A Stranger in an Unholy Land (Чужак в земле несчастной)

      Стояла тихая и безмолвная ночь. Ни было видно никакого движения за исключением фигуры в чёрном плаще с капюшоном, внезапно появившейся из воздуха. Человек осторожно огляделся и выбросил плечики для одежды, направившись к дому. Вокруг причудливого коттеджа была большая лужайка и клумбы, а окружала всё изгородь из плюща. В саду росли деревья, по которым раньше лазали дети, жившие в доме. Лунный свет бросал тени на садик и всю округу.       Гарри медленно шёл по тропинке неслышными шагами благодаря кроссовкам с мягкими подошвами. Тропка была покрыта не асфальтом, а гравием, рассыпанным по грязи, делавшим её твёрдой, но с множеством перекатывающихся камней. Благодаря плащу, ему было не холодно, но из-за этого боковое зрение было немного ограничено. Он выглядел словно лошадь с шорами, но нельзя было, чтобы кто-нибудь его узнал, хоть рядом и никого не было. Однако, лучше перебдеть, ведь лунный свет ярко светил.       Он тихо подошёл к воротам, на которых висела серебряная табличка с надписью: ГОДРИКОВА ЛОЩИНА.       Гарри остановился на секунду. Осмотрев тропу в обе стороны, убедившись, что был один, он перепрыгнул через ограду. Ему хорошо было известно, что ворота скрипели, так что жители сразу бы узнали об этом. Гарри не был здесь больше года. Посмотрев на тёплый и уютный дом, он почувствовал сожаление, но… нет, нельзя об этом думать. Он теперь Пожиратель смерти, и горд им быть.       Отбросив эти мысли, Гарри приблизился к входной двери. Внутри не горел свет, занавески задёрнуты, и было тихо. Идеально.       — Алохомора! — прошептал он, направив палочку на замок. Послышался щелчок, и Гарри зашёл внутрь. Внутри стало темно, стоило прикрыть дверь. К своему удивлению, он обнаружил, что на стене до сих пор висела картина с ним. Глупцы и правда верили, что он может вернуться.       Даже не надейтесь, подумал с ухмылкой Гарри. Глядя вокруг, он видел, как со множества картин ему махали он сам и Рози. В воздухе витал аромат приготовленной еды. Из запахов специй можно было предположить, что на ужин было карри. В доме была теплота, уют и семейная атмосфера, но всё же чувствовалась в нём некая печаль. Это был его самый важный тест, где он встретился с соблазнами своей прошлой жизни. Он не провалится, ведь его лояльность к Тёмному Лорду непоколебима. Великие соблазны не смутят его, не изменять его цели. Он не желал возврата к своей бесцельной жизни среди грязнокровок и мерзости. Подобное существование претило Гарри. Существует лишь сила, и те, кто слишком слаб, чтобы её искать. Я не слабый!       Гарри бросил заклятие очищения на свою обувь, чтобы не оставить следов. Затем поднялся по лестнице, осторожно избегая две скрипевших ступеньки. Наверху он повернул налево и открыл первую дверь, ведшую в его старую комнату, в которой ничего не изменилось. Она выглядела точно также, как когда он покинул дом, разве что внутри было прибрано. Он усмехнулся, ведь он так когда-то жил. Покачав головой, Гарри вышел наружу.       Сразу напротив была комната Роуз, и как раз туда-то Гарри и нужно было сегодня. Он осторожно проскользнул внутрь. На кровати спала фигура в позе эмбриона, завёрнутая в красный плед. По подушке рассыпались её чёрные волосы. Девочка крепко спала с улыбкой на лице.       Что, счастлива? — подумал Гарри. Улыбалась ли она тому, что он ушёл? Впрочем, неважно. Сама комната осталась неизменной. На прикроватном столике стоял бокал недопитого апельсинового сока, а на полу возле кровати тарелка с растаявшим мороженным. Гарри поднял тарелку и поставил её на стол в дальней стороне комнаты. Стояла тишина, не считая дыхания спящей девочки. Гарри чувствовал себя Дракулой, забравшимся посреди ночи в комнату молодой девственницы ради своих тёмных дел. Он вспомнил фильмы ужасов, виденные им в детстве. Гарри присел на край кровати рядом с сестрой и убрал с лица волосы. Та выглядела словно его мать, не считая цвета волос.       Девочка была такой спокойной и безмятежной. На секунду он подумал, какова была её жизнь, когда он стал таким известным человеком. Как с ней обходились в Хогвартсе? Он быстро отбросил эти мысли. Она не нуждалась и не заслуживала его жалости. Гарри медленно вытащил палочку, готовясь к делу. Всё же он не на прогулке.       Он наклонился к её голове в сантиметре от щеки. Должно быть, он ощущала его дыхание. Легонько склонившись, он нежно поцеловал её в щёку. — Спи, мой маленький ангел, — прошептал Гарри. — Завтра у тебя есть дела. Империо! — в ответ Роуз окутало голубое свечение, когда подействовало проклятие. Гарри улыбнулся. Как же слабы разумы праведных и добросердечных. Затем он прошептал в её ухо инструкции, переданные самим Тёмным Лордом.       Закончив, Гарри положил её любимого плюшевого мишку ей под руку и тихонько вышел наружу, развернувшись, и направился вниз по лестнице.       Спустившись, Гарри обнаружил, что находится уже не в Лощине, а в другом месте. Комната была похожа на офис. В дальнем углу стояли стол со стулом спинкой к огромному окну во всю стену, сквозь которую был виден Лондон. Он находился около десятого этажа с видом на реку. Вдали стоял Вестминстерский дворец и были видны плывущие по Темзе баржи. Здание очевидно было построено в виде пирамиды, и выглядело шире внизу. Перед ним протянулись крыши нижних этажей. Гарри обернулся посмотреть на сам офис.       Комната была определённо магловской. Вдоль одной из стен стояли картотеки, над которыми висели картины с пейзажами. На столе в углу стояла кофеварка, а слева от него стояли кресла вокруг кофейного столика. В центре деревянного пола лежал ковёр из шкуры зебры. Гарри подошёл к окну. Свет из зданий мерцал в блеске заходящего солнца в тёмно-синем небе.       — Что вы делаете в моём офисе? — рыкнул голос.       — Не очень вежливое приветствие для вашего нанимателя, — холодно произнёс Гарри, поворачиваясь лицом к мужчине. Тому было около пятидесяти, и он был плешив и низкого роста. Мужчина носил костюм без жакета, а подмышки были покрыты потом. Он либо был не очень спортивным, либо очень нервничал.       — Снова ты! — плюнул мужчина. — Я вызываю охрану.       — Не тратьте время, — спокойно сказал Гарри. — Сложно будет говорить по телефону с отрезанной рукой.       — Ты их убил? — выдохнул мужчина, сильно побледнев.       — Не я лично, — ответил Гарри. — Но сегодня их с нами не будет.       — Тебе это с рук не сойдёт, — прорычал толстяк. — У нас установлены видеокамеры. Они увидят твоё лицо и вычислят.       — Вы об этом? — спросил Гарри, достав из мантии кассету. — Выши камеры ничего не записывают, служба безопасности обезврежена. Вы теперь мой, мистер Макгоуэн.       — Слушай, я выполнил часть своей сделки, — рявкнул тот. — Сделке конец.       — Это верно, — согласился Гарри. — Даже очень превосходно. И поэтому, у нас есть ещё одна… просьба.       — Просьба?       — Точно, — сказал парень. — Видите ли, вы не единственный в правительстве, кто знает о нашем существовании. Есть один интересующий меня мужчина.       — И вы хотите, чтобы я сделал что?       — Мне нужен полковник, нам многое о нём известно. Он был рождён в Суффолке, учился в университетском колледже Лондона и вступил в армию. Он дважды был на вылазках в САС и в настоящее время находится в ведении строго засекреченной и скрытной операции Арктический Гром.       — Удивительно, — отметил мужчина. — При чём тут я?       — Защита полковника, кто находится в бегах, — ответил Гарри. — Он использует старый безопасный дом МИ6, на которую вы и работаете. Мне нужно знать, где это. Наверняка вы сможете разузнать.       — Что вам от него нужно? — спросил мужчина.       — Информация о его небольшом эксперименте, — ответил Гарри. — Так что, вы согласны на сделку?       — И зачем мне помогать вам?       — Потому что в случае отказа, мне придётся наведаться к вашей семье, — холодно произнёс он. В глазах мужчины был виден проблеск страха.       — Да ладно вам, — взмолился тот. — Не втягивайте мою семью. Они с этим никак не связаны, оставьте их в покое.       — Вы пытаетесь надавить на жалость? — спросил Гарри.       — Даже у вас должна быть семья!       Даже у вас должна быть семья!       ДАЖЕ У ВАС ДОЛЖНА БЫТЬ СЕМЬЯ!       А-а-а! Гарри внезапно проснулся. Он был покрыт холодным потом, а очки и верхняя одежда исчезли, вместо которой были штаны больничной пижамы и ничего больше. До шеи он был укрыт одеялом. Каждая мышца тела болела, и сам он чувствовал себя не очень. В голове стучало, но не от гнева Волдеморта, это ему было ясно сразу. Всего лишь простая головная боль, разве что очень сильная. Внезапно ему захотелось блевать, он дрожал от пота, лёжа в кровати. Было похоже, что это больничное крыло Хогвартса. Все остальные кровати были пусты, а дверь в офис мадам Помфри была крепко закрыта. В окна светило солнце, лучи которого отражались от полированного пола. В воздухе витал запах зелий и мазей.       — Доброе утро, Гарри, — произнёс добродушный голос. — Последние дни были для тебя тяжёлыми.       Гарри обнаружил, что смотрит в пару блестящих синих глаз. Они блестели! Дамблдор не бросил его. Подождите! Он только что проснулся в больничном крыле, Дамблдор больше не ненавидел его, а сам он чувствовал себя избитым. Это был сон! Должно быть, он лежал в коме, поэтому-то и не мог проснуться! Вот почему щипки и боль от сражений не пробудили его — это была кома, а не сон. Когда убивающее проклятие Волдеморта попало в меловой круг, оно наверняка его почти убило, отправив в кому. Всё это был лишь долгий кошмар! Его больше никто не презирал, он был дома!       — Слава Богу, — слабо улыбнулся Гарри. — Мне казалось, что я никогда не проснусь, — он попытался сесть, но руки и ноги сильно болели. Парень до сих пор чувствовал себя плохо, а вес одеяла был не то чтобы очень маленьким. Ненавижу кому, посетовал Гарри. Вот так чувствуешь себя по пробуждении из неё? — Что случилось, профессор? — спросил он. — Последнее, что я помню, так это то, как вы пришли мне на помощь на ферме тёти Мардж, а затем этот ваш трюк с кругом, нарисованным мелом спас меня, и всё вдруг стало странным.       — Странным? — спросил директор с доброй улыбкой на лице. Как же Гарри по ней скучал. Он ненавидел директора после их тогдашнего разговора, но сейчас всё было прощено. Как же он рад снова видеть старика.       — Мне снился странный кошмар, — ответил Гарри. — Было просто ужасно. Все считали меня Пожирателем смерти, убийцей. Вы и Визенгамот судили меня и даже пытались отправить в Азкабан, если бы не… и тут ещё более странно… если бы Волдеморт не послал Нарциссу Малфой мне на защиту и гелиопата, чтобы спасти меня и… всё было так странно. Люди верили, что Волдеморт не был побеждён, а вместо того, чтобы быть Мальчиком-Который-Выжил, я был его правой рукой. Мне тогда казалось, что всё это было правдой, что я никогда не вернусь домой, я думал… не знаю. Я почти поверил, что мои родители были живы и всё такое, — коротко выдохнул Гарри.       — Очень занимательная история, Гарри, — отметил директор.       — Верно же, — слабо улыбнулся парень. — Мир просто встал с ног на голову, а потом я проснулся здесь в кровати. Это всё был сон. Стоило понять раньше, ведь там всё стало так необычно, когда появился гелиопат. Полумна говорила мне, что уминистерство есть целая армия этих существ, потому-то оно и боялось АД, так как мы могли стать грозной силой. Ну, вы знаете, каким параноиком может быть министр Фадж. В общем, Полумна заявила, что есть такая армия, а Гермиона утверждала, что их не существует. Она немного более… начитанная из них двоих, так что когда слова Полумны оказались правдой, мне стоило понять, что всё это был лишь странный сон. Я даже почти ждал появления криворогого храпнеловка, — пошутил Гарри. Дамблдор мягко улыбнулся, хотя парню показалось, что тот не понял шутки.       — Гарри, — серьёзно начал директор. — Можешь описать то событие с меловым кругом?       Зачем ему это спрашивать? —  подумал Гарри. Он был там.       — Могу, — ответил Гарри. — Но вы там были, видели, что произошло, — парень заметил, как непонятное выражение лица посетило Дамблдора.       — Был, — осторожно начал тот. — Но иногда, стоит поменять перспективу, как получается совсем другая картина происходящего.       — Кое-что никогда не меняется. Вы всё ещё говорите загадками, — улыбнулся Гарри.       — Сначала появился Волдеморт, затем вы. Вы дали мне меч и мел. Я нарисовал круг, и Волдеморт не мог меня коснуться. В меня попало его убивающее проклятие, и я оказался в поле… нет! Я оказался в коме, пока не проснулся здесь. Я пытался сюда попасть, чтобы спросить, как мне попасть домой, но теперь я проснулся, так что об этом можно забыть. Можно ли мне кружку чая?       — Я скажу, чтобы тебе её дали, — мягко сказал Дамблдор. — Расскажешь мне о своём шраме?       — Я… — Гарри замолчал. Что-то было не так! Директор никогда бы не спросил о шраме, ведь о нём он сам всегда говорил. Этот Дамблдор не был его Дамблдором. Но в его глазах сияла надежда. О БОЖЕ, НЕТ! Он всё ещё был в «странном месте». Все до сих пор считали его пожирателем, все хотели его смерти. ЁБАНЫЙ В РОТ!       Стали возвращаться воспоминания. Его наебали! Перед глазами пробежала сцена засады. Он чувствовал себя так хреново не из-за комы, а это были последствия удара сотнями, если не тысячами вольт тока. Пидорасы ударили его из шокера, поэтому ему было так плохо. Дамблдор предал его! Как он посмел!       Гарри отбросил одеяло и сел на кровати. На нём были лишь штаны. Он как раз начал привыкать к своему изменившемуся телу. В первый раз он заметил мышцы и кубики, и был шокирован. Теперь же, сидя на кровати голым по пояс, он совсем этому не удивился. Воспоминания минувшей недели были очень явными. Перед глазами пронеслась сцена смерти продавщицы сладостей. До самой смерти её глаза будут его преследовать. Почему все считали его пожирателем? Гарри посмотрел на свою левую руку. На ней не было Чёрной метки, он не был слугой Волдеморта. Он — тот единственный, кто обладает силой победить Тёмного Лорда.       Вдруг Гарри почувствовал нечто странное в своей голове. Очень незаметное, нисколько не раздражающее. Оно просто было там, казалось чем-то знакомым… Легилименция! Гарри быстро поставил какой смог щит, со всем, чему смог научиться из своих ужасных тренировок. Очистить свой разум! Дамблдор, должно быть, понял, что его заметили. Чувство сразу же исчезло.       — Я всё вспомнил, — сказал спокойно Гарри холодным тоном. Он внезапно поглядел на директора, уставившись на того взглядом, достойным Макгонагалл. — И вы смеете сюда приходить после всего того, — рявкнул парень. — Говорил же приходить одному, сказал, что хочу поговорить, а вы натравили Грозного Глаза и свой ебаный Орден на меня.       Директор вздохнул, хорошо понимая, что уже поздно притворяться. Он попытался обмануть Гарри, но не получилось. Гарри был зол, неужели в него было так сложно верить? Дамблдор был за это известен. Он был известен тем, что давал другим второй шанс: Хагриду, Малфою, например. Почему бы и не Гарри?       — Нас могли подслушать, я лишь убедился, что встреча была личной, — ответил директор.       — Жалкая отговорка, — взорвался Гарри. — У меня был с собой для этого портключ. Не лгите мне. Вы хотели убрать меня, готовы отправить меня в Азкабан на суде, я это видел в ваших глазах, а теперь вы хотите снова меня сдать.       Дамблдор медленно присел на другой конец кровати в полуметре от парня. Он не видел палочки, но это было не важно. Против Дамблдора у него не было ни шанса. Директор не нападёт на него, это не в его природе. Он был зол на сидящего возле него мужчину, но, несмотря на факт того, что они были на противоположных сторонах, Гарри не чувствовал себя в опасности.       — Прошу прощения, Гарри, — серьёзно произнёс Дамблдор. — Я не собирался тебя обманывать. Помни, я ничего тебе не сказал, ты сам пришёл к такому заключению по пробуждении.       Гарри знал, что это правда, он посчитал, что был в коме. Дамблдор не врал ему, лишь молчал и позволил Гарри совершить свои ошибки.       — Ты также ошибаешься в кое-чём, — продолжил директор. — Я не хочу отправлять тебя к дементорам. Мистер Крауч не знает об этом разговоре. Полагаю, тебе бы этого хотелось.       — Никто кроме нас двоих не должен был знать, не считая девочки, которой я передал сообщение, — сказал Гарри. — Благодаря вам, теперь знает больше народа. Знаю, что сделанного не воротишь, но по крайней мере убедитесь, чтобы больше никто не знал.       — Без вопросов, — сказал директор к удивлению парня. — Я не буду сообщать об этом разговоре, но есть некоторые, кто должен знать об этом.       — Орден, — вздохнул Гарри. — Макгонагалл, Снейп, Хмури, Кингсли, Римус… я смог достать Петтигрю, кстати… Тонкс и прочие.       — Среди нескольких, — согласился Дамблдор. — И мисс Тонкс шлёт благодарность за спасение жизни. Для меня странно говорить с тобой вот так, Гарри. Ты мудрее своих лет, а в твоих глазах лишь боль и отчаяние. Я ожидал неприкрытую ярость.       — Как у Риддла. Извините, что разочаровал.       — Нет-нет, я очень даже рад, — улыбнулся старик. — Я также впечатлён, что ты знаешь о происхождении Тома.       — Я знаю достаточно, — сказал Гарри. — Мне известно, что он полукровка, прямо как я. Какая ирония.       — Должен признаться, Гарри, — начал директор серьёзным голосом. — Я потерял всякую надежду на твоё искупление.       — Мне не нужно искупление, — парировал парень. Он ничего не делал и не собирался возвращаться на коленях! — Я не тот, кем вы меня считаете, я не убийца!       — Пожалуйста, дай мне закончить. Я потерял надежду, пока не увидел тебя на суде. Мистер Крауч не передал мне твою просьбу о разговоре. Если б я знал, то дал бы тебе шанс на разговор, в основном из уважения к твоей семье.       — У меня нет семьи, — отрезал Гарри. Его родители были мертвы, и хотя бы Дамблдор мог дать им покоиться с миром. Их имена не заставят Гарри говорить о том, что не следовало знать. — Риддл убедился в этом.       — Тебе стоит рассказать об этом подробнее, Гарри, но дай мне закончить, — мягко произнёс директор. Снова эта фраза, «дай мне закончить». Это начинало уже раздражать.       — Я бы дал аудиенцию кому угодно, кто бы об этом попросил, даже тебе.       — Даже Тому?       — Даже ему, — согласился Дамблдор. — Против моей природы верить в то, что все изначально злодеи. Когда он поступил в Хогвартс, то был очень приятным молодым человеком, изучавшим новый для него мир.       — Но к седьмому году он был гневным и злым достаточно, чтобы открыть Комнату тайн и натравить василиска на Плаксу Миртл, — закончил за него Гарри. — Вы спрашиваете меня, стал ли я таким?       — Не совсем, Гарри, я по твоим глазам вижу, что тобой не движут гнев и ярость, — сказал директор с небольшой улыбкой. — Глаза могут многое сказать о человеке. Я также удивлён глубиной твоих знаний. Не многие люди знают легенду о Комнате тайн, и ещё меньше знает об атаках пятьдесят лет назад, которые считали нападениями монстра Слизерина. Лишь один человек знает, кто открыл её — сам виновник. И ты считаешь, что это был Том? Я подозревал об этом, но не было никаких доказательств.       — Верьте мне, это был он, — сказал Гарри. Ему не хотелось углубляться в детали. Этот Дамблдор даже не будет об это помнить. — Но мы отошли от темы.       — Верно. Я к чему веду, и ты не злись, выслушай меня. Я о том, что ты совершил некоторые из самых ужасных вещей в этой войне. Имя Гарри Поттера стало синонимом террористических атак. Твоей визитной карточкой были широкомасштабные атаки с разрушением имущества и множеством смертей. Гарри Поттера вела ярость, я видел его однажды, и он был именно таким. Ты же не такой. Мы провели тест крови, и ты действительно Гарри Джеймс Поттер. Так что же в тебе изменилось?       Достаточно разумный вопрос. Виденные им сны были очень реальными, такими явственными. Гарри теперь понимал, какой же настоящей мразью был тот Гарри, каким его все считали, догадывался, что эти воспоминания были от того Гарри. Но как это может быть? Откуда у него взялась чья-то память? Неужели это пытается пробиться проклятие контроля? Он точно знал, что не совершал ничего из этого. Если это были не просто сны, даже если половина из этого была правда, то Дамблдор имел право ему не доверять.       — Гарри Поттер мёртв, — сказал Гарри, осторожно подбирая слова. Он не хотел выдавать слишком многое. — Я — всё, что осталось.       — Что ты имеешь в виду? — спросил директор. — Ты утверждаешь, что не являешься Гарри Поттером?       — О, нет, я — Гарри, — ответил он. Если ему нужно было получить помощь Дамблдора, то придётся дать тому немного информации. — Я не знаю, что произошло в Девоне, но когда я проснулся, то оказался новым человеком, в буквальном смысле.       — Что ты имеешь в виду? — терпеливо повторил Дамблдор.       — Я о том, что два дня назад проснулся посреди поля в Девоне вооружённый до зубов, за мной охотились бывшие друзья, и я не помню ничего из того, в чём меня обвиняют.       — Ты говоришь, что у тебя похитили память? — спросил директор с любопытствующим выражением лица, смешанным с разочарованием. Разговор совсем не ладился. Он не узнал ничего полезного, и оставалась опасность рассказать Дамблдору больше, чем было нужно. Пока он не знал точно, что было не так, и почему старик так отличался, он никому не доверял. Парень не собирался ничего рассказывать, пока не имел точного представления о том, с кем имеет дело.       — Услуга за услугу, — сказал Гарри. Он вспомнил, как слышал об этой фразе. Таким образом он сможет разузнать немного информации. Дело было в обмене информацией, а Гарри не знал, что может спросить Дамблдор. Он также понимал, что любая ложь будет раскрыта. Всё могло пойти наперекосяк, но ничего лучше не было.       — Как пожелаешь, Гарри, — вздохнул директор, сняв очки и протерев их мантией.       Затем Гарри вспомнил, что ещё вчера следовало заменить контактные линзы, которые с большой неохотой купила ему тётя Петунья. Он протянул руку и попытался их призвать. К его удивлению, ничего не произошло, их больше не было. Парень не носил никаких линз, но всё чётко видел. Как это произошло? Почему вдруг его глаза нормально видят? Но стоило об этом подумать позднее, так как Дамблдор был готов ответить на его вопрос. Директор надел обратно очки и взглянул Гарри прямо в глаза. — Что ты хочешь знать?