A Stranger in an Unholy Land (Чужак в земле несчастной)

      — Я хочу знать, есть ли заклинание или проклятие, которое теоретически может работать как проклятие Империус на множестве людей. Скажем, на целой стране, которое изменит их воспоминания и заставит вести себя по-другому.       Молодец, Поттер, очень ненавязчиво спросил, бля, подумал про себя Гарри. Взял и раскрыл себя с потрохами. Стоило продумать вопрос более тщательно. Неудивительно, что Дамблдор поглядел на него оценивающим взглядом, очевидно оценивая, стоит ли отвечать. Всё-таки тот считал его пожирателем смерти, и неизвестно, что он мог бы с этим сделать. Иронично, что Гарри как раз и испытывал трудности, которые себе представлял директор.       — И для чего тебе нужно это знать? — спросил Дамблдор.       — Ваша очередь спрашивать ещё не подошла, — плюнул Гарри. Ну же, отвечай. Простое да или нет может пролить свет на всё происходящее. — Ответьте на вопрос.       — Мне о таком неизвестно, — ответил тот. — Такое заклинание может существовать, но мне оно неведомо. Я знаю, что единственный способ контролировать множество людей — это дать им зелье. Но как и Империус, его можно побороть, а многие сильные волшебники и ведьмы будут сопротивляться и найдут противоядие. Таким образом не получится управлять страной. Также так не изменить чью-то память.       Он явно подозревал, что Гарри задал этот вопрос, потому что хотел испробовать это заклятие. Хоть парень и не собирался этого делать, но не мог винить Дамблдора за подозрения. На его месте Гарри поступил бы точно так же. Поэтому он зауважал директора, ведь пускай тот и подозревал о корыстных мотивах Гарри, но всё же рассказал ему о зелье, показав, что доверяет парню.       — Понимаю. И ваш вопрос будет…       — Почему ты убежал? — спросил директор. Гарри поднял голову и посмотрел тому в глаза. Этого вопроса он не ожидал. — Что было настолько плохо в жизни с семьёй, что ты убежал и присоединился к Тому?       О чём тот говорит? Жизнь с семьёй… это о Дурслях? Он не убежал, то был лишь случай: просто меловой круг отправил его так далеко. Это случилось не по его выбору. На суде ему заявили, что парень убежал перед началом четвёртого года. Не было смысла раздумывать дальше, и, если тот спросит, то получит тот же самый ответ, который он дал тогда директору, задавшему вопрос вне очереди. Парень не имел понятия, почему из того круга его перенесло куда-то в непонятное место. Нужно было дать ответ, и ответить честно.       — Я не знаю, — сказал Гарри, покачав головой и закрыв глаза. Сразу же он понял, что это была ошибка, ведь стоило посмотреть директору в глаза. Любой мог бы сказать, что это было похоже на ложь.       — Гарри, я честно ответил на твой вопрос… — вздохнул Дамблдор. Он явно заметил, что Гарри что-то скрывает.       — Я тоже, — прервал того Гарри. — Я ничего не помню перед тем, как проснулся на ферме и обнаружил, что всё перевернулось вверх ногами. Не знаю, за что меня арестовали. Не знаю, почему меня боятся люди. Мне неизвестно, почему Волдеморт считает меня Пожирателем смерти. Он убил моих родителей, все это знают, но почему-то считают, что я с ним заодно.       — Гарри, я… — начал Дамблдор, но парень снова того прервал.       — Легилимент, я знаю, — сказал Гарри, глядя старику в глаза. — Посмотрите на меня, я не вру. Я не помню ничего из того, что я якобы сделал.       — Ты потерял память? — спросил директор.       — Не я, а все остальные, — раздражённо ответил он. Вот оно, самое главное. Поверит ли ему Дамблдор? — Я просто немного раздражён, потому что все ведут себя странно. Всю свою жизнь, начиная с одиннадцати лет, я провёл, сражаясь с Волдемортом, а теперь все считают, что я его ручной пёс. Ни с того ни с сего мне снятся ужасные сны, которые будто настоящие. Волдеморт теперь выглядит почти как обычный человек, у меня даже есть сестра, а мистер Крауч до сих пор жив, хотя я видел, как его убили. Вам придётся меня извинить, если я кажусь немного на взводе.       Вот, он рассказал, что было не так, выслушает ли теперь его Дамблдор?       — Если бы не истина, которую я вижу в твоих глазах, то я бы отбросил эти слова, посчитав тебя безумцем, — серьёзно отметил директор. — Гарри, похоже, ты очень запутан, раздражён и зол.       — Что, правда? — саркастично спросил парень. Может, тому стоило сообщить что-то более полезное? Дамблдор проигнорировал его.       — Но ты не лжёшь, или по крайней мере рассказываешь о том, что считаешь правдой. Ты всё время упоминаешь ферму, и я полагаю, что это там, где тебя подобрал мистер Лонгботтом.       Неужели теперь можно будет поговорить с директором начистоту?       — Ферма моей тёти, — ответил Гарри. — Она возле деревни под названием Мэри Тэви.       — Ты ранее упомянул об круге из мела и о дуэли с Волдемортом. Я не могу знать, что с тобой случилось. Возможно, ты мне об этом расскажешь.       — О чём расскажу? О том, как всё было раньше, или о том, что произошло между вами и Волдемортом на ферме или что?       — Как ты считаешь, что мне стоит знать? — спокойно задал вопрос Дамблдор. От этого Гарри только ещё сильнее стал раздражаться.       — Просто весь мир встал с ног на голову.       — Как я могу помочь тебе, если ты прячешься за стеной секретов, Гарри? — надавил на него директор.       — Ладно, — сказал Гарри. — Вот был я, лежал на солнце у фермы, занимаясь своими делами. Мне хотелось побыть одному. Смерть Сириуса сильно давила на меня, я считал, что в этом была моя вина, поэтому и хотел быть один. Затем я заметил, что животные подняли шум и бегали повсюду как безголовые цыплята. Так как я чувствовал, что что-то приближалось, то побежал обратно к ферме. Ещё тогда начался свист, такой громкий, что я упал на землю. Потом появился Волдеморт, а затем вы. Вы сразились с ним и дали мне меч Гриффиндора, сказав, что пока я остаюсь в круге, магия слизеринцев меня не достанет. В каком-то роде это сработало: Круциатус просто отскочил. Тогда он бросил в меня убивающее проклятие. Когда оно попало в щит, то снова начался свист, появились яркий свет и боль, мне казалось, что меня все истыкали, больнее, чем Круциатусом, а затем я оказался в поле. Стояла ночь, и я просто отключился. Потом меня арестовали за то, что я пожиратель смерти. Я, и пожиратель смерти, вот вообще.       — Полагаю, что здесь есть некая ирония, — согласился Дамблдор.       — Мальчик-Который-Выжил, — пробормотал Гарри. Ему не хотелось объяснять, так как это займёт много времени.       — Что, прости? — спросил директор.       — Да, в этом есть ирония, — ответил парень, потерев живот. Он всё ещё дрожал, хоть пот и высох, но гадкое чувство до сих пор оставалось с ним. Ему было хреново и очень холодно.       — С тобой всё хорошо, Гарри?       — Да, в порядке, ничто не сравнится с ударом из электрошокера, просто превосходное ощущение, рекомендую, — саркастично рявкнул он. Парень всё никак не мог этого простить. Почему тот считал, что так было необходимо делать? Он же попросил встречи в публичном месте, полном маглов, где нельзя использовать магию. Очевидно же, что ему не хотелось проблем?       Дамблдор спокойно достал чистую белую футболку из-под кровати и передал её Гарри, который напялил её на себя. Теплее не стало, так что он даже не стал её застёгивать.       — Так как вы считаете, что со мной произошло? — спросил он. — То есть с вами… э-э, ну вы поняли, о чём я?       — Не могу сказать, — ответил директор, нахмурив в раздумье брови.       — Ну же, — отчаянно сказал Гарри. — Вы же самый могущественный волшебник столетия, и лишь вы и Волдеморт достаточно умны, чтобы помочь мне со всем этим покончить. Честно говоря, мне не хочется рассказывать Волдеморту, что я не лоялен ему, и что лишь я могу его победить. Вы моя единственная надежда.       Гарри видел, как дёрнулись глаза Дамблдора, когда парень упомянул о своей судьбе. Директор подумал пару секунд, прежде чем заговорить снова. — Давай пройдёмся по этому помедленнее, — сказал он. — Ты говоришь, что лежал на солнце, так что я полагаю, это был день?       — Около часа или двух пополудни, — подтвердил Гарри. Нельзя ли было побыстрее?       — И затем ты сказал, что было уже темно, когда ты появился в поле? — продолжил Дамблдор.       — Да.       — Так что предполагаю, что прошло некоторое время после удара убивающим проклятием и тем, когда ты проснулся в поле?       — Я не просыпался, а был в сознании всё время. Ударило проклятие, появился свет, боль и свист, а затем я сильно ударился о землю. Пару секунд я оставался в сознании, достаточно, чтобы понять, что было темно, и что я находился в поле. Перед моей потерей сознания, меч перестал светиться. С моей точки зрения, прошло полминуты между попаданием проклятия и ударом о землю, — сказал Гарри.       — Если щит остановил убивающее проклятие, то он должен был быть очень мощным, — задумчиво произнёс Дамблдор. — Никто никогда не выживал после этого проклятия…       Гарри не сдержался и засмеялся. Дамблдор непонимающе на него посмотрел. Пытаясь убрать с лица ухмылку, он ответил: — Больше иронии, — к счастью, директор не стал настаивать.       — Значит, у нас есть большое количество энергии в одном месте и времени, также есть «пропавшее время». Об этом стоит задуматься. Хорошо бывает пройтись по всему медленнее, так можно заметить то, что не видно беглым взглядом. И теперь ты настаиваешь, что люди ведут себя странно.       — Даже больше, — начал Гарри. — Это… всё. То есть вот Крауч вернулся из мёртвых. Мои родители предположительно живы, а ведь их смерти самые известные в истории, как ни посмотри. И ещё Волдеморт. Он совсем другой. Ну то есть, когда он вернул себе тело, то зелья и всё такое изменили его. Он стал похож на змееподобного монстра. У него не было ни носа, лишь щели, ни волос. Он был монстром в обличье монстра. Теперь всё не так. Он выглядит совсем как человек, не считая глаз. И все считают, что его не побеждали ни разу.       — Но ты веришь, что побеждали, — отметил старик.       — Конечно, знаю, ведь это я сделал. Ну, в основном моя мать, — сказал Гарри. — Я столько раз с ним сталкивался, а он столько раз пытался меня убить, но теперь об этом не помнит. Похоже, что только я всё помню.       — Возможно, это всё лишь в твоей голове, — задумался Дамблдор. Нет, очевидно, это не так, дебил! — подумал Гарри. Он не был глупцом и не выдумал всю свою жизнь.       — И что тогда? Вы думаете, что я сумасшедший? — холодно спросил он директора.       — Я о том, что ты и только ты помнишь о падении Тома, но не он сам, — сказал Дамблдор. — Возможно, это ты изменился, а не все остальные. Может быть, это твой разум находится под контролем какого-то проклятия. Совершенно не исключено, что пока ты был в Святом Мунго, некто изменил твои воспоминания. Я слышал о подобном в СССР и на Дальнем Востоке. Такое делали во время Холодной войны. Тогда удаляли многие воспоминания и заменяли их на полные боли и страданий. Делали так, что «пациенты», хотя по правде говоря, это жертвы, считали себя на грани срыва. Заставляли считать, что единственный человек разрушил их жизни. Им имплантировали ложные воспоминания, превращая верного сторонника в сильнейшего ассасина.       Гарри внимательно слушал, но с каждым словом начинал считать, что всё это не то. Его воспоминания были реальными, и у него оставались шрамы, чтобы то подтвердить.       — Вы думаете, что Крауч сломал мне разум, чтобы заставить убить Риддла? — медленно спросил парень. Он закатал рукава, оголив накачанные руки. Всё ещё было сложно себя таким видеть. Три дня назад Гарри был тощим, а сейчас в хорошей форме. Не было необходимости в очках или контактах. Тело изменилось. Если парень не ошибался, то его волосы стали короче. Он закатал рукава выше локтей. Стоило показать Дамблдору шрам, оставшийся после ножа Крысохвоста, когда у него украли кровь. Мадам Помфри хорошо постаралась, но тем не менее, шрам был виден всем и каждому. Сейчас он покажет Дамблдору шрамы, накопившиеся за пять лет сражений с Волдемортом.       Но Гарри оказался шокирован. Шрам исчез вместе с остальными. Хотя были другие. На его руках было много шрамов, но он не мог вспомнить, где из получил.       — Шрам исчез, — мягко отметил Гарри. — Он был прямо тут. Нож Крысохвоста разрезал меня там, когда Волдеморт украл мою кровь. У меня был большой шрам ещё три дня назад. Я даже не знаю, откуда получил все эти, — он показал на новые шрамы на руках.       — Думаю, мистер Лонгботтом может заявить свои права на этот, — Дамблдор указал на шрам возле ключицы парня. — Похоже, прошло насквозь. На спине у тебя выход от попадания. Видишь, Гарри, вот я о чём. Я могу рассказать об этих шрамах, а ты нет. Те, которые ты помнишь, отсутствуют. Словно у тебя в голове есть некий мир, но нет физических доказательств. Это согласуется с моими словами про ломателей разума.       — Мои воспоминания настоящие! — взорвался Гарри. — Я не прожил шестнадцать лет во сне.       Это всё неправда, его жизнь не была ложью, была настоящей. Он был настоящим, и не являлся никакимпожирателем смерти.       — Можешь ли ты быть в этом уверен? — спросил директор.       Гарри пришла в голову идея.       — Откуда бы мне знать, что вы не едите драже Берти Боттс, потому что в молодом возрасте съели одно со вкусом рвоты? Я также знаю, что вы и Николя Фламель придумали философский камень, который находится в хранилище номер 713 в Гринготтсе. Или вы, возможно, можете мне сообщить, откуда я знаю, что вам никогда не присылали носков на Рождество, лишь одни книги, — Дамблдор выглядел явно напуганным вспышкой Гарри. — Откуда бы ломателям разума знать об этом?       Директор помолчал пару секунд и улыбнулся.       — С одной стороны, — осторожно начал он. — Мы можем отбросить эту теорию.       — Пускай следующая будет более правдоподобной, а? — сказал нетерпеливо парень. — Например, правда будет как раз кстати.       — Как пожелаешь. Продолжим. Шрам на твоей голове. Я правильно полагаю, что это не обычный шрам?       Гарри улыбнулся вопросу. Почему-то ему это казалось смешным, так как при обычных обстоятельствах ему бы никогда не задали такого вопроса.       — Это шрам от проклятия, — сказал он. — Он также символизирует связь между Волдемортом и мной, хотя по какой-то причине она сейчас не работает.       — Откуда он у тебя? — поинтересовался директор.       — Волдеморт использовал на мне проклятие убийства, — просто сказал Гарри. Очевидно, Дамблдор такого не ожидал.       — Я вижу, что ты не врёшь, но… — медленно произнёс тот.       — Не каждый раз можно такое встретить, — закончил Гарри. — Я знаю. Оно создало между нами связь. Я могу чувствовать его присутствие, эмоции и иногда вижу всякое его глазами. Или по крайней мере мог раньше.       — Легилименция? — предположил Дамблдор.       — Он использовал её на мне, я не умею ею пользоваться. Вы дали Снейпу научить, или скорее, попытались научить меня окклюменции. Закончилось всё не очень. Хотя я и мог заметить, что вы рылись в моей голове, когда пришли сюда.       — Что ты имеешь в виду под мог раньше? — спросил директор, пропустив мимо ушей обвинение. Гарри не стал давить, смысла не было.       — Я имею в виду, что когда я увидел Волдеморта два дня назад, то ничего не почувствовал, словно связь сломалась или что-то подобное. Не поймите неправильно, я очень рад этому. Мне не нравится чувствовать мигрень всякий раз, когда у него плохое настроение, но мне не нравится, когда происходят странные вещи. Я бы хотел знать, почему это всё закончилось.       — Метка, которая не просто физическая, — задумчиво произнёс Дамблдор. — Она отпечатана на твоей душе, скажем так. Возьмём, например, Чёрную метку. Если у пожирателя смерти отнять руку, то метка появится в другом месте. Она вырезана на душе пожирателя, прямо как твой шрам на голове.       — И что? — спросил парень. Директор говорил загадками.       — Я могу совершенно ошибаться, но давай придерживаться того, что знаем. Вроде бы Шерлок Холмс сказал: если исключить всё невозможное, тогда то, что останется, каким бы оно ни было невероятным, должно быть правдой. Мы знаем, что ты помнишь, как жил другой жизнью, где Волдеморт был сражён, и, раз ты сказал, что он появился три дня назад.полагаю, он воскрес, верно?       — Да.       — И все остальные помнят, что жили в мире, где он не был побеждён.       Гарри не мог понять, к чему тот клонит. Ему хотелось, чтобы Дамблдор перешёл уже к делу.       — И он сам тоже, — отметил парень. — Сначала я думал, что все в стране находятся под проклятием контроля и со стёртой памятью.       — Поэтому ты и задал мне такой вопрос, — подтвердил Дамблдор. — Теперь понятно. В общем, предполагая, что никто из нас не лжёт и не ошибается, похоже, что ты вырос в другом месте, в другом мире. Тебе известно, что линия это одномерное пространство, квадрат — двумерное, а куб трёхмерен?       — Да, нам об этом рассказывали в младшей школе, — сказал Гарри.       — А известно ли тебе, что существует больше трёх измерений?       — Я учусь в Хогвартсе, а не в национальном институте квантовой физики, — сказал он. Когда уже старик начнёт говорить по делу?       — Полагаю, что ответ нет. Четвёртое измерение это время. Я не думаю, что в нашей ситуации это существенно, не считая пары потерянных часов. Однако, пятое измерение, пространство, очень даже существенно. Думаю, ты прошёл через пространство, вбок по времени, — настала неудобная пауза, пока Гарри переваривал сказанное.       — Я не очень понял, — медленно начал он. — Вы говорите, что я в параллельной вселенной?       Как такое возможно? С межпространственными путешествиями это к Доктору Кто, а не к реальности. Пытался ли Дамблдор его разозлить? Он уже предал его и подставил под шокер. Было наивным полагать, что тот придёт один и без оружия, это была глупая надежда и просто тупость, в которую Гарри поверил. На месте Дамблдора он бы сделал то же самое. Значило ли это, что он доверял директору? Он больше не знал. Ему было лишь ведомо, что он не мог быть на самом деле из другой вселенной, правда ведь?       — Это одна из возможностей, — сказал директор.       — Но это невозможно, — запротестовал Гарри.       — Это невероятно, но, как когда-то сказал мистер Холмс, определённо правда, — заметил Дамблдор. — Будет очень наивным и вправду полагать, что мы обнаружили все заклятия. Никому не ведома вся полнота магии. Лишь только из-за того, что этого не было раньше, нельзя полагать, что это невозможно. Перед открытием братьев Райт, маглы знали, что полёт человеку недоступен. Теперь же никого не удивляют реактивные самолёты. Ты же здесь и сейчас в похожем, но совершенно отличающемся от твоего мире.       — Но… — запнулся Гарри. Это не могло быть правдой! Как ему тогда попасть домой? Это какая-то ошибка. — Должно быть другое возможное объяснение.       — У тебя оно есть?       — Проклятие контроля разума…       — Которое воскрешает мёртвых и даёт тебе сестру, которой у тебя не было?       — Я…       — Может быть и другое подходящее объяснение, — сказал Дамблдор. — Стоит достаточно подумать, и можно будет его найти, но это не значит, что предыдущее не верно. Ты помнишь другой мир, в котором вырос. Теперь же ты здесь, где всё по-другому, но для нас нет. Это согласовывается с моей теорией. Также возможно, что мы живём в другой временной линии, так как кто-то мог отправиться в прошлое и что-то изменить.       — Но путешествие во времени…       — Настолько же вероятно, как и переход между измерениями, — закончил Дамблдор. — Но ты был защищён, сохранив воспоминания о бывшем ранее. Если ты не сам путешествовал во времени, ты бы этого всего не помнил, а помнил, как вырос в этом мире, что, как мы видим, не так. Думаю, мы может отбросить эту теорию.       Гарри знал кое-что об этом. Его опыт в путешествиях во времени в конце третьего года научил, что только сами путешественники помнили, каким был мир ранее. Неужели, это правда? Он был в другом мире? Но оставалось ещё кое-что неясное.       — Но если я перешёл в другую вселенную, почему у меня не моё тело?       — Что, прости?       Гарри раскрыл футболку, показав мускулистую грудь. Если его вдруг отправило в другую вселенную, то почему он стал таким подкачанным? Как его тело так изменилось?       — Три дня назад я был худым и маленьким и весил 50 килограмм. А теперь я выгляжу вот так и не нуждаюсь в очках. На мне были контактные линзы, когда я был на ферме. Это были тридцатидневные, которые я носил так долго, что перестал чувствовать. Только недавно я заметил, что теперь их вообще нет, но и без них отлично вижу. Волосы стали короче, чем раньше, не намного, но всё же. Шрамы исчезли… не считая одного.       — И именно это исключение даёт основания полагать, что ты и в самом деле пришёл из другого мира. Метка отпечатана на твоей душе, а не на теле, совсем как Чёрная метка, а я знаю, что у Гарри Поттера она имеется, мой знакомый видел, как ты её получил, однако твоя рука чиста. Душа Гарри Поттера не находится в твоём теле, но когда мы провели тест ДНК, чтобы определить тебя, я обнаружил, что это и впрямь его тело.       Значит, душа Гарри была в теле другого Гарри. Он был в теле этого убийцы.       — Это его тело, а не моё, — сказал парень. — Мне оно не нужно. Я его даже не знаю, но уже ненавижу то малое… мне снились сны, которые, как мне кажется, его воспоминания. Я их вижу во сне. Это, плюс у меня есть его инстинкты, его… не знаю. Я могу сражаться. Раньше мои дуэльные навыки были очень хороши, я даже давал уроки одному клубу, но никогда не тренировал тело или как-то ещё. А теперь управляюсь с мечом как Эррол Флинн и дерусь как Джеки Чан. Это пугает. Стоило мне получить палочку в битве с пожирателями в Святом Мунго, как инстинкты говорили мне убить. Было трудно себя остановить. А когда я ударил того мужчину, то не хотел убивать, это произошло случайно, но… я ничего не почувствовал. Ни раскаяния, ничего такого. Но вот насчёт продавщицы сладостей, я… мне нужно было что-то сделать… я прекратил её страдания…       — Ты сделал трудный выбор, и это позволило старостам выиграть время, чтобы подготовиться к защите. Это не делает выбор легче и не убирает вину, но это всё должно было быть. Мне кое-что об этом известно.       — Могу себе представить, — вздохнул Гарри. — В общем… — повисла неудобная пауза.       Внезапно в голову Гарри пришла ужасная мысль.       — Раз я теперь в его теле, значит ли это, что он теперь в моём, там, дома? — спросил парень.       Если Дамблдор дома встретился с другим Гарри и доверился ему, то тот сразу же отправился бы к Волдеморту. Волдеморт наверняка убил бы другого Гарри, но что если он смог убедить Тёмного Лорда также, как сейчас Гарри убеждал Дамблдора? Что, если другой Гарри присоединился к Волдеморту, которого зал Гарри? Тогда его мир определённо падёт, так как единственная надежда на его спасение застряла в другом мире. Что, если… парню даже не хотелось это представлять.       — Не могу сказать наверняка, — сказал Дамблдор. — Ты первый путешественник через измерения, которого я встречал.       — Так что, это возможно? Мой мир покатится к чертям, так как единственный, кто может победить Тёмного Лорда теперь заменён верным Пожирателем смерти, который, как я полагаю, настолько же плох, как сам Риддл. Господи, мне нужно вернуться обратно, — он вскочил на ноги и начал искать одежду. Дамблдор же остался сидеть на месте, на конце кровати, спокойно наблюдая за Гарри.       — Мы не знаем, там ли он вообще, — сказал он. — Возможно, он может быть и мёртв.       — Значит, вы мне верите? Вы верите в то, что я не хладнокровный убийца, кем меня все считают?       — Ты не сообщил мне явной лжи, — сказал директор. — Но было много сокрытой информации. Я знаю, что ты что-то скрываешь, но это естественно. Меня убедил факт того, что ты призвал Фоукса. Ты бы не смог этого сделать, не будь у тебя верности мне, поэтому я могу тебе доверять. Ты можешь не хотеть делиться со мной подробностями своей жизни. Что я знаю, так это то, что ты и вправду не пожиратель смерти. Чёрную метку нельзя удалить, но у тебя её нет. Вместо этого на тебе есть знак, символизирующий надежду. Ты пережил убивающее проклятие, и я по глазам вижу, что твоя борьба всё продолжается.       — А кому ещё сражаться? — пробормотал Гарри.       — Именно, — согласился с улыбкой директор. — Кому ещё сражаться? Но теперь к нас есть ты, кто достаточно умел и мотивирован. Мы сможем выиграть эту войну благодаря твоим навыкам, знаниям и фактом того, что правая рука Волдеморта сменила сторону, — в ответ на это Гарри пронзил гнев.       — Во-первых, я ничего не меняю, так как никогда не был с ним заодно. Во-вторых, я не помню, что я… он… Гарри Поттер сделал. У меня есть лишь сны, которые я считаю его воспоминаниями. И вообще, я не буду вашей марионеткой. Там, откуда я пришёл, вы использовали меня целый год, наплевав с высокой колокольни. Вы ничего мне не говорили из того, что я должен был знать, а самый близкий мне человек, которого я только знал, умер. Я не позволю вам собой помыкать.       — Я лишь могу извиниться за то, что сделал мой двойник, Гарри, — сказал Дамблдор серьёзным тоном. — Но ты можешь думать, что я был лишь снисходителен к тебе. Я не другой Дамблдор, как ты не тот Гарри, которого я знаю. Вот что я хочу дать умирающей нации. Нам стоит дать об этом знать.       Сложно было отрицать правду в словах директора. Он просил Дамблдора поверить, что он не является тем Гарри, которого он не смог уберечь от той участи, так что Гарри мог бы перестать обращаться с ним, как с тем директором, который подвёл его. Но всё так просто не будет, нельзя было позволить случиться тем же самым вещам, что и ранее.       — Я не позволю вам использовать меня, — жарко отметил парень. — Я вам не ваш маленький солдат. Мы уже через это проходили. Вы выталкиваете меня в центр внимания и делаете целью Волдеморта номер один, используя словно пешку, пока все вокруг меня умирают. Седрика Диггори убили лишь потому, что он коснулся портключа вместе со мной. И вот я. Стоило стать публичной фигурой, как все забывают, кто я на самом деле. Поверьте, я это знаю. Все видят легенду, борца, победителя Тёмного Лорда. Никто из них не знает ничего обо мне. А стоит мне преуспеть, как тут же обо мне забывают, потому что я стал не нужен. Моя цель выполнена, и не осталось никого, кто знает меня или желает, чтобы я был рядом.       — Ты всегда настолько пессимистичен?       — ПЕССИМИСТИЧЕН?! Я так живу! Вот, что со мной происходит. Куда бы я ни пошёл, люди тычут в меня и пялятся на победителя Тёмного Лорда, а не на меня самого. Не на то, кто я, на то, что я. Мне это надоело. Всё, чего мне хотелось, так это вернуть свою семью обратно. Постареть и умереть в кругу любимых, которые любят меня. Куда бы я ни пошёл в волшебном мире, все меня знают. Один раз я даже получил школьные книги бесплатно, потому что продавец узнал меня. Никому не ведомо, что я бы всё отдал ради шанса жить со своими родителями. Не смейте говорить мне о том, что о вас думают люди! Не смейте утверждать, что ставите мои интересы превыше всего! Я видел ваши глаза на суде. Вы смотрели на меня словно на преступника, словно я пустое место, но как только я стал полезен, как ваши глаза тут же начали сверкать.       В нём кипел гнев, такой же, как в кабинете директора в начале лета. Его стремление не говорить Дамблдору лишнего уже полетело к чертям. Гарри было плевать. Дамблдор поверил ему, но даже этот директор использовал его. Неужели было так сложно понять, что он тоже человек, у которого есть чувства?       — Гарри, мне неведомо твоё прошлое, — спокойно сказал Дамблдор. — Ты знаешь то, чего не знаю я, и наоборот. Давай хотя бы работать вместе. Так мы сможем предотвратить ошибки прошлого. Я их не совершу, если ты укажешь на них мне. Поэтому нам нужно сражаться вместе.       — Не спешите с выводами, профессор! — сказал парень. — Я не буду ввязываться. Я лишь сделал то, что было нужно, чтобы добраться до вас. Теперь, когда я знаю, что происходит, или по крайней мере вашу интерпретацию происходящего, мне нужно, чтобы вы помогли мне вернуться домой.       — Гарри, ты только что сказал мне, что больше сего на свете ты хочешь жить со своими родителями, — отметил старик. — Это возможно, здесь, в этом мире.       Гарри знал, что Дамблдор пытался убедить его здесь остаться, снова стать героем. Однако, этот мир был не его, он не был здесь дома.       — Я знаю, что вы хотите сказать, и мой ответ нет, — сказал он. — Простите, но здесь не мой дом. Меня ждёт война, моя судьба сражаться и страдать. Я этому не рад, но это факт. Они нуждаются во мне, так что я должен возвращаться. У меня есть друзья, которые заботятся обо мне, есть школа, в которую хожу, товарищи, которые по мне скучают, которым я нужен. Рону, Гермионе, Джинни, бля, да я бы даже был рад видеть Снейпа снова, — в ответ Гарри видел разочарование в глазах Дамблдора.       — Гарри, мне неведома магия, которая принесла тебя сюда, не говоря уже о том, как тебя вернуть обратно. Прежде чем ты разозлишься, я обещаю тебе, что помогу, постараюсь найти способ, но это займёт время. Тебе придётся остаться тут на некоторое время.       Что? Нет, ему нужно было домой немедленно. После дуэли, его Дамблдор забрал бы Гарри назад в Хогвартс. Другой Гарри наверняка был уже среди Ордена. Кто знает, что он мог сообщить Волдеморту. Мир уже мог разваливаться на части. Нужно было возвращаться, и быстро.       — Как долго? — отчаянно спросил Гарри.       — Мне бы не хотелось гадать, — спокойно сказал директор. Почему-то его спокойствие только раздражало Гарри. Старику было плевать, доберётся ли парень домой. У него был новый герой, а это было важнее борьбы Гарри. Дамблдору было неважно, что случится с миром Гарри, так почему же ему должно было быть не насрать на его мир? Нет, он не будет сражаться. Он сделал правильный выбор. Но сколько ему придётся сидеть, крутя пальцами?       — Сколько? Дни, недели? — давил Гарри.       Дамблдор внезапно стал выглядеть соответственно своему возрасту. Старик вздохнул, и, с серьёзным выражением лица, посмотрел парню в глаза. — Ты, вероятно, первый, кто пересёк границу миров в этом мире. Может не быть ресурсов, чтобы узнать, как это сделать.       — Я ЗДЕСЬ ЗАСТРЯЛ, ЗНАЧИТ? — взорвался Гарри. Нет, это не правда. Дамблдор никогда не ошибался, это было просто невозможно. Должен быть способ. На каждое действие есть своё равное противодействие. Должен быть способ, некое заклятие, которое вернёт его домой. Гарри подумал, что слова директора неправда. Возможно, он мог вернуться домой, но Дамблдор врал, чтобы оставить его в этом мире, использовать ради своих целей. К нему снова вернулось недоверие, причём в этот раз сильнее. — Вам лучше не лгать мне. Я сказал, что не буду в этом всё участвовать. Когда вы найдёте что-то, вы мне сообщите сразу же. Вам не удастся заставить меня делать за вас грязную работу.       — Неужели мой двойник настолько плох, что ты мне так сильно не доверяешь? — грустно спросил Дамблдор.       — У нас был спор в начале лета, — рявкнул парень, начиная закипать. — Но это неважно. Вы можете отправить меня домой или нет?       — Гарри…       — Не говорите мне, что постараетесь! Этого недостаточно. Пока я здесь, он может быть в моём мире. Мои друзья могут умереть, потому что они доверились тому, кого считали мной! Он может разрушить Орден моего мира, миллионы умрут, так что я не хочу слышать эти ваши «я постараюсь»…       Дамблдор вздохнул. Прошла пара секунд, прежде чем он встал и подошёл к краю кровати.       — Я сделаю всё возможное, Гарри. Обещаю, что поищу, и, если найду что-то, то первым тебе и сообщу. Но не питай иллюзий, я не могу дать тебе обещаний. Сейчас мне нужно вернуться в свой кабинет, у меня много работы. Благодаря тебе я многое узнал, Гарри. Поспи, утром тебе станет лучше. Домашние эльфа принесут тебе одежду, чай и еды. К тому же, если ты хочешь знать больше, тебя это несомненно заинтересует.       Гарри смотрел, как тот наклонился и открыл комод, которого, он мог поклясться, здесь раньше не было. Директор открыл его и достал бежевый конверт с бумагами. Откуда взялся этот комод? Парень был уверен, что его не было по пробуждении. Как долго они разговаривали? Он посмотрел на часы. 22:05. Десять часов вечера? Но снаружи всё ещё светило солнце.       Внезапно Гарри понял, откуда мог взяться комод, и как могло солнце светить посреди ночи. Это произошло потому, что Дамблдор этого захотел.       — Мы в Выручай комнате, — сказал он. Это был не вопрос.       — Ты очень наблюдателен. Очень похоже на больничное крыло, да? — сказал Дамблдор, протянув ему конверт. Гарри взял его и прочитал обложку. По его спине пробежали мурашки.       

МИНИСТЕРСТВО МАГИИ, ОТДЕЛ МАГИЧЕСКОГО ПРАВОПОРЯДКА,

      

ПОТТЕР Гарри Дж

      

ЗАСЕКРЕЧЕНО. ТОЛЬКО ДЛЯ АВРОРОВ

      — Это не очень приятное чтиво, — сказал директор. — Но тебе придётся это прочитать, если тебе придётся здесь остаться. Ты знаешь, как работает эта комната. Сделай её по своему вкусу, сегодня я не могу тебя выпустить. Я вернусь завтра после завтрака. Спокойной ночи, Гарри.       Сказав это, он направился к двери.       Гарри не мог пошевелиться. Он просто смотрел на заголовок. Были ли те сны на самом деле воспоминаниями? Неужели он совершил все эти ужасные вещи? Ещё чувствовалось шея сына полковника в его руке, помнился запах горящего рождественского дерева, а фраза «даже у вас должна быть семья» из недавнего сна до сих пор отдавалась в голове эхом. Каким бы любопытным ни был Гарри, он не хотел читать. Не хотелось знать, что сотворил его двойник. Дамблдор упомянул об огромных жертвах, на суде говорили про обезглавливание. Тот Гарри Поттер был больным. Парень боялся открывать конверт, хорошо зная, что найдёт внутри.       — И ещё одно, Гарри, — сказал Дамблдор, дойдя до двери. — Ты упомянул, что когда приземлился, ты видел, как потух меч Гриффиндора перед тем, как потерять сознание, — Гарри кивнул. — Где этот меч сейчас?       — Я… — он был растерян. Его не было по пробуждении. При нём была катана, но не меч Гриффиндора. Была катана, но ничего больше. Он не подобрал его, и, если подумать, его там не было, когда парень проснулся. — Я не знаю, — сказал Гарри. — Думаю, он должен быть там, где меня нашли, но я не помню, чтобы видел его, когда проснулся.       — Я отправлю кого-нибудь его подобрать, — сказал Дамблдор и вышел из комнаты. Гарри почувствовал, как внутри него поднялись различные эмоции. Облегчение от того, что нашёл Дамблдора, но в то же время разочарование и страх того, что услышал. Парня одолело чувство тоски по дому, а также отчаяние от того, что он мог остаться тут навсегда. Гарри уже почти оплакивал своих друзей. Если другой Гарри был в его мире, то они могли быть уже мертвы. Он поклялся себе, что найдёт путь домой. Как бы то ни было, он это сделает. Наконец, Гарри набрался храбрости открыть конверт. С тяжёлым сердцем парень вскрыл бумагу и приступил к чтению.