Legends Never Die

      Небо растекалось свинцом, словно давило на плечи, нагоняло тоску. Вопреки здравым доводам разума хотелось поплакать, домой и к бабушке, и не важно в каком порядке. Для девушки, которая, наконец, добилась того, к чему так долго стремилась, мысли довольно странные. Хотя точнее будет сказать, что не добилась, а скорее сделала первый шаг на пути к мечте. Маринетт перевернулась на другой бок, потом на спину, и снова вернулась в первоначальное положение, на лице застыла карикатура на избалованного ребенка. Тяжело вздохнув, она медленно вылезла из своего тёплого кокона. Пара минут погоды не сделают, лучше явно не станет.       Завышенные ожидания могут причинять боль. Конечно же, то, что нас ранит, часто делает и сильнее. Но тяжёлый труд всегда окупается. Так уж её воспитали. Или такой уж она была? Скорее всего это было результатом общих усилий. Бабушка часто требовала от неё много, но и верила в неё больше остальных. Она должна быть достойна Семьи, и могла этого достичь. В моменты триумфа после тяжелого упорного труда, после многочисленных «не выходит» Маринетт действительно гордилась собой. Упорство было её сильной чертой. Но именно сейчас она паниковала как обычная старшеклассница, коей по сути и являлась.       Яркие голубые глаза окинули комнату полумёртвым взглядом. Такая уютная вчера, та самая, о которой она столько грезила, сегодня же выглядела враждебной, чужой, раздражающей. Светло-розовое одеяло и простыня образовали уродливый комок, сквозь люк в потолке медленно пробивался белёсый мутный свет. Из-за него всё вокруг казалось странным и чуждым.       Маринетт так и не удалось толком поспать ночью, и самочувствие было, мягко говоря, паршивым. Глаза болели, словно в них песка насыпали, её подташнивало. От самокритичности сегодня был один лишь вред, не хотелось даже в зеркало на себя смотреть, но это было невозможно. Хотелось просто сдохнуть, а не идти в новую школу, в новый класс, к новым людям. Для которых она чужая, непонятная иммигрантка, невзрачная девушка с китайским акцентом. Отчаяние, охватившее её, необычно сочеталось со злостью на саму себя. Эта злость и заставила её сжать зубы и упорно начать собираться. Иногда злость была благом.       Утренние процедуры и завтрак были мучением, всё катастрофически валилось из рук сначала, потом же — кусок в горло не лез. Она уже считала секунды до того момента, как снова вернётся домой. На обычное утреннее приветствие родителей она еле слышно выдавила из себя «доброе утро». Ей это казалось слегка лицемерным, её утру быть добрым вряд ли грозило.       — Булочка, скушай что-нибудь. Тебе понадобятся силы сегодня, — папа смотрел с улыбкой, пытаясь хоть как-то приободрить.       Сложно было не заметить, что сегодня на завтрак приготовили всё её самое любимое.       — У нашей замечательной дочурки всё обязательно получится! — мама тоже улыбалась, хотя и смотрела на неё несколько тревожно.       —Угу.       Маринетт постаралась вымучить улыбку и одновременно впихнуть в себя очередной кусок. Челюсти словно отказывались жевать. А вот непрошенные эмоции отчего-то просились наружу.       Чрезмерная забота родителей сейчас раздражала, сегодня вообще многое подбешивало, но срываться на близких не выход. А ведь прошлая неделя была такой чудесной, несмотря на некоторые неприятности. Прикрыв глаза, она ненадолго погрузилась в воспоминания, чтобы хоть как-то отвлечься от гнетущих мыслей...       Солнечный свет после самолёта показался чересчур ярким, и Маринетт потребовалось несколько минут, чтобы привыкнуть. Пока она щурилась, осторожно осматриваясь вокруг, её настигло чувство дежавю. Как бы слащаво это не звучало, она ощутила себя героиней фильма.       Когда же, наконец, удалось рассмотреть все вокруг, пейзаж показался довольно обычным. Аэропорт как аэропорт. Не было такого количества иероглифов, без них словно чего-то не хватало, и люди, несомненно, были другими. Маринетт столько времени грезила о том, как попадёт сюда. Ей было абсолютно неважно как встретит её Париж, ярким солнечным светом или проливным дождем. Невероятное счастье, что одно из её самых больших желаний осуществилось, делало подобные мелочи незначительными. И Маринетт была решительно настроена попытаться осуществить другие мечты.       Хотя и это ощущение эйфории не было таким уж безупречным. Она давно заметила, что возможно из-за творческой натуры, или из-за довольно необычного происхождения, многое в её жизни складывалось неоднозначно. Она приехала в новую страну, мечтала об этом столько времени, но это не мешало ей любить страну, в которой выросла. И она уже скучала по родным и друзьям, которые остались в Китае. Особенно по бабушке. Здесь и сейчас она испытывала неописуемый восторг, и в то же время ей было страшно. Всё-таки хорошо, что родители не решились отпустить её одну и поехали с ней. Хоть какие-то бонусы от их сверхзаботы.       Огромная толпа в аэропорту все же немного напоминала Китай, хотя люди вокруг были совсем другими. От всевозможных цветов рябило в глазах. Несмотря на то, что обычные китайцы одевались достаточно специфично, и не стеснялись использовать всевозможные расцветки и принты, порой абсолютно не сочетающиеся между собой, здесь «пестрота» заключалась в другом. Волосы и глаза непривычных оттенков, яркая одежда, всё сливалось в странное неоднородное пятно, от чего голова шла кругом. Было наивно полагать, что в аэропорте Шарль де Голль собрались все самые модные жители Парижа. Скорее всего, в основном тут были такие же приезжие как и она. Но от первого впечатления захватывало дух.       Засмотревшись по сторонам, Маринетт почувствовала, что руки непривычно пусты. Чего-то явно не хватало. Послышался едва слышный во всеобщей суматохе стук (или это было её воображение?), сердце непроизвольно сжалось. Как она могла потерять такую жизненно-необходимую вещь всего лишь спустя пятнадцать минут после прибытия? Ноги сами развернулись на сто восемьдесят градусов, и девушка как самая настоящая супергероиня ринулась в толпу. К счастью, такой знакомый и любимый скетчбук нашелся сразу. Облегчённо выдохнув, Маринетт остановилась, присела на корточки и потянулась за ним. Она почувствовала прикосновение чьей-то тёплой кожи, мгновение ― и скетчбук оказался в руке. Несмотря на то, что она уже давно привыкла к собственным оплошностям, щёки всё равно налились румянцем.       ― Спасибо,― хотелось взглянуть на человека, который ей помог. Но из-за какой-то детской стеснительности, непонятно откуда взявшейся, драгоценные секунды были потеряны.       ― Не за что, ― голос был приятным, но стоило Маринетт поднять глаза, и она оказалась всё в том же самом потоке людей. Совершенна одна. Оставалось только надеяться, что удалось поблагодарить его без акцента.       Толпа постепенно оттесняла её в сторону, и Маринетт охватил страх. Она совершенно одна. Потеряла родителей.       Радостный стук сердца сменился на панический, а потом его словно сжало каменной хваткой. Они ещё не успели поменять симкарты, и позвонить не получится. Они же умрут от волнения! Маринетт не хотела повторения ТОЙ истории. Толпа хлынула навстречу, как бескрайние волны, и продираясь сквозь толпу, Маринетт не особенно заботилась об окружающих. У неё была на это серьёзная причина. И на самом деле сейчас ей было всё равно. Неописуемый ужас, необъяснимый страх заставлял бежать вперед, не позволял обращать внимание на всех этих людей. Благо в тот день всё обошлось. И родители даже не настолько запаниковали, чтобы развернуться и улететь обратно вместе с ней.       Почему-то это воспоминание придало решимости. Неприятный привкус тоски и тревоги так и остался на губах, но стало полегче. Она даже смогла выдавить из себя полуулыбку перед тем как попрощалась с родителями.       Дорога до лицея проблем не доставила, Маринетт заранее несколько раз прошлась по этому маршруту, чтобы чувствовать себя более уверенно в первый день. Но и удовольствия от прогулки не было никакого. Она любила осень, но сейчас дома, деревья, магазинчики проносились мимо лишь серым безвкусным макетом. Да и вокруг Маринетт не особо смотрела, погруженная в мысли. Она всё отчаянно пыталась подавить в себе раздражающие чувства, убедить себя, что такая реакция просто нелепа. Архитектура вокруг осталась без внимания. Будь она в обычном состоянии подивилась бы, как же вокруг всё иначе, как непривычно. Но очнулась она только в дверном проеме нужного кабинета. Замерла, словно не решаясь зайти в портал в совершенно иной мир. Из груди вырвался тихий вздох, тело решительно двинулось вперед. Утешало то, что осталось совсем чуть-чуть продержаться до конца школьного дня. Открывшаяся перед глазами картина представляла из себя Шарль де Голль в миниатюре. Такие же хаотичные движения, яркое размытое пятно и череда разных лиц, между которыми её мозг пока не научился находить различия. Всё-таки она прожила всю свою жизнь в азиатской стране, и не смотря на папу-француза и родственников с его стороны, привыкнуть так сразу было сложно. Это немного било по самолюбию, всё-таки она была художником.       Глаз зацепился за знакомую соломинку в этом чуждом ей мире. За одной из парт сидела симпатичная девушка с явно азиатскими корнями. Ноги сами сделали шаг навстречу, улыбка на лице стала более естественной, а на сердце отчего-то сразу полегчало. Ей было непривычно испытывать неловкость при общении, хотелось поскорее приспособится к новым условиям. Учиться придётся тут целый год, хотелось бы и удовольствие в процессе получить. Это был выпускной класс, все одноклассники знали друг друга, Маринетт же была чужой. Почему бы не попробовать подружиться с этой девушкой?       — Прив...ет...       Только вот от неё отшатнулись как от чумной и в спешке скрылись из поля зрения. Она не успела договорить даже одно слово. Её действия были странными? Нарушила какие-то негласные правила? Что она сделала не так? Такая реакция шокировала. Но поразмышлять на эту тему не удалось, почти сразу к ней пронеслись два вихря. Очень похожие друг на друга, каштановые волосы, смуглая кожа. Даже среди всеобщего яркого пятна они выделялись. Но ярче всего сиял огонёк в карих глазах каждой. «Мы не замышляем ничего хорошего*» ― словно говорил он. Это не отталкивало, наоборот. Никто бы не удивился, если б в родне у этих сестер была как минимум одна настоящая ведьма в классической чёрной шляпе. Губы Маринетт сами растянулись в мягкой улыбке, а потом она попала в центр бури из вопросов, дружелюбных замечаний и сплетен.       — А откуда ты приехала? Что уже видела?       — Ой, ты так хорошо говоришь по-французски. Ты слышала про то, что у нас в этом году...       Благо, внимание довольно скоро переключилось на урок. А первый день прошел намного лучше, чем она предполагала.       Прошла пара недель, появилось чувство, что она-таки немного освоилась. Двойняшки Элла и Этта, видимо, посчитали новенькую довольно интересной и решили подружиться. Маринетт была рада их компании, хотя иногда они были невероятно шумными.       Несмотря на то, что фактически школу Маринетт уже закончила, чтобы поступить в университет ей нужно было отучиться последний год в лицее и сдать БАК**. Родители сказали, что это к лучшему, так как она сможет адаптироваться и подтянуть французский. Маринетт была билингвой и дома разговаривала по-французски, но училась она всегда на китайском, и многие понятия знала только на одном языке. Естественно, в лицее она была почти самой старшей. Хотя из-за того, что была очень похожа на маму, выглядела младше своего возраста. В лицее она предпочитала слушать, было интересно узнать, чем же «дышат» её сверстники. И, конечно же, они обсуждали тему соулмейтов. Лично ей это было не особо интересно, да и отвечать на вопросы окружающих по этому поводу не хотелось, делиться подобным она не была готова. Ещё девочки обсуждали красивых парней и знаменитостей, куда уж без этого, и какого-то Monsieur Légende***.       Что означало это загадочное словосочетание, Маринетт так и не поняла, пока ей не показали сайт «Легендарного Блога» с городскими легендами Парижа. На сайте среди невероятных историй про крокодилов в канализации или мужчин, проживших в аэропорту семнадцать лет, была ещё одна на грани фантастики. Какой-то тип в чёрном костюме с кошачьими ушами и хвостом ловил чёрных бабочек на протяжении как минимум тринадцати лет! Какое-то очень странное хобби… Мягко говоря. Если бы она своими собственными глазами не увидела видео, она бы ни за что не поверила. Да и можно было ли верить подобным источникам?       Однажды вечером Маринетт как обычно возвращалась домой. Она задержалась в библиотеке, от книг по истории моды порой было так сложно оторваться, вот и не заметила, как стемнело. Небо над головой уже окрасилось в приятный темно-бирюзовый цвет, и только ближе к горизонту, который скрылся за высокими зданиями, выглядывал яркий оранжево-алый кусочек неба. Любоваться этим она могла долго, но если вернётся поздно, заставит родителей волноваться, пришлось прибавить скорость. На всякий случай решила отправить сообщение, что скоро будет.       После того что случилось с сестрой, Маринетт совершенно не удивлялась чрезмерной опеке родителей. Они даже бросили всё, когда она была совсем крошкой, и отправились в Китай в надежде, что традиционная медицина поможет слабому с рождения ребенку. Неудивительно, что и учиться в Париж её одну не отпустили. Но Маринетт была совсем не против их компании, отношения у них были хорошие. Но порой мама перегибала палку, и не стоило давать ей для этого ещё больше поводов. Маринетт прошла примерно половину пути, когда откуда не возьмись в вечернем сумраке возникли две яркие кислотно-зелёные точки. Они приближались слишком быстро, девушка даже не успела среагировать. Её тряхнуло, тело потянуло вверх, она почувствовал, что кто-то её схватил и отпускать явно не намерен. Сердце сжалось в недобром предчувствии и застучало часто-часто. *We are up to no good вайбы. **Baccalauréat Français (ВАС). Зачисление во французский вуз происходит не по итогам вступительных экзаменов, как в России, а на основе досье кандидата. Французский аттестат о среднем образовании Baccalauréat Français (ВАС) автоматически дает выпускнику право продолжить образование в высшем учебном заведении. ***Месье Легенда (фр.) Городские легенды: https://www.liveinternet.ru/community/camelot_club/post464951941/