Legends Never Die

      Кот почувствовал мерзкий привкус, и его вывернуло. Денёк уже начинался чудесно, а мог стать только лучше, учитывая то, где он находился и при каких обстоятельствах. И вот он снова здесь, в этом жутком месте, которое так хотел покинуть навсегда. Огромная холодная лестница и портрет родителей с маленьким ним. В этом месте он задыхался. Содержимое желудка просилось наружу, но он сдержался в этот раз. Его корёжило об одной мысли об этом месте, по иронии судьбы акума привела его именно сюда. Ну, по теории вероятности (сколько уже было этих самых акум), это должно было когда-нибудь случиться. Он не хотел винить отца за всё то безразличие, которое Адриан получил после смерти матери, они никогда не были особенно близки с ним. Но ему тоже было плохо, ему тоже её сильно не хватало, он тоже страдал. А единственное, что он услышал — что ему хватит заниматься ерундой и надеяться на то, что его соулмейт жив. Он не хотел никого обвинять, а только избавиться от этого мерзкого ужасного привкуса. Воспоминания продолжали проноситься перед глазами. Фехтование, китайский, работа детской моделью.       — Возьми себя в руки, Адриан!       — Ты уже не маленький, Адриан!       Отец погрузился в работу, чтобы притупить боль, он это понимал сейчас. Но мальчиком он чувствовал себя пустой брошенной куклой, которую вертят в руках и с которой играются, когда захочется. Если бы не Плагг и не желание продолжить дело, которое поддержала мама, наверное, он бы не нашёл причин продолжать столь безрадостное существование.       Он стоял перед огромным портретом его родителей в полный рост на лестнице в особняке отца, который оный держал исключительно для поддержания статуса. Адриан был уверен, что днюет и ночует он на работе. Но парню было всё равно. Волновал его сейчас только его приступ. И то, что он чуть ли не корчился беспомощным в ногах у акумы, которая его сюда и привела. А он так обрадовался вчера, что вернулся в Париж и, возможно, сможет увидеть Маринет. Маринетт...       Смутно промелькнула мысль, что у него сегодня запланирован очередной урок и, если он не поторопится, может его пропустить. Кот зацепился за стену, когти оставили на идеально окрашенной стене неровные отметины. Печенька сейчас помочь не сможет, придётся как-то справляться самому. Он прикусил губу, на языке отпечатался привкус крови. Этот вкус означал, что он всё ещё жив и всё ещё борется. Привкус крови частично переплелся с мерзопакостным ощущением от особняка. Но уже было легче. «Лапы» раскрошили кусочек стены, и Кот начал придумывать план.       Адриан влетел в «свою» квартиру за две минуты до урока. Его всё ещё шатало, а мерзкое послевкусие так и не уходило, но стало легче. Где угодно будет лучше, чем там. Адриан попытался сделать вид, что всё в порядке и ничего такого не произошло. Он не хотел волновать девушку, не хотел сваливать на неё свои проблемы. На уроках Адриан мало рассказывал о себе, честно говоря, ему не особо было что рассказать, его жизнь была полной рутиной. К тому же, половину событий рассказать было невозможно, не раскрыв свою тайну. Но зато он слушал Мэйли. Под таким именем она жила в Китае, и такое ей было привычнее. Она оказалась замечательной девушкой, а правда о нём и о квами может полностью разрушить ей планы на жизнь, если не саму жизнь. Он натянул на лицо дежурную улыбочку и нажал на вызов. Несмотря на измученное состояние, в глазах отразилась искренняя радость и предвкушение от общения с человеком, который интересен.       — Wǎnshàng hǎo, Zhèng lǎoshī! Nín zěnmeyàng?       —Wǎnshàng hǎo, wǒ fēicháng hǎo. Nǐ ne?       Леди выглядела так же прекрасно, как и всегда. Он запретил себе называть её «моя леди», так как они были ещё недостаточно близки для такого. Одно дело называть так гипотетического соулмейта, другое — человека, что сидит перед ним, пусть и через экран. Хотя иногда «моя» проскакивало в его мыслях.       —Wǒ hěn hǎo.       — Nǐ lèilema?       — Tàilèile! — Адриан беззаботно улыбнулся, по крайней мере, постарался, — Jīngtīan nín zuò shénme?       Он поспешил задать этот вопрос первым, чтобы самому не отвечать на подобный. Врать не хотелось, а называть очередное сражение с акумой простой прогулкой уже надоело. Он выглядел слишком убито для человека, у которого есть время на прогулки. Маринетт начала рассказывать про свой день в основном на китайском, иногда давая пояснения на французском для слов, что он ещё не знал. Он часто поражался, как она успевает столько всего сделать за день. Её продуктивности можно было только позавидовать. Сражение с акумой в паре с ним явно не входило в расписание. Он расскажет ей про квами через год, когда она уже поступит в университет. Или через два, когда освоится. Или...       —Nǐ zuò zuòyèlema?       —Zuòle. Wo xiěle hànzì.       Адриан стал замечать за собой, что несмотря на то, что от китайского болел мозг, он стал воспринимать их уроки глотком свежего воздуха.       Если задуматься, то Маринетт не могла бы вспомнить, когда конкретно захотела сделать моду своей профессией. Но точно помнила, когда начала шить.       По рассказам родителей она знала, что когда-то они жили во Франции, но воспоминаний об этом у неё не осталось. Всё её детство они жили в Китае, в отдалённой деревушке в горах, большую часть времени, если быть точной. И сколько себя помнила, у отца всегда были проблемы с одеждой. Мужчиной он считался достаточно крупным, даже живя во Франции (как говорила мама), в Китае одежду его размеров было достать ещё сложнее. Она помнит, как хотела помочь родителям с этим. Потом помнит, как смотрела модные шоу. А потом она поняла, что большую часть времени уделяет этому. И ей не надоедает. Честно говоря, идея учиться во Франции появилась спонтанно. И одним из её источников вдохновения был любимый модельер, который жил и творил во Франции.       Сейчас же Маринетт пожинала плоды своих прошлых решений. Она с головой погрузилась в новую жизнь в другом городе, в другой стране. Если бы не бабушкины тренировки, она бы точно не выдержала такой нагрузки. Новые лица, новая школа, уроки на французском языке, которым до этого в школе она не пользовалась. Подготовка к поступлению в ВУЗ, который она уже выбрала (конечно, у неё была и парочка запасных вариантов). Помощь родителям в пекарне (хотя они и настаивали, чтобы в этом году дочь сосредоточилась полностью на учёбе, но она не могла совсем не помогать). Прогулки с новыми друзьями, близняшки порой были слишком убедительными. И подготовка к «репетиторскому делу».       На счёт последнего Маринетт испытывала двоякое чувство. Она переживала, что не сможет быть хорошим учителем, потому что никогда подобным не занималась и опыта у неё не было никакого. Поэтому она ворчала на себя за то, что согласилась. Но при этом была рада потенциально заработанным деньгам. Денег на художественные принадлежности и прочее уходило немеренно, и ей они были и правда нужны.       Кроме того, в следующем году она поступала в университет, поэтому нужно было учиться хорошо. Она не могла себе позволить, чтобы её подработка негативно сказалась на учёбе. И переезд только добавлял трудностей. К новому месту она всё ещё привыкала, что неудивительно, тут всё было иначе.       Однако, так как она согласилась, то хотела честно заработать деньги и сделать всё хорошо, чтобы ученик не разочаровался. Так что пришлось изучать много чего по теме преподавания языка как иностранного. Плюсом было то, что она могла не переживать за свой французский во время уроков.       Первый урок она решила сделать несложным, больше нацеленным на то, чтобы познакомиться с учеником, оценить его уровень, чтобы лучше найти к нему подход и сделать уроки интересными.       Несмотря на опасения, ученик оказался пунктуальным. Через несколько секунд после того, как она нажала вызов, на экране появилось лицо красивого молодого человека, правда он казался более бледным, чем в прошлый раз и каким-то замученным. Что же за беспощадные у него авралы на работе?       — Nǐhǎo! Nǐ zěnmeyàng?       — Nǐhǎo, wǒ hěn hǎo! Nǐ ne?       — Wǒ hěn hǎo. Wǒ jiào Měilì (美丽). Nǐ jiào ādélǐ’ān (阿德里安), duì ma?       — Duì.       Маринетт улыбнулась уголками губ и продолжила уже на французском, — Неплохо. Вы говорили, что очень долго совсем не пользовались языком, но не растерялись, когда я сразу заговорила с вами на китайском. И не так важно, что это были очень простые вопросы, вы молодец! Давайте вы будет задавать вопросы, какие сможете, а я буду отвечать. Так мне будет легче понять, что вы помните, а что нет. И вы как раз хотели говорить только на китайском.       — Hǎoā.       Они договорились, что в основном сосредоточатся на устной речи, но чтобы немного тренировать чтение и уметь писать элементарные вещи, то в свободное время Адриан будет прописывать иероглифы и отправлять их по почте. Домашней работы как таковой не было, повторение слов. Маринетт понимала, что даже если будет задавать домашнее задание, то времени делать у ученика не будет. Он почти никогда не отменял и не переносил занятия, но чаще всего он на занятиях выглядел уставшим. Степень варьировалась от «небольшой помятости» до «ещё немного и отдам богу душу». Ей было непонятно, почему ученик выбирает изучение китайского вместо отдыха, но упорство вызывало уважение. Ещё она заметила, что он одинок. Адриан был очень загадочным человеком, но это было определено не её дело. Она просто честно будет делать свою работу и получать за это заслуженные деньги. Ни больше ни меньше. В её жизни хватало собственных проблем, она не собиралась из-за праздного любопытства добавлять себе новых. По крайней мере, таков был план.