет, их не вернуть! Всё это уже не смешно, ХВАТИТ!       Парень снова начал закипать. Он уже забыл о всякой жалости к дрожащей девочке. Та, несомненно, хорошая актриса, но его так не проведёшь.       — Гарри, я не знаю, о чём ты вообще говоришь! — проговорила девочка сквозь слёзы. Дважды её голос надламывался во время фразы.       — ЧУШЬ! — взорвался Гарри. — То я на каникулах в Девоне со своими погаными дядей и тётей, затем появляется Волдеморт и пытается меня убить, а теперь ты тут пытаешься меня убедить, что мои родители живы. Я уже вынес достаточно боли, что хватит на двадцать жизней. Мне всё надоело, я устал, Роуз, кто бы ты ни была, уходи!       — Но…       — УХОДИ! — проревел Гарри.       Гарри смотрел, как девочка разрыдалась и выбежала из комнаты. А она хорошая актриса, признаю, горько подумал про себя он. Но всё же ему не было её жаль. Ей не следовало во всём это участвовать. Всё это либо шутка, либо обман пожирателей. Скорее всего, она и сама пожиратель, возможно даже Беллатриса. Вот она-то сумасшедшая, только её больной разум будет наслаждаться такой больной шуткой. Тупая девка!       Теперь Гарри всё больше склонялся к мысли, что всё это обман Пожирателей смерти. Они, наверное, думают, что стоит им притвориться Министерством, так он сразу всё и выложит. Ха, он не поддастся, не предаст Дамблдора. Какой-то идиот считает, что достаточно переодеться Краучем. Но он мёртв. Им стоило выбрать Фаджа, вот тогда бы им удалось. Крауч, какая тупость. У них что, Гойл за главного?              — РОУЗ! — Лили обняла свою дочь, стоило той вернуться обратно, плача так же, как и мать. — Ты такая глупышка, Роуз! — крепче обнимая её, воскликнула Лили. Она чувствовала, как та тряслась от плача. Как мог Гарри поступить так с сестрой, которую так раньше любил? Каким образом Волдеморт отравил его разум, что мальчик даже мог злиться на кого-то вроде её Роуз?       — Он не узнал меня, — прорыдала Роуз. — Не вспомнил меня и думает, что ты мертва.       Лили гладила дочь по голове, продолжая обнимать. Ей так хотелось отправить малышку в Нору, чтобы та веселилась с Джинни, а не оплакивала своего сумасшедшего брата. О, Господи! Лили не могла поверить, что так подумала о сыне!       — Вы молодец, мисс Поттер, — послышался голос Крауча. Он был неожиданно весёлый, в отличие от витавшей в воздухе печали. Лили и Роуз рыдали, Джеймс пытался не сорваться, а Крауч был рад как никогда раньше, улыбаясь от уха до уха. — Вам удалось вытащить из него частичное признание, чего хватит на то, чтобы дать ему Поцелуй. Благодарю вас. — Он поклонился Роуз со злорадной улыбкой на лице.       — Какое признание? — прохныкала Роуз, поворачиваясь к министру, глядя на того из глаз, полных слёз, текущих по щекам.       Крауч злобно ухмыльнулся и постучал по сияющему шару, стоящим на столе, своей палочкой. Из него раздался голос Гарри.       — Ты ведь читала же Ежедневный Пророк?       — Да. Но мама говорила мне, что всё это преувеличено, раздуто донельзя. Что они делают из тебя кого-то, кем ты не являешься.       — Всё верно. Что я такой мощный, опасный и жестокий. Но не о том, что на самом деле произошло за эти два года. Всё это правда, всё это случилось на самом деле. И всё, что написано в Придире, тоже верно, ну, то, что обо мне. Насчёт остального не могу поручиться, только Полумна верит каждой статье.       — Поздравляю, мисс Поттер, — усмехнулся министр. — Благодаря вам, ваш пошедший по кривой дорожке братец будет убран, навсегда.       Роуз разрыдалась сильнее, глубже уткнувшись в плечо матери.       — Я не хотела, чтоб его убили! — рыдала она. — Простите меня!       Лили напряглась. Как он смеет! Как он смеет такое говорить её дочери? Она сделала шаг вперёд, но Джеймс взял её за руку. Он выглядел таким же рассерженным, но прошептал её одно слово: Роуз!       Та всё ещё обнимала мать. Роуз плакала у неё на груди, тихо бормоча между всхлипываниями. «Простите, я не хотела». Лили немного успокоилась, гладя дочь по голове и держа ту в объятиях. Женщина немного нагнулась и поцеловала дочь в лоб.       — Ш-ш-ш-ш! — успокаивала Лили. — Всё хорошо, Альбус не позволит, чтобы его убили. Ш-ш-ш!       — Поздравляю, Поттер!       Лили взглянула в камеру. Крауч снова был в комнате с Гарри. Она хотела подбежать к сыну, обнять его, но знала, что министр не позволит. Он получил достаточное признание и не позволит никому вмешаться. Она только надеялась, что Гарри достаточно позлит министра. Женщина хотела, чтобы он свёл Крауча с ума. Давай, Гарри, горько подумала она. Выбеси его! Пусть всё сильнее краснеет!       — Снова ты? — усмехнулся Гарри. Лили смотрела, как он подошёл к барьеру. — Я же сказал тебе, что не буду с тобой говорить. Ты — Пожиратель смерти. Я знаю, что ты пытаешься сделать, но буду говорить только с Дамблдором. Удачи найти его волос для оборотного зелья. Даже один волосок не влезет в котёл!       Да! Один лишь намёк на связь Крауча с Тёмными искусствами или на то, что он Пожиратель смерти, гарантированно выведет того из себя. И упоминание о Дамблдоре тоже. Он был намного популярнее самого Крауча. Тот считал, что министр выше по рангу директора Хогвартса и главы Визенгамота, и был технически прав. Но многие всё равно обращались охотнее с помощью к Дамблдору, а не Краучу. Он ненавидел то, что директор был сильнее, влиятельнее и популярнее него. Гарри хорошо его бесил. Лили смотрела, ожидая, что Крауч покраснеет от гнева, но была разочарована.       — С Дамблдором? — Лили смотрела, как злобная ухмылка появилась на лице Крауча, когда тот глядел на Гарри. — Ты будешь говорить с Дамблдором?       Женщина с любопытством смотрела, как мальчик кивнул. Она решила сказать Дамблдору, что Гарри хотел с ним поговорить, когда увидится с ним.       — Мы пойдём на встречу с Дамблдором сразу же, как настанет утро, — сказал Крауч с широкой улыбкой на лице. Лили была в полной растерянности от поведения Крауча, и, похоже, что Гарри тоже. Он осторожно смотрел на министра, кто развернулся и вышел из комнаты. Лили продолжала смотреть на мальчика. Тот не двигался и лишь глядел на дверь долгое время после того, как ушёл Крауч. Он выглядел задумчиво, скептично, но всё же был радостнее, чем до разговора с министром. Значит, он будет говорить с Дамблдором. Лили не придётся сообщать об этом директору, за неё это сделает Крауч.       Женщина вздрогнула, когда дверь в наблюдательную комнату приоткрылась, и Крауч просунул в щель голову. Он широко им улыбнулся и сказал:       — Ваши услуги больше не требуются. Удачного вам дня, надеюсь, вы найдёте выход сами.       Сказав это, министр ушёл.              Гарри плохо спал этой ночью. Ему всё снилась эта девочка, Роуз. Каждый раз, стоило ему закрыть глаза, как она тут же появлялась. Она была словно сновидение. Такое знакомое, такое успокаивающее лицо, но он знал, что её не существует. Парню снилось, что это она упала через вуаль, что это её убили на кладбище. Гарри также обнаружил, что его шрам не болел. Он не ощущал ни эмоций Волдеморта, ни его присутствия, ничего. С момента его возвращения в мир живых, шрам непрестанно болел, но со времени встречи с Тёмным Лордом, Гарри не помнил, что чувствовал во лбу боль. Стоп! Почему я подумал о нём как Тёмный Лорд?       БАБАХ!       Распахнулась дверь, и внутрь зашли аврор. Он нёс поднос с тарелкой и кружкой. Ярко вспыхнул свет, ослепив его на мгновение. Гарри прикрыл глаза, пряча их от света, и поморгал несколько раз. Затем взглянул на приближающегося аврора.       — Развернулся, встал на колени, руки за голову. Если шелохнёшься, то я тебя оглушу! — проинструктировал аврор твёрдым голосом. Гарри сделал, как ему было велено, всё время щурясь. Вдруг он вспомнил, что ложный Крауч обещал ему встречу с Дамблдором эти утром. Что ж, Гарри мог подыграть ещё пару часов. Потом он встретится с директором, и всё станет нормальным. Как только Дамблдор со всем разберётся, он сможет вздохнуть с облегчением. Гарри встал на колени, положил руки на голову и стал ждать. Стена синего света потускнела и потухла. Он услышал аврора за спиной и посчитал, что тот ставил поднос на стол. Через несколько секунд стена вернулась обратно, и Гарри встал на ноги. В тарелке были промокшие хлопья, а в кружке тёплый апельсиновый сок. Также рядом был кусок холодного тоста. Ха, выкуси, Делия Смит, подумал с горечью Гарри.       Парень был слишком голоден, чтобы протестовать. Ему очень хотелось кружку горячего чая. Каждый день он выпивал хотя бы одну, иначе у него начинала болеть голова. Вроде бы это называлось кофеиновой ломкой. Всё же приходилось терпеть. Он съел всё, что было принесено, и сидел на кровати в ожидании. Рубашка и штаны были не в очень хорошем состоянии, но были ничего. Гарри понадеялся, что не слишком пахнет. Вряд ли Дамблдор будет протестовать и разрешит ему принять душ.       Гарри ходил по камере кругами, ожидая встречи с директором. Он сможет всё сделать нормальным. Дамблдор был его единственной надеждой.       Наконец, распахнулась дверь, и внутрь прошёл Крауч в сопровождении нескольких авроров.       — Доброе утро, Поттер, — усмехнулся тот. Взмахом палочки министр убрал барьер. Один из авроров медленно и осторожно приблизился к Гарри.       — Я не кусаюсь, — саркастично отметил парень. Долго они собираются с этим затягивать? Скорее уже!       — Смотри без шуток мне, — твёрдо сказал аврор, приближаясь ближе. Гарри стоял неподвижно, пока мужчина взял его руки и завязал у парня за спиной. — Теперь медленно пошёл к двери. Если попытаешься сбежать, мы откроем огонь на поражение. Если считаешь, что тебя вызволят пожиратели, мы будем стрелять в них и в тебя, и, возможно, не в таком порядке.       — Я понимаю, — вежливо сказал Гарри. — Сбегать не собираюсь, лишь хочу поговорить с Дамблдором. — Он знал, что ему не поверили, но никто ничего не сказал. Крауч улыбался словно чеширский кот и выглядел довольным собой. Гарри подумал, что это самодовольство было точь-в-точь как у Перси «Уизерби» Уизли.       — За мной, — сказал Крауч. Он быстро вышел из комнаты с Гарри по пятам. Вокруг парня были авроры, по обеим сторонам и сзади. Процессия из шестерых человек вышла наружу. Гарри увидел, что стоит в конце длинного коридора с шестью камерами по сторонам. Пол был лаймового зелёного цвета, а камеры были чистыми и холодными. Стены и решётки окрашены в белый цвет. Каждый белый прут также светился синим. Больше ничего необычного в них не было, это ему досталась особенная камера. И всё это за использование непростительного заклятия на заслужившей это женщине? Гарри внезапно почувствовал себя Ганнибалом Лектором.       — Я съел его печень с бобами и хорошим кьянти, — пробормотал про себя Гарри.       — Чего? — вспыхнул аврор.       — Ничего, — пробормотал парень.       Заключённые показывали на него пальцами и пялились, когда он проходил мимо камер. Он также слышал, как бормотали его имя.       — Это он!       — Тот самый Гарри Поттер!       Так-то лучше. Ему не хотелось быть тщеславным, но заключённые по крайней мере его узнавали. Всё возвращалось на свои места. Когда они шли по коридору, некоторые из людей кивали ему, другие лишь удивлённо вздыхали и показывали пальцами. Должно быть, пожирателям сейчас смешно, думал Гарри. Наверняка они смеются до потери сознания над арестованным Мальчиком-Который-Выжил, единственным, кто может победить Волдеморта. Процессия миновала зарешёченный проход и затем через стальную дверь в конце блока с камерами.       Следующая комната напоминала офис с множеством выстроенных в ряд столов. Стены украшали доски с заметками, по всей комнате трудились люди. Многие были в простой одежде, хотя некоторые были в красных робах авроров, когда те были при исполнении или же когда им требовалось быть на виду, например, в карауле, в конвое и тому подобном. Некоторые носили полную броню и чёрные одеяния ниндзя. Главный штаб авроров кипел жизнью.       Ага, подумал Гарри. Комната была очень большой и с множеством людей. Если это всё было подставой, нацеленной на раскрытие Гарри информации об Ордене, то в ней участвовало много людей. Масштаб был очень велик, и вряд ли Волдеморт будет так напрягаться, чтобы разузнать об Ордене? Намного проще было убить его, пока он у них в руках. Зачем весь маскарад? В этом не было смысла, вообще никакого смысла.       Все глаза повернулись к ним, стоило группе войти. Процессия остановилась на входе. Каждая голова повернулась в их сторону, и настала тишина. Гарри не видел Грюма, Кингсли или Тонкс. Где же они? Вместо улыбок, каждый аврор лишь пялился на него. Оглядевшись, парень видел, что каждый взгляд был холодным, каждое лицо неподвижным. Он был в центре внимания, что никогда Гарри не нравилось. Он почувствовал, что краснеет.       Наконец, после того, как Крауч решил, что парень достаточно пострадал, процессия двинулась дальше. Они шли между столами, и все авроры расходились перед ними. Один аврор стоял неподвижно, пока не подошёл Гарри, и затем двинулся, резко пихнув его в плечо.       — Прошу меня извинить, — саркастично сказал аврор после сего действа.       Другие лишь усмехнулись. Гарри огляделся, ища Кингсли, Грюма и Тонкс, пока шёл мимо авроров. На секунду ему показалось, что он увидел Сириуса среди красных мантий. Сердце парня подскочило, но он знал, что это зрелище было невозможно. Сириус был мёртв, ну, а даже если и нет, он всё равно был в розыске, так как Петтигрю был не пойман. Сириуса не могло быть в штабе авроров. Даже если бы он избежал вуали, это было последним местом, куда он бы пришёл. Гарри вздохнул. Его крёстный умер, ничто не сможет его вернуть назад. Ему следовало двигаться дальше, как бы больно ни было.       Гарри избегал зрительного контакта с кем бы то ни было, идя через штаб в министерский лабиринт из коридоров. Крауч шёл быстрым шагом, и вскоре они пришли к лифту. Зайдя в него, все отправились на нижний этаж.       Прозвенел колокольчик, и голос сообщил, что они прибыли на верный этаж. Крауч вышел из лифта и направился по коридору перед ними. В нём было пусто, и Гарри внезапно подумал, что что-то было не так. Так не должно быть. По его спине пробежали мурашки. Шрам не болел, так что вряд ли это из-за Волдеморта, но что-то пугало парня. Гарри пытался не смотреть на дверь Отдела Тайн, когда они проходили мимо, но не мог не глядеть. Наверное, из-за этого ему было неуютно. Там умер Сириус. Глубоко в груди кольнуло чувство потери и вины.       Дверь также напомнила ему о пророчестве. Если это всё подстава Пожирателей смерти, то он не должен упоминать о пророчестве или об Ордене. Ему также стоило убедиться, что встретится с настоящим Дамблдором. Если он расскажет обо всём ненастоящему Дамблдору, то и Гарри, и настоящему Дамблдору придёт конец. Ему стоит задать вопрос, на который знает ответ лишь директор. Что он и Николя Фламель сделали вместе? Философский камень! Такой вопрос подойдёт, но на всякий случай, Гарри следовало добавить ещё один вопрос. Вам разонравились драже Берти Боттс с любым вкусом после конфеты с каким вкусом? Блевоты! Благодаря этим двум вопросам Гарри сможет определить, кто на самом деле Дамблдор. Только настоящий должен знать ответ на оба вопроса. Наверное.       Гарри поглядел вверх и узнал двери перед ним. Они вели в атриум. Зачем Дамблдору встречаться со мной в таком месте?       — Я думал, что мы идём увидеться с Дамблдором, — сказал Гарри, пока они приближались к дверям. Почему там, а не в офисе или же в камере Гарри? Что происходит?       — Идём, да, — ответил Крауч с мстительной ухмылкой. Затем он открыл двери и зашёл внутрь.       Гарри тут же забыл о своих вопросах, когда понял, как же его поимели. Он направлялся не на личную встречу с директором Хогвартса. Он пришёл на полноценное судебное разбирательство перед всем Визенгамотом.