Legends Never Die

      Добраться до квартиры, несмотря на усталость, оказалось несложно. Мотоцикл, к счастью, остался цел, а и так уже порядком пострадавший город избежал новой напасти в виде Мотодзиллы. Найти само место было просто. То ли Адриан уже после стольких городов ориентировался чуть ли не интуитивно, если такое вообще возможно, то ли стал продвинутым пользователем электронных карт, но после сорока минут, несмотря на дикие пробки и почти первозданный послеакумный хаос, он уже стоял на пороге своего нового «дома».       Квартира была маленькой, чистой и довольно уютной, не то чтобы это было особенно важно сейчас. Упасть бы да и уснуть где-нибудь в уголке, да и то, похоже, не судьба.       Закинув рюкзак со всем своим скудным скарбом в первый попавшийся угол, он отправился прямиком на кухню. Новенький пакет из супермаркета полуразобранным лежал на столе, чайник тихо закипал, а Адриан распаковывал лакомства для квами. Сам поесть успеет потом.       Кухня была крохотной, но гостей встречать Адриан всё равно не собирался. Молча проглотив пищу, квами улетели в спальню. Даже Плагг пока сдержался от едких комментариев. Скорее не из жалости, а от невероятной усталости, всё же режим «слежки» требовал от них немалых усилий. Да к тому же наверстать он успеет и завтра! Адриан думал, что Тикки скажет что-нибудь привычное, вроде «ложись пораньше, тебе нужно заботиться о себе». Но она, похоже, утомилась больше обычного и лишь бросила печальный взгляд и пожелала приятных снов.       Остались только он, ноутбук и чайник. Да, пора было уже что-нибудь закинуть в завывающий от тоски желудок. Он мог бы и пойти спать, но срок заказа подходил на следующей неделе, а зная капризный характер того субъекта, что таскает с собой потенциальных акум, лучше сделать всё заранее и спать спокойно. Если будет время на сон, конечно. Ноутбук бесшумно включился, жизнерадостно загорелся экран, несколько мгновений и wi-fi был подключен. Ну, всё, теперь можно и поработать.       На экране почти сразу же всплыло оповещение о просьбе обновить карту миграции тёмных бабочек. Забавно, но о таком «никак не связанным с его второй жизнью» задании его попросил Нино, которого попросила Алья, как только узнала, что друг её парня хороший программист.       Он не отказал своему единственному офлайн другу. Да и вообще, он и сам подумывал о создании такой карты (вдруг бы получилось понять закономерность миграции акум), но Алья его опередила. Так он за эту работу ещё и получал небольшое денежное вознаграждение. Плагг даже съязвил, что нужно было попросить вдогонку ящик Камамбера, и он бы с недельку воздержался от едких комментариев.       Ввести данные было минутным делом. Алья отправляла всю информацию об акуме или одержимом бабочкой, как она их называла, сразу же, и её данные были на удивление точными. Оставалось только ввести их в давно написанную программу и проверить на её «Легендарном Блоге».       С этим не возникло никаких проблем, и уже через минуту карта Европы блистала во всем своём акумном великолепии. При нажатии на значок с именем злодея, расположенном на карте именно в месте возникновения акумы, можно было узнать его характеристики и подробности сражения, дату и даже время появления вплоть до минуты.       Оставалось только закончить со своей обычной работой. Нужно же было где-то брать деньги, чтобы прокормить квами. Ничего, ночь длинная, чайник ещё горячий, а от недавно восполненной провизии оставалось ещё три четверти.       Адриан проснулся от непрекращающегося жжения в правой руке. Безрадостный белёсый свет заливал комнату, оповещая о наступлении может и недоброго, но все же утра. Голова неприятно гудела, но невыносимая боль в предплечье не давала заснуть. Метка буквально горела, ныла словно старая рана, остро реагирующая на погоду. Метка?! Сердце ухнуло в пропасть, воздуха не хватало, словно рыбе, выброшенной на берег. Нет-нет-нет! Только не это! Глаза судорожно начали искать нечто. В панике он будто забыл где находятся его руки, не говоря уже о цветочном знаке, в котором была знакома каждая чёрточка. Но нет. Обошлось. Метка в виде изящного переплетения цветов была всё также словно нарисована простым карандашом, ни намека на чёрный цвет. Повезло! Он был уверен, что второй раз такого не выдержит.       О соулмейтах он узнал довольно рано. Адриан не помнил, когда именно, но его родители были прямым доказательством их существования. Идеальная пара, отношения полные любви и уважения, два очень ярких цветочных браслета. Для него они будто сияли, были самым прекрасным на свете, поэтому неудивительно, что он почти сразу же начал грезить о своём соулмейте. К тому же друзей у него было не так уж и много, а мысль о том, что где-то кто-то также мечтает о встрече с ним, грела сердце.       Он почти каждый день смотрел на размытые очертания рисунка, которые со временем становились всё более чёткими, и ждал. Ждал до тех пор, пока не наступил «тот день».       Наверное, тогда даже погода не предвещала ничего хорошего, но он не придал этому значения. Ерунда всё это, но давящее чувство не отпускало. Даже мама заметила, что он был слишком уж притихшим.       Грязно-белые облака застилали небо, давили своим многотонным весом, словно пытаясь втоптать в землю и начисто лишить радости жизни. Хотелось, чтобы пошел дождь. Воздух стал бы свежим, дышать было бы проще. Сейчас же каждый вздох давался с трудом. Воздух был настолько плотным, казалось, его можно потрогать руками. Но ни одной капли так и не упало. Это затишье душило.       Вдруг Адриан почувствовал, будто всё его тело сковало, воздух резко покинул легкие, а сердце пронзил сильный болезненный разряд, словно удар молнии. Он стоял, не шелохнувшись, маленькое детское лицо стало мертвенно бледным, его черты заострились. Метка горела нестерпимо, рука бессильно повисла. Хотелось закричать, но губы не слушались. Последним, что он помнил, была непроглядная чернота, застилающая глаза, и вскрик матери.       ― Вам очень повезло, мадам Агрест. Мало, кто выживает после такого, но мальчик очень сильный. Теперь ему ничто не угрожает.       ― Но его соулмейт… ― голос матери прозвучал слабо и безжизненно.       ― Вы же сами знаете, что сделать что-нибудь мы не в силах…       Послышались всхлипы и удаляющиеся шаги. За кем-то закрылась дверь. Адриан с усилием разомкнул глаза и увидел только идеально белый потолок над головой. Похоже, он лежал на кровати, тело всё также отказывалось слушаться. Кто-то заметил, что он проснулся, послышался шорох, Адриан кожей ощутил движение воздуха. Запах стерильных бинтов потеснил запах парфюма мамы. Она наклонилась над ним, и он увидел такие знакомые черты.       ― Милый, ты как? ― в её глазах стояли слёзы. Увидев, что его губы чуть дрогнули в попытке заговорить, но так и остались неподвижными, она поспешно добавила. ― Если тяжело говорить, то пока не стоит. Главное, с тобой всё в порядке. Папа сейчас разговаривает с доктором, но скоро вернётся. А потом через некоторое время мы пойдем домой.       Эмили не сказала, что всё будет хорошо, как обычно делала, когда утешала своего маленького сына, вместо этого она закусила нижнюю губу, словно решаясь на что-то. Но слов не последовало, вместо этого она лишь тяжело вздохнула и присела рядом с кроватью. Только мальчик и сам понимал, что это явно не предвещало ничего хорошего.       Прошло сколько-то времени, а метка всё также пульсировала постоянной тупой болью, и тело не слушалось. Адриан почувствовал, что веки тяжелеют, и отдался беспамятству, которое казалось сейчас единственным утешением. Проснулся он, когда за окном уже сгустились сумерки. Свет в комнате не горел, похоже все решили, что сон пойдет ему на пользу. Он попробовал пошевелиться. Тело начало признавать законного владельца, но правая рука всё также лежала безжизненной плетью. Уже лучше. Только вот двигаться особо не хотелось. Сердце окутало очень странным безразличием и апатией.       Всё внутри замерло, словно все внутренние органы внезапно прекратили работать. Будто всё умерло или превратилось в камень, осталась лишь пустая оболочка. Не хотелось абсолютно ничего. Адриан привык, что постоянно испытывает разные чувства, радость или грусть, спокойствие или невероятную оживленность, привык узнавать что-то новое, задавать разные вопросы, как и любой другой ребенок в его возрасте. Сейчас же не хотелось ничего. Изумрудные глаза безжизненно уставились в едва видимую в полумраке стену, но даже смотреть на неё не хотелось, ни сидеть, ни лежать, ничего. Словно мир решил избавиться от него, и он ему был больше не нужен. И Адриану он сам уже был больше не нужен, и ему было всё равно, что с ним будет. Внутри разверзлась неизученная наукой чёрная дыра, пустота, которую невозможно заполнить, и все чувства поглотило неведомое нечто, оставив в этом мире лишь безвольное тело мальчика.       Сгущающийся сумрак нарушили два ярко-зелёных огонька. Они приблизились, и Адриан смутно различил маленькое летающее существо, похожее на черного котёнка с большими почти кислотно-зелёными глазами. Мальчик даже не моргнул, его сейчас ничего удивить не могло.       ― Да, парень, всё действительно скверно, ― маленькое существо тяжело вздохнуло, словно столетний старичок. ― Не знаю, понял ли ты уже или ещё нет, но твой соулмейт умер.       Котёнок посмотрел на мальчика, но ни один мускул на лице того не дрогнул. Глаза были словно бездушные зеленые стеклянные шарики, которыми играют дети его возраста. Такая реакция не предвещала ничего хорошего.       ― Но дело в том, что надежда ещё есть. Ты не обычный человек, а владелец камня чудес, как и твой соулмейт. Я твой квами, меня зовут Плагг. Но если ты не прекратишь раскисать как испорченный рассольный сыр, мы ничего сделать не сможем.       Плагг увидел, а может он просто хотел это увидеть, что в безжизненных глазах малыша промелькнули искорки заинтересованности. Он удовлетворенно хмыкнул и продолжил.       В тот раз квами поведал ему об устройстве этого мира. Многое Адриан знал из рассказов родителей, но некоторое было неизвестно простым людям. Плагг подтвердил, что у владельцев камней чудес, как и у обычных людей, есть соулмейты и, соответственно, метки. Он и его соулмейт смогли бы стать прекрасной командой после встречи, как в повседневной жизни, так и в сражении с акумами. Но что-то пошло не так, и его половинка погибла. Только соулмейты хозяев камней связаны намного сильнее, чем обычные люди. Его соулмейт Ледибаг не может покинуть этот мир без него, скоро её душу притянет обратно, и она переродится. Он же будет должен её найти. Только Ледибаг не будет знать, что она особенная и свою квами чувствовать не сможет, и найти её он может только сам.       ― Так что, парень, будешь лежать размазнёй или попытаешься найти свою Леди? ― котёнок хитро прищурился, читая ответ на лице подопечного.       ― Я найду её, ― его голос был слабым и хриплым, зато глаза пылали решимостью.       ― Вот это другой разговор.       Адриана выписали через неделю, его всё ещё шатало, но чувствовал он себя намного лучше. В целом он выглядел здоровым, только слегка бледным, да на правом предплечье душащей змеей обернулась белая стерильная повязка, закрывающая угольно-чёрную траурную метку.       О словах Плагга он рассказал только маме. Она не восприняла это как детскую фантазию, уставшее измученное лицо озарила робкая улыбка. У её сына была надежда на счастье. О большем она и просить не могла!       Жизнь вернулась почти в привычное русло. Адриан всё ещё чувствовал себя устало, ему будто не хватало чего-то жизненно важного. Но он сказал себе, что справится и не сдастся ни за что, и, упрямо стиснув зубы, продолжал притворяться, что всё стало как прежде. Присутствие Плагга очень помогало, ворчливый сыроед то и дело подбадривал его или рассказывал о приключениях предыдущих подопечных. Мадам Агрест понравилась квами сразу, она все слова сына воспринимала серьезно, ну и конечно заботилась о запасах камамбера. Другим людям о себе он рассказывать запретил, он даже Эмили не показывался, но знал, что кто-то из взрослых должен был поддержать мальчика.       И вот, когда казалось, что всё пришло в норму, насколько это было возможно, судьба нанесла очередной удар под дых. Был приятный летний день, солнце светило ярко, но не палило. Они собрались выбраться на пляж, даже отец пообещал закончить с работой пораньше. Адриан практиковался в игре на фортепьяно в своей комнате и ждал, что мама вернется домой, когда огромный особняк сотряс нечеловеческий рёв. Обеспокоенный, он выбежал из комнаты и замер в оцепенении. На площадке их огромной величественной лестницы, прямо под семейным портретом на коленях стоял отец. Обычно идеально уложенная прическа растрепана, левая рука держит правую, тело трясет словно в предсмертных конвульсиях, из глаз катятся слёзы. Он никогда не видел отца таким.       Сердце ухнуло в пропасть, на предплечье отца вместо яркой цветной метки вечной любви вырисовывалась безжизненная чёрная. Адриану не нужно было объяснять, что это означает. Он беззвучно опустился на пол, прислонился к стенке, прижал ноги к груди и заплакал. Единственный человек, что всецело его понимал и безвозмездно любил всей душой, навсегда покинул этот мир. И душу его мамы назад не притянет, как бы он не старался.       После похорон Адриан уже не стал даже делать вид, что всё вернулось в норму. Как прежде всё уже не будет никогда. Отец полностью отстранился, целиком отдаваясь работе, сыну уделял всё меньше внимания. К грезам Адриана относился цинично, считал, что это чушь, что мальчику стоит смириться со своей судьбой и заняться чем-то полезным. Они часто ссорились из-за этого, и после очередного скандала, Адриан задумался о том как бы поскорее покинуть этот дом. Он начал учиться в два раза усерднее, если он будет жить один, ему придется обеспечивать их с Плаггом. Отец немного успокоился, видя, что сын взялся за голову, но они почти не виделись из-за его работы. Он начал тщательно изучать вопрос эмансипации, пока только в интернете. В то время как он жил с отцом после смерти матери был, наверное, только один по-настоящему радостный момент.       Он проснулся одним солнечным утром в своей комнате, как всегда первым делом ожидая увидеть Плагга, когда услышал, что тот с кем-то разговаривает. Это уже было странно, квами не показывался никому, кроме него.       ― Да не волнуйся, Тикки, было бы из-за чего паниковать, ― лениво-сонный голос чёрного квами сразу же успокоил его. Похоже, всё было в порядке. ― Лучше иди познакомься с парнишкой, он, видимо, уже проснулся.       Мгновение и перед Адрианом возникла красная с тремя черными пятнышками квами. Она смущенно улыбнулась и робко протянула крохотную лапку.       ― Я Тикки, квами Ледибаг. Приятно познакомиться, Адриан!       Мальчик осторожно пожал её крохотную лапку, его сердце впервые за долгое время встрепенулось от радости и забилось с удвоенной силой. Так всё это действительно правда! Он не придумал всё это! Мальчик подскочил и начал носиться по комнате с непонятными радостными возгласами. Тикки недоуменно наблюдала за картиной сошедшего с ума ребенка, Плагг же ухмылялся, словно ему выдали пятикратную порцию любимого лакомства.       Когда же мальчик, наконец, успокоился, квами Ледибаг подлетела к нему с небольшой старинной коробочкой, в такой Плагг принес ему его собственное кольцо, которое он ещё, правда, никогда не надевал.       ― Можно попросить тебя о небольшом одолжении? ― Тикки всё ещё немного нервничала, то и дело перелетая с одного место на другое и обратно.       ― Конечно.       ― Это серёжки Ледибаг. Сохранишь их для неё? Отдашь, когда вы с ней встретитесь.       Ответом ей стала яркая искренняя улыбка, которая, казалось, осветила всю комнату. Теперь у него было физические доказательство существования его соулмейта. Надежда ещё больше окрепла…       Адриан вздрогнул и очнулся, сбрасывая остатки воспоминаний. Успокаивая себя в очередной раз, прикоснулся пальцами к бледному цветочному браслету. За окном была всё та же безрадостная серость. Сон отбило окончательно, и он решил пойти приготовить что-нибудь на завтрак. Продуктов оставалось не так уж и много, придется сегодня снова зайти в магазин. Сладко потянулся, довольная улыбка тронула губы. Срочное задание он отправил заказчику вчера, тот потребует максимум пару правок, а пока он мог себе позволить немного расслабиться.       С завтраком уже было покончено, когда на кухню залетели Плагг с Тикки.       ― Доброе утро, Адриан, ― прочирикала квами.       ― Доброе, Печенька.       ― Утречка. О-о-о, камамбер с утра ― доброе начало дня.       Несколько мгновений можно было услышать только хруст и ультразвуковые спецэффекты, сопровождающие каждое свидание Плагга с сыром.       ― Кстати, парень, ― слова чёрного квами было трудно разобрать из-за сыра, но вскоре тот разобрался с «небольшим аперитивом», как он его назвал, и продолжил более внятно. ― Можешь не разбирать чемоданы. Акумамэн снова свалил в очередной город. Мне всегда было интересно, у него вечные гастроли что ли? Что ему на одном месте не сидится?       Никаких чемоданов у Адриана конечно же не было, и Плагг об этом прекрасно знал. Все его скудные пожитки умещались в один рюкзак и небольшую сумку с ноутбуком. Но Адриан действительно не думал, что этот город придется покинуть так стремительно.       ― Хорошо хоть за квартиру заплатили только за этот день. Отдадим ключи, зайдём в магазин и уедем.       Через час по дороге в направлении, известном только парочке квами, несся на чёрном байке высокий парень, одетый во всё черное. Этакий современный рыцарь ночи. Дорога ему казалась уже бóльшим домом, чем бесконечные съёмные квартиры. Говорят, дом там, где его сердце, ему же свою половинку только предстояло найти.

***

      Рейс номер 933 Air China Пекин-Париж совершил посадку в аэропорту Шарль де Голль.       ― Мама, а расскажи мне ещё что-нибудь про Париж. Я так волнуюсь, вдруг я что-нибудь сделаю не так.       ― Не волнуйся, милая, все будет хорошо. Мы же с тобой.       ― Да, у моей дочурки по-другому и быть не может.       Родители ободряюще улыбались, а Маринетт вся сияла, гадая, что принесёт ей эта новая для неё страна, этот город и её будущее.