A Stranger in an Unholy Land (Чужак в земле несчастной)

      Альбус Дамблдор смотрел на своё отражение в зеркале. Он умыл лицо, пытаясь смыть с него все волнения старого заработавшегося мужчины. В его состоянии не получится встретиться с толпой алчных репортёров. Почему суд над Гарри Поттером так сильно его потряс? Мальчик был убийцей, подтверждавшим это снова и снова. Его разочарованный вид и комментарий о доверии сильно потряс Альбуса. Что-то в глазах мальчика посеяло сомнения в Дамблдоре.       Он хотел поговорить с Гарри, задать ему вопрос «почему?». Лили и Джеймс были любящими родителями. Что заставило Гарри Поттера пойти по кривой дорожке? Роуз-Мари была прекрасной молодой леди. В чём причина изменения мальчика? Почему тот не оказался похожим на свою сестру? Возможно, Альбус просто не хотел знать, возможно, вид Гарри вызвал в памяти воспоминания о Томе. Директор по своей натуре считал, что никто из людей изначально не является злодеем, но у этого мальчика было что-то, чего Дамблдор никогда ни в ком не видел. Такой хладнокровный и расчётливый убийца в шестнадцатилетнем возрасте.       Что пошло не так? Была ли в том его вина? Не сумел ли он распознать знаки, какие подавал другой ученик все эти годы назад? Сегодня, глядя в изумрудные глаза мальчика, он увидел не гнев, который был в каждом из многих Пожирателей смерти, а полное и бесповоротное отчаяние. Именно им были полны глаза, смотревшие на Альбуса. Он видел, что Гарри Поттер страдал, выглядел так, словно его терзала боль, смотрел на директора так, словно он был его последней надеждой, отвернувшейся от него. Дамблдор снова начал думать о том как о Гарри. В нём было не узнать молодого человека, который однажды сбежал из своего дома. Через что бы Гарри ни прошёл, он быстро повзрослел и выглядел так же, каким себя чувствовал Дамблдор.       Директор вытер бороду насухо полотенцем и осмотрел свою мантию. Вид его был достаточно презентабелен, но вот встреча едва ли была желанной. Крауч был невероятно популярен среди публики, но Альбус едва обращал на него внимания. Мужчина был высокомерным, импульсивным и совершенно ничего вокруг себя не замечал. Про себя Альбус считал, что кому-нибудь стоило сбить с того спесь.       Дамблдор вышел из туалета и направился по коридору в главный холл. Статуи были недавно отполированы домашними эльфами, а перед приёмной справа стоял длинный стол. Повсюду были расставлены сотни стульев, большинство из которых были заняты журналистами и репортёрами. Камеры заряжены плёнкой и готовы к бою. Некоторые даже стояли в самом конце на штативах.       Весь следующий час Альбусу придётся говорить ужасные вещи о Гарри Поттере, мальчике, в которого Дамблдор перестал верить, до сегодняшнего дня. Боль в глазах Гарри разожгла пламя надежды в сердце директора. Возможно, лишь возможно, что мальчик сможет скоро вернуться домой. Вероятно, это были лишь пустые мечты, но отчаянное лицо того всё не шло из головы Альбуса. Гарри требовались направление и помощь, а не напраслина, которую придётся возводить на него директору, чтобы раздуть имидж Крауча. Политика была ужасным делом, он знал это. Одной из главных причин, по которой он отказался от места министра магии и решил остаться в Хогвартсе, была как раз эта. В нём не было достаточно хладнокровия, чтобы выжить в этом суровом мире политики. Он всегда приветствовал бытие беспристрастным наблюдателем, но погружаться с головой в мир лжи и коррупции не желал никогда.       По крайней мере, он так себе говорил. В глубине души Альбус знал, что так же холоден, как и многие. Он управлял Орденом Феникса. По его велению молодые мужчины и женщины отправлялись навстречу своей гибели. Он играл ими словно фигурами в шахматах, жертвуя их жизнями словно пешками. Его совесть уже не была чистой, он вряд ли был лучше Тома.       Директор всё чаще стал сомневаться в себе в последние дни. Возможно, он начинал сдавать позиции, но каждое сделанное им решение было принято с большим сомнением, чем предыдущее. Война длилась уже больше двадцати лет, многие утратили жизни, веря в него. Но Альбусу становилось всё сложнее верить в себя самому. По правде говоря, холодная хватка отчаяния подбиралась всё ближе к его сердцу.       — А, Альбус, — подошёл поприветствовать его Барти Крауч. — Я знаю, что нас сегодня будут поливать грязью, но нам нужно поддерживать вид, что всё идёт хорошо. Нам нужно сделать так, чтобы всё не выглядело, будто Поттер выставил нас дураками, — продолжал он. Его лишь интересовал имидж. Министру было плевать и на Поттера, и на погибших во время побега авроров.       — Всё ещё не смогли его найти, значит, — мягко сказал Альбус, крепко держа смесь веселья и раздражения глубоко под маской холодности. По секрету он был рад за Гарри. Ему не хотелось увидеть, как бедного мальчика отдают дементорам. Ему не хотелось, чтобы кто-либо вообще был отдан ужасным существам. Честно говоря, Альбус сомневался, что в Гарри было достаточно счастья, чтобы заинтересовать даже самого голодного дементора.       — Нет, — с сожалением признался Крауч, играя желваками. Министр прямо излучал гнев. — Он сбежал через выход в метро и может быть уже где-нибудь в Ливерпуле.       Альбус практически почувствовал облегчение. Странно, думал он про себя, что теперь он поддерживает мальчика. Директор не знал, был ли в его надежде какой-либо смысл, ведь Гарри Поттер мог быть на самом деле хладнокровным убийцей, а представление в суде всего лишь представлением. Тем не менее, Альбус чувствовал облегчение, услышав, что Гарри до сих пор не поймали. Стоит ему быть пойманным, как личная встреча стала бы невозможна — Крауч ни за что бы не позволил ей состояться.       — Мальчик очень сметлив, — спокойно отметил Альбус, не выдавая своих чувств. — Это в нём от отца.       — Вы не выглядите обеспокоенным, — сказал обвиняюще Крауч. Альбус замолк, он едва ли был не обеспокоен, но больше волновался о том, что мальчик попадёт в руки Крауча. Безнадёжная надежда, но она продолжала теплиться в нём, возвращая к тому, что он увидел в глазах Гарри. Лили и Джеймс заслуживали лучшего, и, пока он не будет уверен, он не сдастся.       — Наоборот, Барти, — тихо отметил Дамблдор. — Я очень обеспокоен. Мальчик причинит много проблем, если воссоединится с Волдемортом.       — Но… — продолжал давить Крауч. Он знал, что этим всё не ограничится.       — Я верю, что у нас на крючке рыба побольше. Гарри не настолько глуп, чтобы использовать магию. Он может быть где угодно, и если он ещё не с Волдемортом, то скоро будет. У вас сейчас нет никакого способа схватить его, он слишком для этого умён. Так что вернёмся к нашей большой рыбе. Гарри обвинил Долорес Амбридж в том, что она является Пожирателем смерти.       Угрюмое выражение появилось на лице Крауча. — И? — продолжал гневный министр.       — Вы начнёте расследование? — спросил Альбус. — Женщина импульсивна и не очень расчётлива. Я бы не стал сбрасывать со счетов вероятность того, что она переметнётся на сторону Волдеморта, особенно если тот предложит ей власть.       — Альбус! — отчаянно воззвал Крауч. Он отвёл директора в сторону, подальше от любопытных ушей. — Если раскроется, что Пожиратель смерти сумел проникнуть в высшие чины министерства и Визенгамота, вы представляете, какую бурю дерьма это вызовет? Министерство висит на волоске, Альбус, вы это знаете лучше, чем кто-либо ещё. Силы Волдеморта набирают силу, окружая нас со всех сторон. Люди бегут к нему толпами, если не из-за убеждений, так из-за обычного страха. Народ не верит в нашу победу. Ещё больше паники и скандалов, и правительство рухнет. В нас уже теряют веру. Я пытаюсь сохранить нацию, Дамблдор!       — Мне понятны ваши опасения, и вы, несомненно, правы, — тяжело вздохнул Дамблдор. Каждое сказанное министром слово было правдивым, несмотря на некоторые выражения, использованные последним. — Я всего лишь предлагаю наблюдать за ней. Если вы не можете снять её с должности, то не делитесь с ней всей информацией, а используйте как необходимо. Кормите ложью, пусть Волдеморт считает, что мы паникуем. Пусть приносит пользу.       — Вы начинаете говорить совсем как Он, — отметил Крауч, хотя и согласно улыбался.       — Я и сам всё чаще и чаще нахожу себя делающим выборы, как и Он, — поражённо согласился Дамблдор. — Разница лишь в том, что я беспокоюсь о том, на кого влияют мои выборы, а не о том, что я могу из них получить. Но хватит философии. Мадам Амбридж стоит отрезать от всей важной информации.       — Вы правы, — вздохнул министр. — Так и сделаю, — он повернулся и вышел обратно в коридор, Альбус за ним следом. — Насчёт этой конференции, я знаю, что вы близки с родителями мальчика, и что он ваш бывший ученик, но давайте не забывать о том, кем он стал. Каким бы вы его себе не представляли, вы должны понять, что он величайшая угроза стране, не считая Волдеморта. Мы должны дать публике знать, что он опасен, но в то же время не хотим сеять панику. Я надеюсь на ваши честность и благоразумие.       — Постараюсь как смогу, Барти, — вздохнул Альбус, зная, что у него не было выбора. Крауч был снова прав. Альбус надеялся, что может быть, он сам окажется прав насчёт того, что видел в глазах мальчика. Он занял место в центре главного стола. Перед ним стояли рядами стулья, образуя проход в центре. Спереди стояло множество камер на штативах, журналисты отчаянно строчили в блокнотах и сражались за первые места. Альбусу хотелось уже со всем покончить. Публично унижать бывших учеников было не в его стиле, ведь придётся после этого глядеть в глаза Джеймсу и Лили. Поймут ли они? А Роуз-Мари, обожавшая своего брата? Сможет ли он после сегодняшнего взглянуть тем в глаза? Он внезапно почувствовал необходимость закусить лимонным шербетом.       — Благодарю всех, кто пришёл, — громко раздался голос Крауча. И зачем он всегда кричит? — подивился Альбус. Его нормально было бы слышно и так. Это была одной из тех многих черт Крауча, которые не нравились Дамблдору. Под своей маской Альбус был очень переменчив в настроении, хотя ни за что бы в этом не признался. Множество лет игры в Бога человеческими жизнями и вершения судеб людей, которых он никогда не видел раньше, перед лицом всей страны, часто с полным пониманием того, что они будут страдать в лапах дементоров, сделало его сердце холодным. Лишь перед учениками, будущим волшебного мира, он выглядел спокойным. На деле же он был виновен не меньше Тома. Разница была лишь в том, что Альбусу было не всё равно.              Роуз-Мари Поттер сидела на скамейке в глубине сада, положив на неё ноги. Мать обычно за такое её ругала, утверждая, что это негигиенично. Не сидите там, где готовится и поедается пища, молодая леди!       В данный момент Лили была в спальне, сидя там взаперти целый день. С тех пор, как они покинули суд Гарри, она не проронила ни слова. Только стало известно, что тот сбежал, так мать девочки заперлась и отказывалась выходить. «Ей тяжело справиться с ситуацией» было, возможно, наибольшим преуменьшением столетия.       Роуз почувствовала порыв гнева, направленного на брата за то, что он сотворил с матерью. Знал ли он, какие страдания причинял? Наверняка нет. Зачем он это сделал? Прошло уже два года, но Роуз до сих пор не могла понять, почему её брат сбежал и сбежал прямо к Нему. Она не могла отделаться от мысли, что в том была её вина.       Слезинка потекла по щеке Роуз, пока та глядела на жужжащую пчелу у куста рядом. По крайней мере, ей было чем заняться. Девочке же было отчаянно грустно. Ничто не могло удержать её внимания. Даже полёты на метле потеряли свою привлекательность. Все её мысли были о Гарри. Его вид вызвал множество неприятных воспоминаний. Она вспомнила старые добрые времена, когда они были близки настолько, насколько только могли быть брат и сестра. Но всё изменилось в его третий год, второй для Роуз, когда всё пошло к чертям. Он стал таким отчуждённым, таким злым. Что-то в нём изменилось. Затем, перед грядущим возвращением в школу, Гарри просто исчез. Роуз вспомнила своё пробуждение, когда мать выкрикивала его имя. Сириус, Римус, Питер, все друзья бросились на выручку.       Они искали повсюду, но не могли нигде найти. Кровать была нетронута, комната пуста и неизменна. Вся одежда осталась на месте. Пропали лишь сам Гарри и его палочка. Часы превращались в дни, и Поттеры становились всё беспокойнее. Информация была передана и в магловскую полицию, и в отдел магического правопорядка. Отец девочки даже собрал авроров для поисков Гарри, но безуспешно. Роуз пришлось ехать в Хогвартс. Она отчаянно сопротивлялась, желая остаться и искать брата, но родители отправили её силой в школу. Девочка ясно помнила свою поездку, проведённую в тишине, в надежде, что, возможно, Гарри добрался до Хогвартса.       К несчастью, Гарри там не оказалось. Следующий месяц она провела в депрессии, ни с кем не общаясь, и, несмотря на усилия матери, стала получать оценки всё хуже. Девочка перестала есть и начала тощать, она едва могла спать и быстро теряла концентрацию. Тянулись дни, недели, месяцы, а Гарри всё не появлялся. Министерство и так было сильно рассредоточено в борьбе с Волдемортом, и поиск был остановлен. Гарри Поттер был назван «пропал без вести, считается мёртвым». Друзья пытались успокоить её, но их слова не приносили утешения. В глубине души она верила, что Гарри был ещё жив. На четвёртый день мая следующего года, через девять месяцев после исчезновения брата, её догадка оказалась верна. За все следующие месяцы Роуз взбодрилась и продолжила жить. Она хотела встретиться с братом снова, её оценки улучшились, и она стала такой, какой была раньше. Ближе к концу апреля в Ежедневном Пророке стали появляться новости о странной активности Пожирателей смерти на Белтейн. Было много слухов о том, что Волдеморт взял преемника: дитя, благословлённое им самим великой честью и силой. Однажды одним утром она открыла газету и обнаружила своего брата на первой странице.       Все глаза обратились к ней, когда стал ясен весь ужас совершённого Гарри. Статья в деталях описывала как Гарри убил министра магии, о том, что мальчик стал Пожирателем смерти. Её брат стал убийцей, лейтенантом Волдеморта, его правой рукой. В статье говорилось, как Гарри вёл шестерых пожирателей в атаку и убил министра магии. Ещё девятнадцать человек погибло, рождественское дерево сгорело, а Косой переулок разрушен. Одним только магазинам был причинён ущерб на три с половиной миллиона галлеонов. Её брат стал номером два в списке самых разыскиваемых преступников Британии.       Сочувственные взгляды обернулись полными страха. Роуз всю неделю преследовали приглушённые шепотки, и она проводила своё свободное время в одиночку, не в силах ни с кем встретиться взглядом. Считали ли они, что она тоже убьёт их всех? Девочка даже не знала, жив ли тот ещё. Ей хотелось в это верить, снова и снова, но она никогда не думала, что правда раскроется вот так. Роуз отказывалась думать, что лучше бы брат оказался мёртвым, чем убийцей. Шепотки до сих пор преследовали её, и народ стал относиться к ней с некоторой опаской. Каждый раз, когда имя Гарри появлялось в газете, Роуз знала, что всю неделю с ней никто не станет разговаривать. Никто, кроме нескольких верных друзей, стоявших за неё горой. Без них девочка уже сошла бы с ума давным-давно.       В течение последующих лет, Роуз научилась справляться с бесконечными перешёптываниями. Они стали частью её, нравилось той или нет. Она могла не обращать на них внимания, даже на постоянные издёвки Малфоя. Хорошо хоть эта мразь не вернётся на шестой год, думала Роуз с некоторой толикой удовлетворения. Ублюдок всё минувшее лето хвастался, что он отправляется в большой мир, туда, где он будет многого стоить, туда, где ему должно быть по праву рождения. Другими словами, он присоединялся к Пожирателям смерти.       Роуз терпела слухи достаточно долго, чтобы перестать обращать на них внимание. Но в этот раз Гарри поймали, затем снова потеряли. Это было большой новостью, о которой все будут говорить. Каждый будет выдумывать свою конспирологическую теорию, считая себя правым. Девочку снова будут допрашивать. Почему Гарри поймали? Почему он сбежал? Скольких он убил? Насколько был силён? Мог ли он сражаться с десятью аврорами разом? Всем хотелось услышать это от неё. Всем хотелось услышать её рассказ. Почему бы им всем просто не пойти нахуй?       Было странно видеть того сегодня, крепко привязанным к стулу. Он не выглядел злым, он словно был… что ж, Роуз не была объективной, но тот выглядел почти невинно, растерянно. Его глаза, с какими она виделась в камере, выглядели почти мёртвыми, в них без сомнения была боль. Ей было жаль брата. Что насчёт того, о чём он говорил, что его родители мертвы? Он жил с Дурслями? Роуз видела своих тётю и дядю лишь раз, но и этого раза ей вполне хватило. Тётя смотрела на неё словно на насекомое, дядя был одержимым собой и мнившим многое о себе идиотом. Мать всегда говорила, что дядя Вернон был озабочен внешними приличиями, был снобом почище Гиацинты Беккет, кем бы та ни была. Ну а Дадли был просто омерзителен. Роуз чувствовала себя нечистой, когда видела, как толстый кусок говна пожирал её глазами, пялясь на грудь, пока та не вытащила палочку так, чтобы её было видно. Гарри жил с ними? Это вряд ли, он бы скорее умер, уж я-то знаю. В общем, все знали, что это неправда, он определённо врал. Девочка начала считать, что её брат окончательно поехал кукушкой. Она вспомнила, как они вдвоём вместе с Роном, Джинни и близнецами играли в детстве. Близнецы как-то раз заперли Гарри в пространственном чулане, пока он не вылез тремя часами позднее из камина. По её лицу расползлась небольшая печальная улыбка, пока девочка сидела, глядя в пространство. Почему? Что пошло не так? Почему Гарри ушёл? Роуз всё продолжала думать, что в этом была её вина.       Внезапно пара рук закрыла ей глаза.       — Угадай, кто! — прошептал озорной, но знакомый голос.       — Хагрид, — саркастично ответила Роуз.       — Ну спасибо! — ответила Джинни в притворном ужасе, убрав руки. — Ты в порядке, Рози?       Роуз посмотрела на подругу. Ей даже не требовалось отвечать, заплаканные глаза говорили красноречивее слов. Джинни была радостной и бодрой, Роуз же словно смерть на похоронах. Она была бледной, с тяжёлыми веками и огромными мешками под глазами. Яркие зелёные глаза больше не сверкали, а были усталыми и пустыми. Девочка увидела, как потускнела улыбка Джинни. Не стоило и говорить ничего.       — Иди сюда, — мягко сказала Джинни. Роуз почувствовала, как рыжеволосая девочка захватила её в свои объятия. Перед матерью она не стала бы плакать, ведь той требовалась вся поддержка, какую только можно было дать, а перед подругой она не стала сдерживаться. Джинни была её лучшей подругой, а именно в этом и нуждалась сейчас Роуз. Та крепко прижала плачущую девочку к себе. Она плакала в первый раз после того, как услышала о поимке Гарри. Последние дни принесли с собой забытую давно боль. Она давно приняла то, кем стал брат, и отбросила это в дальний угол себя. К бесконечным шепоткам девочка давно привыкла, но вид самого Гарри вернул ей те воспоминания, которые хотелось забыть. Словно открылись все шлюзы, и она не могла уже сдерживаться, рыдая на руках у Джинни. Слёзы всё лились по щекам, пока в её голове всплывали два года боли и страха. Слезинка за всякий раз, когда она была одна, и никто с ней не говорил. Слезинка за каждый раз, когда кто-то шарахался от неё в коридорах. Слезинка за каждое перенесённое оскорбление. Слезинка за всякий раз, когда она лежала без сна ночью, надеясь, что настанет день, когда брат вернётся. Они всё продолжали литься.       Несколькими минутами спустя, когда уже больше не осталось слёз, которые можно было выплакать, Джинни отпустила её. Роуз вытерла покрасневшие глаза рукавом и попыталась взять себя в руки.       — Что ты здесь делаешь? — сипло спросила она, высморкавшись в предложенный подругой платок.       — Как обычно, — ответила та с небольшой горечью в голосе. Джинни закатила глаза. — Идёт встреча в Ордене, что означает, что теперь мы застряли здесь одни. Прекрасно, подумала Роуз. Больше незнакомцев, блуждающих по дому, Снейп, топчущий ковёр у входа, который потом нужно будет тщательно постирать и продезинфицировать, чтобы можно было им снова пользоваться. А все её друзья выгнаны наружу, забыты и оставлены в неведении. Волдеморту было плевать. Он убьёт её так же радостно, как и её родителей. Роуз было пятнадцать, она была достаточно взрослой, чтобы знать правду. Она так же была не рада сложившейся ситуации, как и Джинни. Фред и Джордж были совершеннолетними, но и им не было позволено присутствовать из-за запрета их матери. Это означало, что даже если Роуз и исполнится семнадцать, ей тоже ничего не расскажут. Кстати, говоря о близнецах…       — Одни? А где близнецы и Рон?       — Лаванда здесь с нами, — усмехнулась Джинни. — Вот тебе и ответ на первый, да и на второй вопрос тоже, ведь ты же не думаешь, что Фред и Джордж упустят такую возможность побесить Ронни, а?       Рози улыбнулась, словно впервые за много лет. Один простой жест заставил её почувствовать себя лучше. Она встала на ноги, спрыгнув со скамейки. На встречах ей не было позволено присутствовать, а миссис Уизли запретила близнецам, Рону и Джинни. Роуз помнила, как ждала снаружи вместе с Гарри, бросаясь камнями в овец на соседнем поле. Обычно ей было противно причинять боль таким милым созданиям, потому она и запретила Гарри бросать камни в ягнят. Однако был среди них один баран с оранжевой краской на спине, который был словно одержим демонами. Возможно, то был проклятый волшебник, анимаг или же просто монстр. Он был буйным и злобным существом, атаковавшим всё, что двигалось. Они даже уговорили Чарли Уизли кинуть в того Фините Инкантатемом, чтобы убедиться в том, что тот не волшебник. Так и вышло.       Также девочка вспомнила, когда они с Гарри нашли в лесу у дома раненного горностая. Тогда Роуз было шесть. Они решили, что это был горностай, после трёхчасового спора о том, кто прав: Роуз, считавшая того лаской, или Гарри, считавший того горностаем. После того, как мамина магловская книжка подтвердила правоту Гарри, стоившую Роуз трёх шоколадных лягушек, они взяли его себе в качестве питомца. Им удалось держать того в секрете два месяца, пока не пришлось возвращаться в школу. Отец был немного расстроен, отметив, что в саду не было ни одного короткоухого гнома в это время, а теперь тех стало полным-полно. Всё благодаря горностаю по имени Эрик, оказавшимся хорошим помощником. Больше они его не видели.       — … ездке?       — Что? — спросила Роуз, вернувшись из воспоминаний. Джинни покачала головой и улыбнулась, глядя на подругу.       — Я спросила «ты уже готова к завтрашней поездке?».       Завтра? Похоже, смущение Роуз не прошло незамеченным.       — Хогвартс, — сказала Джинни, закатив глаза. Точно, завтра же первое сентября.       — А, да, конечно, — ответила девочка. Это было правдой, так как её заставила утром мать, чтобы отвлечься. Роуз знала, что Лили не очень хорошо справлялась с ситуацией.       — В этом году у нас СОВ, — вздохнула Джинни. — Какая радость.       — Как сдал Рон?       — Две ВО, четыре У, и две С, — ответила та как ни в чём не бывало. — Не так уж должно быть и сложно, раз он смог сдать, — слова вызвали улыбку у Роуз.       — Значит, вы сегодня остаётесь здесь?       — Я и Рон остаёмся, — ответила та. — Близнецы возможно, и Лаванда может тоже.       — Зажжём! — саркастично протянула Роуз.       — Слушай, — начала мягко Джинни, присев рядом. — С тобой всё хорошо? Должно быть, тебе тяжело со всем справляться, вам всем.       — Я… я… — запнулась Роуз, не находя слов. — Я просто не могу не представлять себе, чем он сейчас занят.              Гарри зашёл в комнату. Он был с ней хорошо знаком, ибо это была та же самая, в которой он проводил часы за уборкой. Однако, эта комната выглядела совсем иначе. Исчезли столы и стулья. Гобелен, который Сириус с большим удовольствием выбросил в мусорку, висел на дальней стене невредимый, не считая нескольких выжженных пятен, где раньше были нашиты имена изгнанных из семьи волшебников и волшебниц. То, что раньше было захламлённой, но используемой для совещаний комнатой, сейчас служило библиотекой. Стены были полны полок, заставленных до отказа книгами. Они не были пыльными томами, какие Гарри протирал в прошлом году, а составляли большое собрание хорошо сохранившихся текстов по тёмной магии.       Лишь южная стена была свободна от книг, где стоял большой камин, в котором с треском танцевали оранжевые огни, освещавшие комнату. Он был единственным источником света в комнате, благодаря чему по стенам танцевали тени, а свет отражался от полированного деревянного пола, делая его похожим на разлитую воду. Дрожащие отражения были странно пленяющими, как и дымок от ладана. Перед камином лежал небольшой коврик, на котором лежала, свернувшись, змея. С потолка в центре комнаты висел большой незажжённый канделябр, подсвеченный блеском от огня. Однако, внимание Гарри привлекли вовсе не огни с канделябром и книгами, и не сотни фигур в масках, наполнявших комнату. Внимание привлекала фигура в капюшоне, сидевшая в красном кресле у огня.       Гарри стоял неподвижно в дверях почти десять секунд, оглядываясь по сторонам, когда фигура заговорила.       — Оставьте нас, — прошипел холодный высокий голос. Парень не знал, стоит ли ему подчиниться или нет, пока стоял на месте, не двигаясь. Да и не мог он ничего сделать. В его мозгу роились вопросы. Где Орден? Почему Риддл здесь? Что происходит?       Гарри стоял словно прибитый к полу, когда две сотни фигур развернулись и медленно направились к двери, проходя мимо него, глядя вперёд. Всё это время парень не двигался. Поглядев обратно на камин, он обнаружил два стула возле него. Второй был определённо предназначен ему.       Чего хотел Волдеморт? Он победил, обманом заставил Гарри прийти сюда. Теперь их осталось двое. Однако, стоит отметить, что тот сильно заморочился, чтобы привести парня сюда. Возможно, он даст ответы на вопросы. Гарри понял ещё кое-что: в шраме не было ни боли, ни эмоций, ничего. Он даже не помнил, когда в последний раз шрам не болел. Головные боли были так привычны ему, что парень редко обращал внимание на что-либо кроме ненависти Волдеморта. Возможно, тот был просто очень спокоен.       Гарри как-то набрался достаточно храбрости, чтобы подойти к камину. При его приближении Нагайна зашевелилась. Змея смотрела на него хищным взглядом своих холодных жёлтых глаз. Раздвоенный язык трепетал между клыками туда-сюда. Удовлетворённая, она вернулась к своей дрёме.       Фигура в капюшоне, в которой Гарри ощущал, нежели видел, Волдеморта, сидела абсолютно неподвижно, пока парень шёл ближе. В шраме до сих пор не было ничего, даже так близко от Тёмного Лорда. Гарри также почувствовал, что в том нет эмоций. В прошлом году в Министерстве он ощущал гнев и ненависть, пульсирующие в Тёмном Лорде, но сейчас они отсутствовали.       Снова он называл того Тёмный Лорд. Что с ним не так? Парень держал руку рядом с палочкой. Затем осторожно сел в кресло напротив мужчины, убившего его родителей. Голова Гарри была полна бурных эмоций. Ненависть, страх и злоба ощущались сильнее всего. Он хотел убийства и впервые чувствовал, что может это сделать. Казалось, это просто и легко, словно пальцами щёлкнуть. Перестань, Гарри, контролируй себя. Он знал, что снаружи было две сотни пожирателей, а перед ним Волдеморт. Полностью окружён. Единственной надеждой было избежать сражения и надеяться, что тот пощадит его на то время, пока Орден не придёт на выручку. Если так подумать, почему Волдеморт был в штабе Ордена, и где был сам Орден?       Красные глаза взирали в зелёные Гарри. Тёмный Лорд сидел неподвижно, следя за парнем. Он не видел выражения лица, тень капюшона покрывала его лицо. Шли секунды, пока два врага обменивались взглядом. Гарри чувствовал, как глаза следят за ним. С языка рвались вопросы, он хотел спросить, что творилось вокруг, но что-то его останавливало. Не страх, а некое чувство необходимости.       Парень надел на себя безэмоциональную маску и поднял щиты окклюменции как сумел. Казалось, пролетели века, но минуло едва ли несколько секунд, прежде чем один из низ двинулся. Костлявые пальцы Волдеморта высунулись из складок мантии. Как только Гарри увидел движение белого среди чёрного цвета мантии, он крепче сжал палочку. Мышцы напряглись, готовые к бою.       Однако, Волдеморт не сделал попытки взяться за палочку. Вместо этого, его руки медленно поднялись к капюшону. Гарри громко выдохнул, когда тот спал, явив лицо Тома Риддла. Буквально. Фигура в кресле напротив парня оказалась не тем змееподобным мужчиной, какого он видел много раз. У того был нос, практически прямой, исчезли щёлки и прочие искажения, ставшие ценой стремления к бессмертию. Были даже волосы: длинные чёрные волосы, не достававшие пары сантиметров до плеч. Лицо всё же было мертвенно бледным, но мужчина мог сойти за слишком бледного человека, если бы не одна деталь. Лишь глаза напоминали Гарри того Волдеморта, которого он знал. Они сияли красным, полные чистой ненависти. Тем не менее, различие было пугающим. Он выглядел почти как человек. В последнюю их встречу монстр хотя бы носил лицо монстра. Теперь же это был человек.       — Твоё возвращение так же неожиданно, как и твоё пленение, — сказал Риддл, как теперь стал называть про себя того Гарри.       — Я словно надоедливая муха, — ответил Гарри. — Всегда и везде.       Было не совсем вежливо такое говорить, но парень сумел сдержать гнев в голосе. Он совсем не хотел попасть под Круциатус, но всё же не был готов дать этой сволочи радости от вида Гарри на коленях.       — У тебя есть сноровка для выживания, — задумчиво произнёс Риддл. — Поэтому я задаюсь вопросом, сделал ли ты выбор тогда, в Девоне?       — Что?       — Поставить своё выживание превыше данной тебе мной задачи. Был ли мой приказ менее важен для тебя твоей жизни?       — Вы хорошо меня знаете, чтобы так не считать, — твёрдо сказал Гарри, чувствуя себя оскорблённым от подобного намёка. Победа над сидящим перед ним ублюдком была превыше его жизни, ведь так он снова будет с Сириусом и своими родителями. — Вы всегда говорите, насколько я предсказуем.       Волдеморт использовал этот недостаток его личности, а Сириус заплатил за это цену. Если подумать, то Гарри не был уверен, что имел Волдеморт в виду под Девоном. Он появился там на ферме тёти Мардж. Если кто и сделал выбор встретиться, то это был Волдеморт, а не Гарри. И что он имел в виду под приказом? Гарри не был на его стороне и никогда не будет. Неужели прошедшие шестнадцать лет не имели никакого значения? Они же враги, о чём это Волдеморт?       О Боже! Парень вдруг понял, что и Волдеморт считал его Пожирателем смерти, как и все остальные. Что за чёрт здесь творился? Что-то было совершенно неправильно, и Тёмный Лорд не был к этому причастен. Гарри почувствовал отчаяние. Даже простое подтверждение того, что за всеми странностями стоял его соперник, было лучше незнания. Если и Волдеморт, и Дамблдор были подвержены случившемуся, была ли какая-то надежда у Гарри прекратить всё это? На секунду он подумал, что стоит всё выложить врагу. У того были обширные знания, даже наверное больше самого Дамблдора. Возможно, он сможет помочь. Но с другой стороны, сказать Тёмному Лорду, что он не верный Пожиратель смерти, что они были врагами годами, что Волдеморт не сумел убить его, и что Гарри — единственный, обладающий силой, способной того повергнуть, вряд ли хорошо будет воспринято. Он будет мёртв, прежде чем сможет договорить. Нет, Дамблдор будет лучше, он будет вдохновлён рассказом Гарри. И не убьёт его за это. Проблемой было как добраться до него, не раскрывшись при этом.       Ни одно проклятие не могло такого сотворить. Никто не был настолько силён. Это не проклятие. А что же это такое? ДА ПОХУЙ! Гарри не знал, да и уже не был в этом заинтересован. Он так с ума сойдёт, пытаясь увязать все невозможные идеи в своей голове. Ответов не было. Ему было плевать. Он лишь хотел, чтобы всё вернулось на свои места. Вернуться домой. Найти Дамблдора, кто поможет ему во всём разобраться и вернуть всё как должно. А чтобы до того добраться, Гарри придётся сжать зубы и терпеть компанию Волдеморта. Как только появится шанс встречи, он его сразу же схватит.       — Возможно, — сказал про себя Риддл. Он медленно поднялся с кресла, на бледной коже которого отражался свет от огня. — Сделал ли ты выбор или нет, в данный момент несущественно. Важно то, что мои карты были раскрыты. Дамблдор дурак, но не глуп. Он поймёт, что я ищу.       Любопытство Гарри брало над ним верх.       — И что вы ищете? — спросил парень, не успев себя остановить. Ему не следовало пытаться заставить Волдеморта сказать больше того, чего он сам хотел сказать, но не смог сдержаться. По крайней мере, он сможет дать директору немного ценной информации.       — Твоё любопытство станет твоей погибелью, — холодно ответил Риддл. Гарри чуть не сказал в ответ: «ваше высокомерие станет вашей», но сумел себя одёрнуть. Ему хотелось выйти из этой комнаты живым. Волдеморт считал его пожирателем, а не врагом. Если он будет достаточно вежливым, то ему будет позволено уйти, и затем парень сможет подумать, как добраться до Дамблдора.       — Я слышал это раньше, — осторожно начал Гарри. — Но вы не ответили на мой вопрос.       — Когда настанет подходящее время, то ты узнаешь, — ответил Риддл, возвращаясь в кресло. Гарри почувствовал себя разочарованным. Но Риддл не закончил говорить. — Пока что, вот тебе пища для размышления: на каждый сглаз есть противосглаз, на каждую атаку найдётся своя защита, не считая самых сильных проклятий. Давай забудем на минуту о проклятии убийства. Для всей магии существует нерушимый баланс. Светлая и тёмная магия находятся в равновесии. И вот, убивающее проклятие нарушает его, склоняет ко тьме. Что же в противовес ему ставит светлая энергия? Что является противоположностью смерти?       — Жизнь, — ответил Гарри. У него было стойкое ощущение осознания, куда вёл этот разговор, но он не собирался ничего выдавать.       — Возможно, Жизнь и Магия, слитые воедино? — спросил Риддл. Гарри явно почувствовал, что тот проверял парня.       — Я не знаю, — честно ответил Гарри. Он продолжал следить за руками Риддла, готовый действовать, если рука того придвинется к палочке ближе.       — Никто не знает, — сказал горько Риддл. Гарри хотел спросить: «даже вы?», но вряд ли тому это понравится. Волдеморт продолжал. — В теории должен быть где-то мощный источник энергии, дарящий жизнь.       Он существует, подумал Гарри. Он был уверен, что знал, к чему клонил Волдеморт, хотя и притворялся незнающим. Если тот узнает о запертой двери в Отделе Тайн, вся надежда будет потеряна.       — Некромантия? — спросил Гарри, притворяясь валенком.       — Для неё не существует определённого заклинания, — сказал тот, левитируя полено в камин, не пользуясь палочкой. — Возможно сжульничать — отправиться в прошлое и предотвратить смерть, возродить труп в качестве зомби. Есть даже способы для умирающего человека овладеть молодым телом, но ни одно заклинание не может спонтанно сотворить жизнь. Так что же является антиподом убивающего проклятия?       Возможно, он говорил не о двери. То, что там находится, не станет щитом против проклятия. Да и вообще, он уже был защищён, просто Волдеморт нашёл способ обойти защиту. Он уже знал, что случилось с Гарри, поэтому можно было говорить открыто. Безопаснее придерживаться правды. За последний год Волдеморт показал, что является умелым легилиментом. Он мгновенно распознает ложь, и Гарри пострадает.       — Любовь матери, — мягко произнёс парень, цитируя Дамблдора. — Древняя магия, сопутствующая самопожертвованию ради жизни другого.       — Мощное противозаклятие, да, — усмехнулся Риддл. — Но я не думаю, что оно выстоит против силы убивающего проклятия, и уж точно не такого чистого, каким владею я.       — Что насчёт меня? — спросил Гарри, гладя прямо в сияющие красные глаза. Он не смог себя остановить. — Как вы объясните, что случилось со мной? Неужели правда?       — Я не уверен, на что ты ссылаешься, — ответил тот. Вот оно! Он это сказал. Он не знал о прошлом Гарри. Становилось всё страннее. Парню было плевать, как это всё происходило. Ему нужно было с этим покончить, и быстро. — Но я знаю, что, гипотетически, жертва матери ради своего ребёнка дарует тому защиту. Однако, не думаю, что она будет достаточно сильна, чтобы остановить убивающее проклятие. Даже если и сможет, она не будет постоянной, не станет щитом, который этот ребёнок сможет призывать по своей воле.       — Постойте, — твёрдо сказал Гарри. — Вы и правда не знаете, да? — он был ошеломлён, что кто-то могущественный как Волдеморт падёт жертвой странных происшествий, творящихся вокруг.       — Знаю что? — спросил Риддл, с глазами, полными гнева. Прерывание Гарри было грубым, а обвинение Волдеморта в незнании не было умным ходом.       — Хэллоуин, 1981? — продолжал Гарри, не пытаясь сохранять вежливый вид.       — Для меня эта дата ничего не значит, — ответил Риддл, глядя на парня пронзительным взглядом. — Я полагаю, что ты поведаешь сам.       Гарри отодвинул волосы, раскрыв шрам на лбу.       — Что, для вас это не имеет никакого значения? — спросил он с упавшим сердцем. Ему нужно встретиться с Дамблдором. Он был его единственной надеждой.       — Шрам от проклятия, — сказал Риддл незаинтересованно. — Определённо, тёмного. Значит, аврорам было позволено использовать запрещённые проклятия. Я полагаю, так ты его получил.       — Чт… а, да, — произнёс Гарри. Он знал, что было глупо спорить, так только всё станет сложнее. Может, это всё сон, иллюзия, обман или же что-то ещё; ему было не важно, но всё ещё был шанс быть убитым, так что следовало проявлять осторожность. Если Волдеморт посчитает, что Гарри не совсем лоялен, то он будет немедленно убит. Лучше всего было притвориться, смешаться с ними, а затем сбежать как можно скорее.       — Крауч смелее, чем я считал раньше, — задумчиво протянул Волдеморт. — Я чую возможность… — пробормотал он про себя.       — Либо так, либо это всего лишь неразумный шаг отчаявшихся людей, — мягко произнёс Гарри.       — Вероятно. В любом случае, это неважно, — сказал Риддл. — Возвращаясь к моему тезису о балансе в магии. Чистая ненависть питает убивающее проклятие, следовательно, противоположностью должна быть чистая любовь, — он просто выплюнул само слово «любовь». Источник чистой любви? Он, должно быть, ссылался как раз к той самой двери в Отделе Тайн.       — Чего вы не в силах породить или коснуться, — мягко сказал парень, предполагая, какой будет реакция.       — Именно, — плюнул Риддл с видом полного отвращения на лице. Было ли то завистью к тому, чем он не мог владеть? Нет, конечно же нет, он всего лишь выказывал презрение самому концепту любви. — И Дамблдор знает об этом. До меня дошёл слух, что есть некое место, где этой самой чистой силы в избытке. Тайное место под контролем Министерства, некий бункер, где хранится «колодец» этой силы, что держится под наблюдением.       Отдел Тайн? Наверняка он должен знать, что оно там.       — Однако, несмотря на все мои усилия, расположение этого объекта остаётся в секрете.       Объект. В голове Гарри что-то щёлкнуло. Он вспомнил суд. Там говорили про объект, который он якобы атаковал, когда был схвачен.       — Объект, — прошептал он про себя. Затем, взглянув на Риддла, спросил: — Что насчёт Девона?       — Информация, полученная Люциусом, оказалась не такой надёжной, какой мы её считали, — ответил Риддл полным ярости голосом. Гарри не сомневался, что Люциус поплатится, если уже не поплатился, за предоставление неточной информации. — В бункере не было ничего, кроме некоторых друидских артефактов. Ничего стоящего, согласно Лестрейнджам.       — И что теперь? — спросил Гарри. — Вы всё ещё ищете этот источник чистой любви? — он шёл по очень тонкому льду, но не мог сдержать любопытства. Да и если удастся узнать план Волдеморта сейчас, то когда всё вернётся на круги своя, он будет знать, что планирует Волдеморт, а Дамблдор сможет его остановить. Риддл не ответил сразу, а когда ответил, то это был даже не ответ.       — Нам многое предстоит сделать, и мало времени для осуществления всех дел. Ступай, отдохни, Гарри, — мягко сказал тот. — Завтра ты нанесёшь критический удар по Дамблдору, такой, который напомнит миру, что мы никуда не делись.       — И где же он состоится?       — В Хогвартс-экспрессе.