Погода в доме

Грохот, доносящийся с кухни, больше напоминал бешеную борьбу, чем звуки готовки. Служанки, которых до этого попросту выгнали, не решались заглянуть внутрь и хотя бы поинтересоваться, что происходит. Цзинь Цзы Сюань остановился напротив дверей, готовясь в любую минуту ворваться и положить конец бесчинствам (или присоединиться, хотя признаться себе в этом он был не готов). — Подслушиваете? — Что вы, господин! — всплеснула руками одна из девушек. Цзы Сюань фыркнул и прислонился ухом к двери. — А если взорвется? — смог расслышать он за стоящим грохотом и шуршанием мягкий голос жены. — То, значит, нам не повезло. Да не взорвется! — Вэй Ин так и пылала энтузиазмом, проникающим даже сквозь двери. И это уже настораживало. — Что они собрались взрывать? На кухне! Если за дело бралась эта женщина, то ничего хорошего точно нельзя было ожидать. Им вообще повезло, что за все время пребывания Вэй Ин в их резиденции, Башня Кои осталась цела и даже не начала разваливаться, хотя вероятность обойтись без потерь таяла с каждым новым днем. — Господин, ваша супруга и гостья… готовят жженый сахар для детей. — А-Сянь, мимо льешь! — Вэй Ин действительно не заметила, как горячая сахарная патока льется мимо смазанной маслом чаши. Прямо на широкий рукав одеяния. — Ой! Стол уже был заставлен испорченными партиями. В первый раз сахар практически полностью сгорел, в второй раз получилось что-то похожее на угли, и вряд ли это можно было давать детям. Не помогала даже опытная в готовке Янь Ли, потому что, как оказалось, она никогда не пробовала жечь сахар и использовать в качестве лакомства или лекарства от больного горла. Потерять самую удачную партию коричневой патоки они не могли! Резко развернувшись, локтем Вэй Ин зацепила еще одну кастрюлю, которая, не выдержав издевательства, все же свалилась на пол. До этого со стола были изгнаны глиняные горшки, и им повезло еще меньше — теперь приходилось переступать через черепки. — Они чугунные, как можно умудриться уронить со стола такую тяжелую кастрюлю? — Вэй Ин хмыкнула, сцепив зубы и потирая ушибленную конечность. — Да я чуть локоть не сломала! Вообще, по мнению Вэй Ин, слуги за кухней смотрели из рук вон плохо пользуясь тем, что господа заклинатели сюда не заглядывали в силу своего положения. Поэтому ей с Янь Ли чуть ли не с боем пришлось прорываться на кухню, и это больше напоминало захват чужой крепости, чем веселый вечер готовки с шицзе. Когда обеспокоенная Вэй Ин поинтересовалась, почему Янь Ли вдруг перестала готовить, та ответила, что обычно всегда предупреждала заранее. И бардак успевали хотя бы немного разгрести. В этот же раз Вэй Ин пошла в атаку без объявления войны, застав всех врасплох. — Как ты вообще здесь живешь? — в Облачных Глубинах у Вэй Ин не было собственного штата слуг. Во-первых, дом был небольшим, во-вторых, попытку навязать сопровождение (или шпионов, что было вероятней), она пресекла еще в самом начале. Настоящий заклинатель, стремившийся к совершенствованию, должен уметь делать все сам. А потом внезапно со стороны плиты полетели черные брызги патоки и запахло горелым. Одна из них упала прямо на лицо и обожгла щеку. — Сахар передержали! Кажется, извели они намного больше, чем в итоге получили, но все равно Вэй Ин была довольна провести время с шицзе. А Цзинь Лин получил сладости. — В другой раз будем запекать яблоки. Моя дочь их обожает. Осматривая разгромленную кухню и безнадежно испорченный рукав одеяния, предложила Вэй Ин. Янь Ли оставалось только устало присесть. — Нужно сшить тебе что-нибудь новое. И она заставила ее пойти и дать швеям снять мерки. Вэй Ин постоянно крутилась, и одна из булавок достаточно ощутимо вонзилась в кожу. Янь Ли перебирала рулоны с тканью. — И почему ты не привезла ничего с собой? — Забыла, ты же знаешь, я даже свой меч иногда забываю, — с этим поспорить было трудно. Однажды Вэй Ин обошла все Облачные Глубины, разыскивая Суй Бянь, пока не выяснилось, что он спокойно лежит дома. А еще она постоянно теряла нефритовый жетон и билась в невидимые барьеры. Жетон потом находился в самых неожиданных местах (правда, два раза отыскать так и не удалось, а Вэй Ин не могла вернуться домой с Ночной охоты). Янь Ли нахмурилась, явно чувствуя, что ей чего-то недоговаривают. — Ты привезла только ткани в подарок и гостинцы для А-Лина. Продавец горячо заверял, что нити плели его лучшие шелкопряды. Куколки, которых убили для того, чтобы расплести коконы. — Мы решили поехать налегке, чтобы не слишком задерживаться в пути. Шицзе, мы с дочерью сильно вас стесняем? — рано или поздно начались бы намеки на то, что пора и честь знать. Вэй Ин и сама знала, что гостит уже намного дольше, чем обычно длились подобные визиты. В основном, потому что с ней был Лань Чжань, который не мог позволить себе впустую проводить время. С ним вообще все было намного легче, будто одно его присутствие меняло отношение и настроение окружающих. — А-Сянь, вы можете оставаться здесь так долго, как пожелаете! — пылко заверила Янь Ли, взяв ее за руки. Милая добрая шицзе, которой даже в голову не пришло спросить мнение мужа по этому поводу. И старших адептов, у которых может однажды перевесить желание наконец-то обрести покой, пусть и за счет ухудшения отношений с Гу Су Лань. Еще одно преимущество замужества со вторым нефритом — раньше бы ее могли и на порог не пустить, но теперь положение Вэй Ин намного выше. — Мы могли бы пригласить Цзян Чэна, тогда станет намного веселее. С Цзы Сюанем даже на ночную охоту ходить невозможно, мы ничего и не поймали в прошлый раз, — про болото Вэй Ин благоразумно промолчала, решив не портить весьма шаткий мир. Судя по тому, как изменилось лицо Янь Ли, она представила себе это. — Пока не будем спешить. Давай лучше подождем, пока тебе сошьют платья. Цзян Чэн стойко игнорировал приглашения Вэй Ин посетить Гу Су, в итоге она перестала его звать, предпочитая наведываться в Пристань Лотоса сама. Янь Ли явно решила проявить щедрость за счет средств ордена супруга. Собственно, Вэй Ин это не особо беспокоило — не обеднеют, но принимать подобные подарки было все равно неловко. Тем более, Янь Ли не знала о настоящей причине отсутствия сменных одеяний. Да и какое бы платье не было, Вэй Ин явно не станет краше. — Только не золотое, умоляю. Меня же твои новые «родственники» и убьют за это. Янь Ли сделала вид, будто и не собиралась доставать тот рулон, и взяла в руки темно-синий, словно вечернее небо, шелк. — Ты и белое не носишь, а ведь это цвет твоего клана. — Ношу, просто в торжественных случаях, — Вэй Ин честно пыталась надевать на себя одеяния Ордена Гу Су Лань, это даже одно время требовали, но… Они не выдерживали и двух дней носки. Зеленые пятна травы, речная тина, грязь и иногда кровь — белое просто невозможно было носить. Даже если Вэй Ин просто прогуливалась по территории, ничего не делая, одежда невиданным образом портилась. Наконец объявив, что это пустая трата ресурсов, Вэй Ин отложила новый комплект подальше и оставила его только для официальных приемов и Совета Кланов. Перед этим, правда, она несколько раз переспросила у Лань Чжаня, точно ли он не воспримет это как неуважение к традициям клана или отсутствие любви к нему. Она раз за разом повторяла, что это не было стремлением отделить себя от остальных и не выражало протест. Она не носила белых одежд из практичности. Хорошая жена должна быть экономной, а Вэй Ин при всех объявила, что станет прекрасной женой. Но все равно никто не поверил. Кто вообще мог предположить, что судьба занесет Вэй Ин в клан Гу Су Лань? Навсегда. Черный день для Старейшин ордена. — А еще ты будто бы исхудала, — Вэй Ин закатила глаза. Попробовала бы Янь Ли жить на пресной еде без мяса. Шицзе не оставляла попыток докопаться до правды и узнать, что случилось. Правда, каждая попытка была выстрелом наугад, что пролетал мимо цели. Впрочем, с подобной настойчивостью она попадет рано или поздно. А пока Вэй Ин пользовалась отвлекающими маневрами. — У меня почти получилось приготовить суп из лотосов, — и все равно для того самого вкуса чего-то не хватало, хотя Янь Ли клялась, что не скрыла никакой секретной специи. Быть может, это был вкус заботы и воспоминаний, какого не добьешься одним следованием рецепту. Или готовка — действительно не для нее. Они чуть не поругались с Лань Чжанем именно из-за этого. — Пурпурное или темно-синее? — Янь Ли обматывала Вэй Ин тканью так, что она сама себе сейчас напоминала синюю куколку, которой уже никогда не стать бабочкой. А белые бабочки шелкопряда в конце концов и вовсе разучились летать, отдавая свою жизнь за несколько нитей шелка. — Темно-синее. Вэй Ин увидела дочь, когда та играла в догонялки с детьми ордена Лань Лин Цзинь. Правда, среди них она так и не нашла Цзинь Лина, быть может, его оставили заниматься. Вэй Ин остановилась вдалеке, боясь помешать забаве, но немного понаблюдать хотелось. На то, как двигалась дочь. Вот, кажется, водящий мальчишка ее почти настиг, протянул ладонь, чтобы схватить. Маленький невесомый шажок, прыжок в сторону — и вот она уже за спиной потрясенного соперника. Теперь это была уже не игра для компании — поединок двух. Для ученика клана Цзинь победа стала делом чести, а дочь просто хотела играть. И вот она снова несется прочь, резко сворачивая в сторону, перепрыгивая через каменную дорожку обратно на траву. Будто парит в прыжке. И ей так шли белые одежды. Вэй Ин улыбнулась и пошла дальше. Она и так знала, чем все закончится. Дочери станет жалко ребят, и она сделает вид, что устала, и даст себя поймать. Быть может, водить ей понравится больше. Покои встретили тишиной и розовым светом заката, проникающим сквозь оконные рамы внутрь. Вэй Ин собрала рисунки, валявшиеся по всей комнате, пока не нагрянули служанки и не приняли все это за мусор. Нужно будет попросить еще бумаги, иначе дочь не стерпит подобного и снова начнет рисовать на стенах. О, когда-то их дом был весь в черной туши! Мягкая улыбка Янь Ли, надутый Цзы Сюань, ученики клана, белые пионы — дочь запечатлела картины из своей памяти, свои впечатления. И весьма тонко подметила настроение изображенных людей. На одном из рисунков была и сама Вэй Ин — стоящая у окна и отвернувшая лицо к небу. Когда это было? Должно быть, совсем недавним вечером. Оставался один чистый лист бумаги и совсем немного туши. Поддавшись порыву, Вэй Ин села за стол и вывела: «Любимый!» Слово застыло черным пятном на белоснежном листе. Вся проблема была в том, что ей нечего сказать. Нечего написать. Ветер гремел ставнями в окне, а Вэй Ин продолжала смотреть на написанное. «Любимый!» Нужно написать письмо. Скомкав лист, она бросила его на пол.