И в конце я стану тобой

Они лежат в тёплой влажной постели, и Дитриха раздражает всё за исключением Союза: несвойственная июню духота, липнущие к телу простыни в их семени и поте, звуки сада, проникающие в спальню через приоткрытые окна. Рейх смотрит на усталое, но умиротворённое лицо Александра задумчивым взглядом, лениво перебирая пряди его тёмных, всё ещё влажных после секса, волос. В голове пусто, и лишь одна-единственная мысль никак не желает покинуть раскалённую черепную коробку — он, должно быть, чёртов предатель, раз по-прежнему не отступился от своей задумки. Наконец, Александр отстраняется от чужой ласковой руки, вновь укладываясь на подушки. — Ты нападёшь на меня, — не спрашивает — утверждает — Союз. Дитрих, как по команде, напрягается, подобный предельно натянутой струне, но Александр лишь коротко и понятливо? улыбается ему, глядя с чем-то вроде снисхождения во взгляде. — Да, — шепчет Рейх в ответ, приподнимаясь и нависая над Союзом со вполне очевидным для себя желанием коснуться его манящих губ, влажных от слюны, правда, как только он наклоняется ближе, Александр умудряется избежать поцелуя, подставляя вместо губ подёрнутую румянцем скулу. Это выбивает из Дитриха разочарованный вздох. — Моя смерть на твоих руках станет твоим* возвышением и моей гордостью. — Какой драматизм, — усмехается Союз, по-видимому, позабавленный чужими словами. — Ведь всё могло принять совершенно иной ход… Рейх кивает ему в знак согласия. И вправду… Они могли бы жить совершенно иначе, быть может, даже более счастливо — да, приземлённо и слишком человечно, — но это всё ещё было бы их любовью. Лето могло бы тянуться медленно и лениво, полное солнца, жары и душевного тепла. Они бы вместе ухаживали за дачей и садом, плавали и рыбачили на озере поблизости, ночевали в палатке, разводили костры, прятались от летнего марева в ванной комнате, и всё — вместе. Июнь... Да что там июнь! Всё лето могло быть другим, вся жизнь могла бы уместиться в эти три месяца тепла и самых ярких красок, которые они бы создали сами. Душистые травы, золотые колосья пшеницы и ржи, мелкие полевые цветы, красные, белые, жёлтые, голубые… Всё могло быть иначе, но...

* * *

«Внимание, говорит Москва. Передаём важное правительственное сообщение. Граждане и гражданки Советского Союза, сегодня в четыре часа утра, без всякого объявления войны, германские вооружённые силы атаковали границы Советского Союза. Началась Великая Отечественная Война советского народа против немецко-фашистских захватчиков. Наше дело правое! Враг будет разбит! Победа будет за нами!» Союз усмехается, глядя в безоблачное небо над своей головой, и шепчет едва слышно, прежде чем разразиться злым, срывающимся смехом: — Это твоя настоящая любовь?