Devil's Playground

Мэллори ждет. У неё голова идет кругом от знаний, которые спешно пытается впихнуть в её Корделия — и от её слов, что Мэллори должна бороться за титул Верховной. Вечерами она спасается от всех в библиотеке, прикрываясь книгами по целительству и мантике. Миртл говорит ей, что мужчина не может быть Верховным, это противно их слабой природе, и Мэллори хочется расхохотаться: вы даже и близко не представляете себе силу Майкла! Они даже не догадываются, на что он способен. И у Мэллори сладко сжимается всё внутри, когда она думает, что будет стоять рядом с ним в миг его триумфа. Майкл — сын Дьявола и Антихрист обещанный, и он лжет всем… кроме неё. Он не может ей лгать — не потому, что не хочет, а потому, что она узнает. «Если ты солжешь — я узнаю…» Иногда она проскальзывает в ту секцию библиотеки, где Корделия хранит книги по темной магии, и запоем читает старинные гримуары. Верховная бы сошла с ума, увидев её здесь, но Верховная не обучит Мэллори тому, что она должна знать. Приходится учиться самостоятельно. И вскоре Мэллори знает многое и многое, в том числе и рецепт яда, который не обнаружит ни один коронер и даже ни одна ведьма. Знает, как вызвать демонов из глубин Ада и как поднять мертвеца. Знает всё, что Корделия тщательно от неё скрывала. «Любовь моя, — шепчет Майкл в её голове. — Я горжусь тобой» Их сила огромна, однако нуждается в огранке. Поэтому они оказались, где оказались: она — в академии мадам Робишо, он — в Хоторнской академии. Но никто из колдунов, считавших, что обучают их, не мог сравниться с ними: они просто были другими. «Я скучаю, Майкл, — им не нужны ритуалы так же, как не нужны средства связи, чтобы общаться. — Ты нужен мне» Мэллори не врет: Майкл нужен ей, нужен во всех смыслах. Он всё ещё снится ей, но теперь во снах она видит его лицо. Ещё сильнее и ярче ощущает его прикосновения, когда они занимаются любовью. И по утрам Коко вскидывает идеально выщипанные брови:  — Ты расскажешь, что у тебя за мальчик такой или нет? От твоих стонов я даже иногда просыпаюсь, а меня разбудить сложно. Вот уж точно. Коко не слышит ни одного будильника на своем навороченном телефоне. Мэллори фыркает:  — Просто мальчик, Коко, он даже не колдун.  — Судя по тем колдунам, которые приезжали в академию, с ними и не светит. Они все — геи, — уверенно дергает плечом Сент-Пьер Вандербильт. — Можешь мне поверить, дорогая, я таких навидалась.  — Таки и все? — прячет улыбку Мэллори. — Я их не видела, ты же знаешь. Полагаюсь на тебя. Возможно, Джон Генри Мур — действительно гей. Возможно, Ариэль Августус и Бехолд Шабли составляют ему компанию в вопросе ориентации. Но Майкл целуется так, что у Коко испарились бы любые сомнения. Её радар дал уверенный сбой, и Мэллори очень хочется пошутить на этот счет, однако она молчит. И опускает глаза. Коко советует ей отсосать «тому парню, с которым ты встречаешься».  — Верняк, отвечаю, — она копается в своих многочисленных коробках и сумках с вещами, разыскивая какие-то определенные черные брюки от Chanel. — Ему понравится. Майкл в голове Мэллори смеется.  — А есть что-то, что понравится мне? — Мэллори забирается с ногами на кровать. — А не только ему.  — Иногда приходится чем-то жертвовать, — философски заявляет Коко. — Да где эти ебучие брюки?! Майкл прилетает через месяц, как и обещал. Один. Мэллори невнимательна во время уроков, Корделия беспокоится, но та отвечает, что просто слишком много занималась в последнее время и отпрашивается в город. Уже уходя, она слышит тихий голос Зои:  — Говорят, Майкл Лэнгдон в городе. Прилетел без предупреждения. Корделия закусывает губу:  — К счастью, они не знакомы. Мэллори знает, что кто-нибудь обязательно будет следить за ней, поэтому отправляется на Бурбон стрит, бродит среди магических магазинчиков. Заходит в один, и колокольчик звенит над её головой. В помещении терпко пахнет травами, а предметы вудуистского колдовства запросто соседствуют с викканскими ведьмовскими принадлежностями. Мэллори берет в руки восковую куклу и вертит её со всех сторон. Пустышка. Просто средство, из которого можно сделать орудие убийства, а можно получить пшик.  — Чем могу помочь? — из-за тканевой занавески выходит негритянка. — Не трогай это, лапочка, очень опасная штука, — она кивает на вольт в руках Мэллори. — Положи на место.  — О, правда? — Мэллори чуть улыбается. — По-моему, это просто кукла. Она вскидывает на хозяйку магазинчика глаза, и та вдруг отшатывается:  — Что тебе нужно? В её голосе — неприкрытый страх. Мэллори пожимает плечами:  — Ничего особенного. Мне нужно выйти через твой черный ход. Позволишь? Вообще-то, её было бы трудно удержать, если бы она попыталась выбраться без разрешения, но Мэллори предпочитает быть вежливой. Она выскальзывает на одну из узких улочек «Биг Изи», прячась от преследования прислужников Корделии, и плутает по улицам ещё полчаса прежде, чем выбирается к отелю. Привычно накидывает чары невидимости, водя за нос работников гостиницы, и поднимается к Майклу. Он подхватывает её на руки.  — Иди ко мне, сестренка, — бормочет в поцелуй, пока она зарывается пальцами в его отросшие светлые волосы. — Иди сюда… Мэллори уверена, что только с ней он такой. Только рядом с ней он спокоен, а ей слишком хорошо рядом с ним. Ей кажется, будто она отыскала часть себя.  — Сегодня, — Майкл выпутывает из её волос диадему. — Всё случится сегодня. Ночью Мэллори дожидается, пока затихнет академия и вылезает в окно. Её ловят за рукав в последний момент, и Мэллори перепуганно оборачивается, но это всего лишь Коко — взъерошенная со сна и совершенно не похожая на гламурную штучку, которой представляется днем.  — Отсоси ему, — повторяет Коко, потирая лоб. — Иначе я буду считать, что зря прикрываю тебя перед Корделией. Потом расскажешь. Майкл завязывает Мэллори глаза и везёт куда-то на окраины города. Никто в здравом уме в эти районы не сунется — там почти гетто, как она слышала, но им обычные преступники не страшны. Платок из какого-то мягкого материала не давит на виски, но ей чуть-чуть некомфортно из-за отсутствия зрения, хотя не доверять Майклу у неё причин вовсе нет. Он смеется ей на ухо:  — Назад поедем уже без него, не бойся. Улицы пропахли алкоголем, кровью и чужой смертью. Мэллори не пугает этот запах, скоро так будет пахнуть весь мир, если от него вообще что-то останется. Майкл сплетает их пальцы, ведет её за руку в дом, и только там снимает повязку. Мэллори видит черные свечи, пентаграмму на стене, начерченную мелом, и беспризорного мальчишку без сознания, прикованного к столу.  — Я начала бояться, что вы не приедете, — женщина в черном балахоне оборачивается и улыбается. — Я была благословлена Сатаной, чтобы увидеть обоих его детей. Она подходит к Мэллори и обнимает, от неё пахнет воском и полынью. Мэллори понимает, что перед ней — мисс Мид, вырастившая Майкла, и она благодарно сжимает ладони на спине мисс Мид.  — Спасибо, что помогли ему добраться до меня, — шепчет она.  — О, моя девочка, вы добрались бы друг до друга и без моей помощи, — отвечает мисс Мид. — Но я здесь ради вас, это правда, ради вас обоих. Я чувствую в тебе силу его отца. Сегодня вы станете единым целым. Майкл обнимает Мэллори сзади за талию, склоняется к её уху:  — Ты будешь моей, сестренка, а я буду твоим, теперь и перед нашим Отцом, и перед Его слугами. Восковые свечи, пропитанные полынным маслом, пахнут сильно и горьковато. Мальчишка на импровизированном алтаре открывает глаза и кричит в ужасе, когда над ним склоняется мисс Мид. Он бьется, как пойманное в капкан животное, однако у него нет шансов. Он похож на муху, которой вот-вот оторвут крылья. Майкл сжимает ладонь Мэллори в своей. Она не в силах оторвать взгляда от ритуала, но знает и не поворачиваясь, что он улыбается, и уголки её губ тоже приподнимаются в улыбке. Нет, её не пугают жертвоприношения. Она ломала кости олененку, чтобы поразить Миртл умением излечивать раны. От мальчишки пахнет гниением и смертью, и вовсе не из-за ритуала. Он просто уже гнил изнутри — дитя трущоб, рожденное, чтобы здесь и умереть. Он продал бы мать за бутылку, пить здесь дети приучаются быстро и никогда не отвыкают. Он даже убивал за бутылку. Пожалуй, его не жаль. Новый Орлеан всегда нравился Мэллори, но этот город полон грязи и бесполезных людей, почему бы хотя бы одному не послужить их Отцу? Мэллори слегка морщится от отвращения, когда мисс Мид вскрывает мальчишке живот и просовывает руку в его ещё трепыхающееся тело — кровь брызжет во все стороны, мальчишка верещит, как ненормальный, и его вопли режут уши. В плотном, душном воздухе повисает густой металлический запах. С губ Майкла срывается легкий вздох. Едва слышный, но от него — и от всего происходящего — у Мэллори сладко теплеет в животе. Ей хочется зажмуриться, полностью погрузиться в это чувство, и перед внутренним взором снова вспыхивают картинки кровавого ритуала: она, Майкл и вычерченная по полу кровью пентаграмма, в окружении змей и свечей. Мэллори тянет Майкла на себя, и они занимаются любовью, те двуспинные чудовища, венчанные перед ликом их Отца. Сын и дочь Дьявола, принадлежащие друг другу навсегда. Мисс Мид вырывает сердце из груди мальчишки и протягивает его Мэллори.  — Ты должна его съесть, — шепчет Майкл. — Не бойся. Это не страшно. Впервые за весь этот вечер к горлу Мэллори подступает тошнота. Съесть? Она — дочь Дьявола, но не людоедка! Разве смерти мальчишки недостаточно? Об этом в книгах она не читала, и это… отвратительно? Она отшатывается назад, зажимая рот рукой.  — Фу! — вырывается у неё. Она смотрит на комок плоти в руках мисс Мид, и её мутит-мутит-мутит. Она сглатывает. Запах крови забивает ноздри. Но, несмотря на это, в ней медленно поднимается что-то внутри, и это что-то заставляет не отрывать взгляда от ещё горячего сердца на ладони мисс Мид, и… хотеть его попробовать? Что-то, что делает Мэллори той, кто она есть. Майкл осторожно кладет руки ей на плечи. Успокаивает, окутывает своей силой, заставляет расслабиться. У Мэллори подкашиваются ноги, и она прижимается к Майклу.  — В тебе ещё много человечного, сестренка, — мурлычет он ей на ухо. Ладонями оглаживает её плечи, скользит губами по шее. — Не бойся. Стань той, кто ты есть. Голос Майкла, вкрадчивый и нежный, мешается с другим, низким и хрипловатым, и Мэллори знает, что Отец говорит с ней. «Отец, — думает она. — Отец, разве я смогу?» «Ты сможешь всё, дочь моя, — отзывается он. — Ты рождена, чтобы стоять с моим сыном рука об руку, наблюдая, как рушится мир вокруг вас. Инициация — всего лишь ступень на пути к цели, ради которой вы были рождены. Ты должна была стать дочерью ангела от земной женщины, но я опередил чужие планы, и я рад, что мой сын тебя нашел. Вместе вы способны на многое, и ты это знаешь» Мэллори прикрывает глаза. Её путь, её предназначение встают перед ней пророческими картинами. Она видит мир, покрытый пеплом и полный созданий, обреченных на смерть ради жизни. Она видит, как постепенно планета возрождается с её помощью и помощью Майкла, но это будет другой мир — для сильных, для тех, кто способен выжить в нем. Для победителей. Она видит, как Майкл обнимает её увеличившийся живот. Она видит, что их ребенок объединит в себе силы их обоих. Он будет практически демиургом. Мэллори открывает глаза и тянется за сердцем. Плоть на вкус — не лучше и не хуже любого другого сырого мяса, но стоит ей проглотить первый кусок, и ей чудится, будто она горит изнутри. Превращается в пепел, чтобы возродиться снова. Мисс Мид ахает, неотрывно глядит за её спину. Майкл продолжает ласкать поцелуями шею Мэллори. Отдавать ей часть своей силы.  — Я не думала, что увижу такое в своей жизни, — надтреснуто произносит мисс Мид. — Я вижу двоих детей Его. В Мэллори что-то восстает из пепла, в Мэллори что-то меняется навсегда.  — Отец, — произносит она. — Я с тобой теперь. «Ты всегда была…»