Как сделать из Юнги гея?

Что такое бессонница? Бессонницу понимают по разному; кто-то говорит, что все это из-за переутомления, кто-то, что это все на нервной почве, а кто-то просто не в состоянии уснуть, когда его мысли крутятся на одной вещи, не дающей мертвецкого покоя. Хрупкое тело, завернутое в тонкий плед и подумать не могло, что когда-нибудь будет вот так вот лежать и пялится в потолок только из-за того, что, закрывая глаза, он видел перед собой Пак Чимина. Этого треклятого незнакомца, которого повстречал на мосту около трех дней назад и теперь не мог выбросить его из головы. Это был обычный человек, достигший всего в жизни, сколько он дал ему за какие-то пару деньков? Он дал ему карьеру, веру в себя и бескрайнее море вдохновения, только от одного присутствия рядом. В руке покоился покоцаный клочок бумаги, на котором неаккуратно был вычерчен номер телефона того директора. Все больше сжимая его в своей руке, он думал о своей будущей жизни. А вдруг не справится? Подведет? Как подвел свою мать, выросшим таким бездомным бродягой. У него ничего не было в этой жизни, но теперь, казалось бы, все налаживается. На столе лежала партитура. Также одиноко и бессонно, как он. Было желание творить, закончить начатое, но в голове бегущей строкой все так и кричало «ДА ТЫ НЕ СМОЖЕШЬ». Все, на что он смотрел, несло в себе эти проклятые четыре слова. Сдирая руки в кровь, убивая в себе легкие дешевыми сигаретами, уничтожая в себе человека, он смотрел на мир сквозь серую пелену дыма, выходящим из его рта. Под деревянной подушкой завибрировал телефон, давая понять, что уже наступило утро, пора поднимать свою тощую задницу и плестись в неизвестном направлении. Кровать жалобно скрипела под тяжелыми костями Юнги, кряхтевший из-за отлежавшегося тела. На дисплее отобразилось новое сообщение: «Я уже жду тебя.» неизвестный номер 08:12. Легкая улыбка, румянец, искра в глазах и вспыхнувший костер в груди, заставлявший его каждый раз трепетать, словно перед каким-то великим событием. Он ждал его. Сегодня Мин надел другую одежду, по другому причесал волосы (хоть он их и никогда не причесывает), не забыл сходить в душ и даже не забыл надеть другую обувь, лишь бы не выглядеть перед Паком, как последний бездомный. Как и в тот вечер, на улице лил холодный дождь, заставляющий прохожих в спешке бежать на работу, а он стоял, как истукан и смотрел в глубь толпы людей, пытаясь разглядеть в ней хоть одно знакомое лицо. Хотя бы одно. Хотя бы лицо того ангельского блондина. Накинув тонкий капюшон, он нырнул в омут, из которого не будет выхода теперь никогда. Он сам на это пошел, хоть и неосознанно. В компании все также мельтешили сотрудники, какие-то начинающие звезды, и теперь он не чувствовал себя белой вороной, подходя к сотруднице за своим проходным ключом. Она приятно ему улыбнулась, предавая карточку с его именем и фотографией, которую заставил его сделать Чимин. Чимин. Чи-мин. Это имя непрестанно вертелось в его голове и он не мог понять почему…  — Юнги, ты пришел! — блондин встал из-за стола и с искрящейся улыбкой на лице побрел к нему. В студии было пусто, может, было еще слишком рано для работы, но это ни сколько не смущало Мина. Он был рад наконец увидеть своего директора. — Я тебя… -… ждал. — докончил за него брюнет, усаживаясь на первый, попавшийся стул. — И я тебя… ждал, то есть, встречи ждал, э-э, ну, чтобы начать работать и прочее. Вообще только работать, черт!  — Ты спал сегодня вообще? Выглядишь подавленно.  — Все отлично, Пак. Лучше некуда, ах-ха… Пак Чимин, подойдя к сидящему, присел на корточки, смотря на него снизу вверх. Едва касаясь продрогших колен Юнги, он молча вглядывался ему в глаза, будто пытался прочесть в них что-то. Слишком близко, буквально остается наклониться и…  — Народ, я пришел! — в студию ворвался запыхавшийся звукооператор, снимая с себя мокрую куртку. — На улице льет, как из ведра, ужас просто. А вы чего такие? Не выспались что ли? — чесавший свою лохматую макушку работник, вопросительно поднял брови, шаркая по карманам в поиске ключей.  — Мир спасали. — раздраженно отчеканил Пак, выпрямившись в полный рост. В его глазах читалась непоколебимая власть над ним. Возможность сделать с тем болтливый сотрудником все, что угодно, однако в его планы это не входило.  — Хватит постоянно говорить сарказмом, босс. — бурчал тот, открывая дверь в свою каморку. — Иногда я не могу разобрать где правда, а где сарказм.  — Сарказм создан для того, чтобы путать идиотов, и-ди-от.  — Спасибо на добром слове, босс. — подключив всю аппаратуру, он хлопнул в ладоши. — Ну что, начнем?

***

 — Вау, Юнги, твоя песня… она… она… — выходя из компании, воскликнул блондин. В его глазах читалось недопонимание, удивление и озадаченность. Как описать словами то, что достойно большего? Мин пожал плечами, понимая его удивление. Этот малой все больше привлекал его. Чимин знал, что у этого неудачника все сложится так, как у его родной матери, но Юнги всего-то следовало подтолкнуть его, открыть глаза. Это теперь сделано, он открыл свою будущую карьеру, но он пришел к нему не за этим. — Давай пообедаем? Я знаю отличное местечко. — робко взяв музыканта за запястье, блондин повел его за собой. С каждым днем Мин Юнги все больше хмурился и все больше улыбался, не понимая, что с ним происходит. Каждый раз его взгляд задерживался на лице новоиспеченного директора и грудную клетку резко сдавливало в нехватке воздуха, с ним хотелось сделать все, что было в его извращенной фантазии, но с другой стороны он не гей. Он не может им быть, это же просто отвратительно. Он нормальный, он совершенно нормальный. Тогда почему ты не хотешь отпускать его руку?  — Не могу…  — Ты что-то сказал?  — Нет, ничего, когда мы придем? — косился брюнет на нежный профиль директора, что так радостно смотрел вперед. Земля под ногами немного кружилась, но чувствуя на своем запястье руку Пака, он не беспокоился. На мгновение блондин случайно задрал тому рукав и Юнги боязливо шарахнулся.  — Что-то случилось? — взволнованно спросил Пак, протягивая к нему руку помощи.  — Просто все еще потряхивает от радости. — неловко улыбнулся Мин, опуская рукав левой руки. Если Чимин увидит то, что у него на руках, то никогда не примет парня таким. Однако Чим знал все: те его бессонные, пьяные, злые ночи, в которых парень не раз брал в руки тупое и старое лезвие, ненавидяще кромсал себя, сдирал ногтями кожу и кричал в пустоту холодного дома, в котором кроме боли и ненависти больше ничего не жило. Блондин понимающе качнул головой, указывая на какое-то небольшое кафе.  — Нам, пожалуйста, два латте. Одно без сахара и… две порции чапчхэ. Вот, держи, твой латте без сахара.  — Откуда ты.?  — Догадался. — весело подмигнул ему Пак, принимая приготовленные блюда. — Какие планы на вечер?  — Напиться до полусмерти.  — Серьезно? А не мал ли ты для этого? — посмеялся директор, взяв в руки палочки. — Где собрался бунтовать?  — Секрет.

***

Для Чимина не было тайной где предпочитал напиваться его подопечный, поэтому набрав мобильный мелкого, он встал напротив паба «Кроличья нора» и стал ждать. Гудки шли бесконечно долго и, когда Пак уже собирался сбросить, трубку подняли. Непонятное дыхание на той линии, музыка, какие-то крики и отчетливо услышанное им: «Че надо?!».  — Ты где? — равнодушно спросил тот, рассматривая асфальт под ногами. Сегодня было достаточно жарко, поэтому блондин не решил заморачиваться, одев футболку и дырявые джинсы. На той линии что-то громко брякнуло, похоже, разбился стакан, послышались гневные крики, мол, опять?  — Тебя… ебет? Почему ты постоянно преследуешь меня, придурок? Тебя волнует где я?! Где хочу, там и нахожусь, блять! Меня уже… — пока пьяные крики негромко раздавались из динамика телефона, Пак Чимин неспешно зашел в помещение, растолкав парочку алкашей, пробрался прямиком к бару и встал позади полулежащего Мина, который орал на телефон, не замечая, что вот-вот соскользнет на пол. — Ты слышишь, бля. ть? Оставь меня в покое! Бармен, повторите!  — Слышь, малой, шел бы ты отсюда! — нахохлился сотрудник, глядя на полуживого музыканта. — Ты мне уже семь стаканов разбил! Кто платить-то будет?!  — Извините, я заплачу за него. Вот, держите. Еще раз простите. — пару раз поклонившись, Пак взял под руку пьяного мальчишку и повел из этого дурного места домой.  — Да ладно, сам директор главной компании Сеула пришел в «Кроличью нору»! И за кем? За ничтожным мной! — парень резко изменился в лице и схватил друга за футболку, намереваясь знатно врезать ему. — Я же тебе понятно сказал: оставь меня в покое! Я мог сам за себя заплатить! Мне не нужны твои подачки-и!  — Да-да. Пошли домой. — Мин Юнги и сам не заметил, как его рука с силой ударила Пака по челюсти. Отшатнувшись, Чимин смахнул подступившую кровь с губы, но не отпустил друга. — Доволен?  — Прости, … хён… — и больше ни слова. Пак молча довел Мина до дома, помог зайти, разуться, лечь в кровать, он сделал абсолютно все, чтобы Юнги смог спокойно выспаться и больше не переживал. — Пак, я правда не хотел.  — Ничего, лучше выспись. — подбадривающе улыбнулся блондин, потрепав музыканта по копне волос. — Завтра ты проснешься знаменитостью. Готов?  — Хён?  — Что?  — Я… кажется, вл…  — Что говоришь?  — Ничего. Свали уже отсюда.