A Stranger in an Unholy Land (Чужак в земле несчастной)

      — Так-так-так, — протянул холодный голос, когда открылась дверь купе. За последние три часа не заходил никто, кроме продавщицы с тележкой. Теперь же, когда они неслись по пригородам, дверь открылась, явив за собой группу слизеринцев. — Смотрите, кто тут у нас: семейка Уизлей, — продолжал Малфой, уставившись серыми глазами на Рона.       Сердце Роуз упало, стоило ей того увидеть. Она считала, что Малфой не будет возвращаться в этом году, раз всё болтал о пожирателях, но вот, он стоит перед ними. Что, неужели не удалось присоединиться? Так бы он был подальше от неё.       Рон выпустил Лаванду из объятий и повернулся к слизеринцу: — Иди нахуй, Малфой, — холодно сказал он.       — А ты меня заставь, Уизль, — усмехнулся Малфой. — Что, слабо?       Роуз гневно взирала на происходящее. Этот ублюдок был таким заносчивым. Он была бы рада отделать того до потери пульса, да вот мать её всегда была неподалёку, и Роуз не горела желанием провести месяц, оставаясь после уроков с профессором Поттер. Больше всего девочку бесило его к ней отношение. Слизеринец часто был ею пойман разглядывающим кое-какие части её тела. Это сильно ударяло по женской гордости девочки: знать, что тобой восхищается эта скользкая змея. Всё же он не пытался выказывать к ней враждебность, кидаться проклятиями или же делать что-либо серьёзнее словесных подколок. Скорее всего, такое поведение объяснялось не боязнью получить от Макгонагалл, а страхом Гарри.       Всем в школе было известно, что отец Малфоя был Пожирателем смерти. Многие ученики знали это, хоть и против того не было улик, а министерство просто кишело пожирателями, чтобы пытаться что-либо сделать против Малфоя. Драко расхаживал по школе словно владел ею, а его окружение было очень велико. Народ боялся его, так как стоит впасть тому в немилость, как парень сразу же побежит жаловаться папочке. Месть Драко Малфоя была бы поддержана Пожирателем из внутреннего круга. Почему Дамблдор его терпел, оставалось для Роуз загадкой. Он же должен знать; ничто мимо него не проходило незамеченным. Почему бы просто не исключить Малфоя, ведь запугивание им семьи Уизли переходило все границы? Но никто ничего не делал. Никто ничего и не станет делать. Многие ученики не смели переходить Малфою дорогу, и тот по ним и топтался. Роуз сильно хотелось быть на год старше, чтобы оказаться с тем в одном классе на уроке Защиты, чтобы показать высокомерному ублюдку, как нужно сражаться в дуэли.       Малфой стоял в дверях, Крэбб и Гойл по обеим сторонам от него, рядом ошивалась Пэнси Паркинсон. К той Роуз тоже питала абсолютное презрение. Высокомерная блядь. Хотя и говоря по правде, наблюдать, как она подлизывается к Малфою, пока тот определённо от неё открещивался, было очень забавно. Минусом было то, что причина, по которой тому не нравилась Пэнси, не считая её ужасного характера и лица мопса, заключалась в том, что он положил глаз на Роуз. Ради её ли тела, близости к Гарри, или же ему она и правда нравилась, было неясно.       — Рон, — прошипела Лаванда, хватая его за руку, когда рыжий попёр на Малфоя.       — Чую, скоро полетит летучемышиный сглаз, — прошептал голос рядом. Роуз посмотрела налево, где сидела Джинни, смотрящая на происходящее с зажатой в руке палочкой.       — В чём дело, Уизль? — усмехнулся Малфой. — Почему ты пляшешь под дудку грязнокровки?       Рон взорвался, ринувшись на него. Малфой отступил в сторону, дав парню влететь в Крэбба, который грубо отпихнул его к Гойлу, подставившему ногу. Рон запнулся и полетел на пол с громким стуком. Джинни вскочила на ноги, прежде чем тот успел упасть, и прижала свою палочку к голове Малфоя.       — Значит, младшая Уизль научилась играться, — засмеялся тот, хватая рукой девочку за запястье. Рон попытался встать, но был остановлен ногой Крэбба, придавившего его к полу. Джинни вскрикнула от боли в свёрнутом запястье.       В Роуз что-то переклинило. Вся боль прошедших дней вскипела в ней. Все её мучения обратились в гнев, и, прежде чем она успела остановиться, обнаружила, что стоит на ногах, направив палочку в голову Малфою.       — Отпусти её, — прорычала Роуз, глядя гневным взглядом на слизеринца. Ухмылка сползла с его лица. Однако, гордость не позволит Малфою сдаться так рано. Это обозлило Роуз ещё сильнее. Она уже была близка к тому, чтобы что-нибудь разбить выбросом неконтролируемой магии, но пока что держалась.       — И почему я должен это сделать? — спросил Малфой более мягким тоном, но всё равно усмехаясь. Он отпустил Джинни и развернулся к Роуз. — Пойдёшь жаловаться мамочке?       — Кто бы говорил, — рявкнула девочка, хватая блондина за воротник, и пихнула его в стену купе. — Одно маленькое происшествие с гиппогрифом, случившееся по твоей вине, мерзкий ублюдок, и наш масенький Дракочка побежал к папочке, который выгнал Хагрида. У-у-у-у, божечки.       Глаза блондина расширились в удивлении, когда они впечатала того в стену.       — Я не убегал жаловаться папоч… отцу, — произнёс Малфой ледяным тоном. Роуз видела в его глазах гнев, но не чувствовала страха. Он не посмеет её тронуть, только не её. Ему хотелось сблизиться с Гарри, а так дело не пойдёт. Да и учитывая, как она сейчас себя чувствовала, от девочки бы даже сам Волдеморт убежал в страхе.       — А что ты делал? — спросила Роуз. — Подставлял? Доносил? Стучал? Не важно. Я к тому, что ты всегда бежишь плакаться папочке, считающим себя крутым Пожирателем смерти, который не осознаёт, что всего лишь пешка для Волдеморта, не значащая ничего. И потому-то ты и не стал пожирателем. Ты же всё прошлое лето заливал. Что случилось? Не удалось? Сказали, что ты не так уж и хорош?       — У тебя острый язычок, Поттер, — усмехнулся Малфой, побелев.       — У моего брата тоже, — взорвалась она. Послышались вздохи. Никто никогда не слышал, чтобы девочка говорила о нём раньше. Много вопросов было задано, но она никогда не отвечала. На протяжении лет все пытались что-нибудь выведать, но та никому не отвечала, никому не говорила про Гарри, кроме Джинни. — А если тебе охота сблизиться ним и вступить к пожирателям, ты можешь для начала оставить меня в покое. Так что свали и забери с собой своих тупых прихвостней.       Роуз видела, как глаза того дёрнулись при упоминании Гарри. Угроза подействовала. Кивнув своим прилипалам, Малфой ретировался, не сказав больше ни слова. Когда закрылась дверь, все облегчённо вздохнули.       — Роуз, — сказал Рон, вставая на ноги. — Было просто охрененно, — широко тот ухмыльнулся. Наконец-то кто-то показал слизняку, где его место. Роуз же чувствовала себя ужасно. Она позволила себя разозлить и сорвалась. Эмоции, бурлящие в ней, заставляли чувствовать себя больной.       Девочка упала на сиденье, положила руки на голову и расплакалась.       — Женщины, — пробурчал недостаточно тихо Рон, тут же получив от всех находившихся в купе уничтожающие взгляды.              Гарри приземлился в центре маленькой опушки посреди леса. Деревья были низкими и редкими, пропуская достаточно света. Красные и коричневые листья падали с веток, уносимые ветром. Лес был полон шума, поющих птиц и запахов дикой природы. Повсюду царило спокойствие, прерванное появлением из воздуха людей.       Сорок человек в чёрных мантиях переместились сюда при помощи портключа. Все были с поднятыми капюшонами и масках, закрывающих лица, за исключением его одного. Гарри огляделся вокруг, осматриваясь. Вид напомнил ему о кладбище, о битве в Отделе Тайн. Он явственно помнил развевающиеся чёрные плащи, выходящие из теней, летающие повсюду проклятия. Разум парня наполнила картина мужчины, падающего через вуаль. Он засунул руку в карман и достал оттуда фотографию. Гарри нашёл её на площади Гриммо прошлой ночью. По окончании аудиенции с Волдемортом он ни с кем не говорил, а лишь отправился в предназначенную ему комнату и там в столе нашёл фотографию. На ней были изображены отец и Сириус во время выпускного. Его крёстный был таким молодым, полным жизни. Гарри забрал фотографию и понял, что за несколько часов глядел на неё много-много раз. СИРИУС! Парня пронзила боль. Он закрыл глаза, сжал кулаки и попытался взять себя в руки. Беллатриса, которую он так ненавидел, забрала жизнь Сириуса. Что ещё хуже, она стояла в двух метрах от него. Она не ждёт нападения. Может, он сможет… Нет! Гарри, контролируй себя!       — Гарри? — спросил нежный голос. Он открыл глаза, глядя на говорящего. На того, кому желал ужасной смерти. — Ты в порядке? — вопросила Беллатриса, снимая маску. Она была не той Беллатрисой, какую знал Гарри. На лице перед ним не было видно воздействия Азкабана. Женщина была молодой и… нет, он не позволит себе считать её красивой. В её глазах горел огонь, которого не было в прошлой Беллатрисе. Годы в Азкабане сделали своё дело, оставив их чёрными шариками, торчащими из глазниц. А у этой женщины была светлая, немного загорелая кожа, а прикрытые глаза смотрели чётко и ясно. Она была такой живой, совершенно неузнаваемой. Но ему было некогда той восхищаться.       — Надевай маску обратно и заткнись, — холодно ответил Гарри. У него было главенство, следовательно, стоило им воспользоваться. Беллатриса выглядела обиженной, но, взирая на него, сделала как приказано. Гарри показалось, что он услышал мягкий смешок со стороны Люциуса Малфоя. — Вперёд.       Пожиратели смерти отправились вдоль тропы. Извивающаяся дорога вела прямо в долину, на дне которой были расположены рельсы. Господи Боже, подумал Гарри. Мысли быстро бежали. Он стоял во главе атаки на Хогвартс-экспресс, на борту которого были его друзья. Многие из них погибнут сегодня по его вине. Ему нужно было пробраться к Дамблдору, но помощь ученикам стояла на первом месте. Нельзя было просто отменить операцию, так как это раскроет его и приведёт к смерти.       Сегодня с ним было трое пожирателей из внутреннего круга: Люциус Малфой, Беллатриса Лестрейндж и Уолден Макнейр. Они не позволят всё отменить. Те не доверяли ему, он чувствовал. Наверное, из-за чувства зависти, глядя на то, как сильно Хозяин… о, чёрт, никакой он мне не хозяин! — подумал Гарри, — …доверял ему. Если он выкажет хоть малейший признак того, что не совсем предан Волдеморту, то… парень страшился последствий. Что ему делать? Гарри шёл в трёх метрах позади пожирателей, держа тех на виду, но оставаясь подальше. Парню нужно было время подумать.       План был прост и продуман. Сначала они свалят дерево в слепой зоне поезда при помощи магического устройства — проще говоря — бомбы, чтобы преградить путь. Четыре группы по семь зайдут внутрь. По одной с концов, а две из центра к краям. Снаружи оставалось двенадцать человек, которые будут ловить убегающих. Хотя кроме Гарри и трёх пожирателей остальные были новыми рекрутами, в поезде всё равно будет кровавая баня. Рекрутов как раз сегодня и будут этим посвящать. Несмотря на отсутствие опыта пыток, они, тем не менее, будут более чем грозными противниками для учеников. Даже члены Армии Дамблдора, кто из них ещё оставался, не смогут всех защитить. Старосты были не ровня для тренированных, но неопытных пожирателей. Всех не чистокровных убьют, противящихся замучают. Будет просто резня, нет, бойня 9, кхм, и Гарри не мог с этим ничего поделать.       Парень почувствовал, что ему становится дурно. Он ничего не мог поделать. Ему было необходимо послать весть Дамблдору, Ордену, да и ученикам тоже. Гермиона или Рон, один из них да сможет что-нибудь предпринять, послать сову Дамблдору или мобилизовать АД. Но Гарри никак не мог с ними связаться: ни совы, ни камина, ничего у него нет. Он лишь мог попытаться никого не убивать сам. Хотя и разницы большой не будет, всё равно многие пострадают. Идя вперёд, держась в трёх метрах от пожирателей, парень увидел спящую на дереве рыжую сову, напомнившую ему о ещё одном друге, по которому Гарри отчаянно скучал.       Букля, старая подруга, грустно подумал Гарри. Где ты теперь? Дамблдор! Помоги мне! Прошу! Парень осознал, что практически молит директора помочь ему. Но тот вряд ли услышит. Кавалерия не придёт, а сам Гарри был не ровня тридцати Пожирателя смерти. Даже с помощью Армии получится не сильно лучше, а причинённый ущерб окажется очень высок, а именно этого он и страшился. Дамблдор! Ты мне нужен!       ВЖУХ!       Перед Гарри внезапно появился шар пламени, сильно его удивив. Парень едва успел сдержаться, чтобы не закричать. Шар просто беззвучно появился перед ним. Гарри отступил на пару шагов, встав ровно. Он рванулся рукой к палочке и наставил её на огонь. Стоило ему приглядеться, как он осознал, что смотрит не на шар пламени, а на очень знакомую птицу.       — Фоукс? — прошептал Гарри. Он не мог этому поверить. Неужели Дамблдор знал об его ситуации и отправил помощь? Парень медленно протянул руку. Только кончики пальцев коснулись прекрасного красного оперения, как Гарри чуть не расплакался от счастья, ведь Фоукс оказался реальностью. Дамблдор выслал помощь. Он вспомнил, кто есть Гарри на самом деле. Вот уже почти конец!       Гарри быстро посмотрел на пожирателей, уходивших вперёд. Фоукс сел ему на плечо, а парень накинул сверху плащ, скрывая птицу из виду. Затем подбежал к толпе пожирателей, никто из которых не смотрел назад.       — Люциус! — позвал Гарри. — Сколько у нас времени?       — До рельс осталось двести метров, всего у нас ещё восемь минут, — ответил Малфой, поворачиваясь к парню. Все остановились и стали ждать.       — Продолжайте идти, — приказал Гарри. — Вы все знаете, что вам делать.       — А как же ты? — спросила Беллатриса.       — У меня появилось важное и неотложное дело, — ответил он, придумав отмазку, какую смог.       — Что? — спросил Малфой.       — Зов природы, — ответил парень. Люциус всё смотрел непонимающим взглядом. — Мне надо отлить, тупица! — взорвался Гарри. — Я вас догоню, отправляй парней на позиции. ВПЕРЁД! — на это Малфой окинул его раздражённым взглядом и повернулся обратно, продолжив идти по тропе.       Гарри стоял неподвижно, глядя на пожирателей, пока те не отошли на пятьдесят метров, и направился налево в гущу деревьев. Там он присел, сняв плащ, и выпустил Фоукса. Феникс подлетел на ветку дерева и с любопытством наблюдал за Гарри. Жёлтые глаза взирали в его зелёные. Птица, казалось, «оценивала» его.       Но это было неважно. Фоукс пришёл, и парень мог связаться с директором. Он никак не мог понять, почему тот послал феникса, а не Орден. Вдруг Гарри вспомнил слова Дамблдора.       Должно быть, ты выказал мне истинную верность, Гарри. Ничего кроме этого не смогло бы призвать к тебе Фоукса.       Ну конечно! Дамблдор ничего не знал. Лишь «мольбы» Гарри к директору вызвали к нему Фоукса. Парень быстро полез в карманы. Нужно было написать записку старику, но у него не было ни пергамента, ни перьев, ни чернил. Матерясь, Гарри вытащил единственную вещь, лежавшую в кармане — фото Сириуса и отца. Он перевернул его; свободного места оказалось достаточно для сообщения. Парень осмотрелся вокруг. Ему нужно было перо или что-то похожее, и быстро.       Фоукс, словно чувствуя, что было нужно, тихо клекотнул, и на землю упало перо из его оперения рядом с Гарри.       — Спасибо, — поблагодарил он с улыбкой. Оставались лишь чернила. Был один вариант, но проблема заключалась в том, что этим оказалась его собственная кровь. По крайней мере Дамблдор поймёт, от кого это.       Гарри вытащил меч и сделал надрез на кончике пера, удалив ненужную часть, превратив его в подходящий инструмент. Затем надрезал левое предплечье. Сначала парень хотел использовать палец, но ему понадобятся рабочие руки для предстоящей битвы. Пока кровь текла из неглубокого надреза, он окунул перо в кровь и набросал короткое сообщение. Закончив, Гарри передал фото Фоуксу.       — Отнеси, пожалуйста, это к Дамблдору, — мягко сказал он. — Так быстро, как сможешь. Мне не справиться одному.       Фоукс поглядел на Гарри секунду, наклонив голову, и затем исчез во вспышке света. Парень побежал обратно к Пожирателям занимать свою позицию, чувствуя себя немного лучше. Где-то внутри него теперь теплилась надежда. Возможно, лишь возможно, что всё будет в порядке.              — Вы звали меня, Альбус, — произнёс голос Лили Поттер, когда та вошла в кабинет. Альбус оторвался от своих бумаг. Директор до сих пор помнил её последние годы обучения, улыбки её одноклассников на выпускном. Он помнил день её свадьбы, когда она стала Поттер, выражение её лица, когда она держала на руках маленького Гарри. И вот она перед ним: бледная, под глазами огромные мешки. Она выглядела… ужасно, больше никак не скажешь. По словам Джеймса, женщина мало спала и не ела с самой поимки Гарри. Мастерица зелий была просто разбита.       — Верно, — подтвердил угрюмо Дамблдор. — Прошу, Лили, присаживайся. Не желаешь чашечки чая?       — Нет, спасибо, — ответила она, садясь в кресло напротив директора. Такая усталая, такая печальная. Ужасы двадцати лет войны отразились на лице. Неделю назад она была радостной как и все, хотя и разговоры о Гарри приводили её в слёзы. Теперь она выглядела словно сама смерть. Было душераздирающе видеть женщину такой.       — Я думаю, ты уже поняла, зачем я попросил прийти, — мягко произнёс Альбус. Целый день он страшился этого разговора. Дача Лили выходного не будет хорошо ею принята. Она захочет работать, перестать думать о текущей ситуации. Захочет быть рядом с дочерью, ведь её упрямство так и оставалось неизменным с семнадцати лет. Ну, жизнь с Джеймсом Поттером будет такого требовать, подумал Альбус с улыбкой. Можно попросить Северуса хотя бы на неделю вернуться на старую должность. Джеймс Поттер сможет провести Защиту, а Сириус будет его подменять. Он уже делал подобное, когда Северус восстанавливался после наказания Тома. Мужчина оказался безумно популярен; если директору не изменяла память, все ученицы полюбили профессора Блэка с первого его слова.       — Со мной всё нормально, — тихо сказала Лили. В её голосе были заметны нотки неповиновения. Альбусу показалось, что знает, каким будет её ответ.       — Моя дорогая, — серьёзно начал директор. Он снял очки и начал их полировать маленькой жёлтой тряпочкой, вытащенной из стола. — Ты совсем не в порядке, эта неделя тяжело на тебе отразилась. Никому не стоит желать прожить то, через что вы прошли всей семьёй. Когда в последний раз ты спала? — спросил он, продолжая полировку.       — Прошлой ночью, — безэмоционально ответила та, лицо — нейтральная маска. Альбус узнал её, так как за последние двадцать лет носил такую же большую часть времени.       — И сколько это было часов? — продолжал он.       — Я не считала.       — А вот Джеймс считал, — сказал Альбус. — Ты едва ли ела или спала с… — он замолчал, не в силах продолжать. Почему он так стал беспокоиться о Гарри? Директор вздохнул. — Мне нужно, чтобы все работники были в своём наилучшем состоянии или же достаточно близко к нему. Я беспокоюсь за тебя, Лили. Возьми недельный выходной.       — Что? — воскликнула та, глядя ему в глаза. Альбус был уверен, что удивление притворное. Она этого ожидала. Бывшая староста школы обладала прекрасной интуицией.       — Северус может тебя подменить, а Сириус и Джеймс его. Тебе нужен отдых, — мягко сказал Альбус.       — Но… — продолжала протестовать та.       Ей не удалось закончить предложение. Перед ними вспыхнул шар пламени. Из ниоткуда появился Фоукс и присел на стол, разбросав повсюду бумаги.       — Вот ты и вернулся, — радостно обратился к фениксу директор. Он всегда чувствовал себя лучше с ним рядом. — Твоё исчезновение было очень неудобным, — тогда-то он и заметил что-то в клюве феникса. Альбус осторожно вытащил кусочек бумаги. Им оказалась фотография Джеймса и Сириуса на их выпускном. Те махали руками с изображения.       — Что это? — спросила с любопытством Лили, наклонившись вперёд, пытаясь рассмотреть фотографию.       Альбус развернул бумагу, чтобы показать ей. Затем он заметил буквы на обратной стороне. Они были начертаны красными чернилами, нет, кровью. Директор надел свои очки и поглядел на письмо. В Альбусе начало расти неприятное чувство.       Профессор Дамблдор,       Где-то 40 Пожирателей смерти готовятся атаковать Хогвартс-экспресс в долине между холмов Нотт и Блэк. Вышлите помощь Ордена. У вас 5 минут. НЕ ОТВЕЧАЙТЕ.       Гарри Поттер.       Альбус глядел на имя. В голову пришли глаза мальчика. Они выглядели такими печальными, полными боли. Мальчик не убийца, Альбус понял это в ту же секунду, когда глядел в его глаза. И вот ещё внезапно исчезнувший Фоукс. Его кто-то призвал, но кто? Гарри? Только верность хозяину сможет призвать феникса. Неужели?.. Времени медлить не было. Нужно призывать Орден.       — Лили, — быстро сказал Альбус. — Зови Джеймса, пусть мобилизует авроров. На Хогвартс-экспресс готовится нападение. Нам нужны все имеющиеся авроры, чтобы защитить учеников, — та побледнела от услышанного.       — Я…       — Лили, у нас нет времени, — резко произнёс директор. — Осталось меньше пяти минут.              — Рози? — мягко позвала Джинни. Бедная девочка всё продолжала плакать после ухода Малфоя. Джинни знала, что та сорвалась. Она перенесла многое за эти два года. Джинни было больно видеть лучшую подругу в таком состоянии. Она мало что помнила о Гарри, так как нечасто с ним виделась. Можно было пройти мимо на улице и не узнать друг друга. Девочке не позволили присутствовать на суде, и она была этому рада. Было бы неприятно сражаться со злобным гелиопатом. Как она слышала, парень изменился до неузнаваемости. Как и все, ей были известны истории, ужасные истории. Как кто-то мог сотворить всё это? Из уважения к Рози она держала своё мнение при себе, но про себя считала, что Гарри не стоит приближаться к ней или Роуз.       Последние несколько дней были такими же тяжёлыми для Роуз, как и для её матери. Джинни виделась с профессором Поттер перед отъездом. Так как та была учителем, то ей пришлось добираться до Хогвартса самой. Девочка волновалась за них обеих.       — Взбодрись, Рози, — сказал с улыбкой Рон. — Ты хотя бы заставила Малфоя свалить.       Джинни окинула того уничтожающим взглядом. У парня не было никакого такта. Тот смотрел на неё сконфуженно. Лаванда, королева недалёкости, держала его за руку. Она знала, что что-то происходит, но не понимала, насколько их всех это тяготило. С Гарри та совсем не была знакома. Тупая девка. Джинни презирала её всем сердцем.       — Я в порядке, — прохныкала Роуз. — Всё нормально, просто…       СКРИИИИИП!       Все слетели со своих мест, когда поезд внезапно остановился. Скрип был просто оглушающим. Никто не успел зажать уши, так как их кинуло в стену купе, пока поезд отчаянно тормозил. Те, кто сидел, полетели на мягкие сидения. Стоявшие Рон и Лаванда перелетели через места и врезались головами в деревянную стену.       — Какого… — закричал Рон.       БАХ!       Произошёл сильный удар с последовавшим за ним грохотом; поезд во что-то врезался. По нему прошла ударная волна, сбивая с ног всех, кто успел встать ранее. В других купе закричали люди, когда все внутри были подброшены ударом. Столкновение было оглушающим.       Затем всё смолкло.       Поезд остановился, и несколько секунд стояла тишина. Ученики начали двигаться. Они плакали, кричали, а старосты безуспешно пытались поддерживать порядок. И тогда-то оно и случилось.       БАБАХ!       Взрыв потряс поезд, бросив всех учеников с огромной силой.